На Украине
Постепенно вокруг Рогожского районного комитета партии и районного Совета объединялся боевой актив. Из рабочих, наиболее сроднившихся с военным делом, выделилось боевое красногвардейское ядро. Однако бойцам Красной гвардии предстояло пройти еще немало испытаний, прежде чем был создан рабочий Рогожско-Симоновский полк. Первым таким испытанием явилась поездка на Украину. Рогожские красногвардейцы в составе Московского межрайонного отряда оказали серьезную помощь украинскому трудовому народу в борьбе против буржуазно-помещичьей Рады.
Сводный отряд формировался в помещении бывшего Александровского военного училища. Позднее в этом белом двухэтажном доме на Арбатской площади размещался Военный Комиссариат Москвы, а в то время находился Центральный Штаб Красной гвардии.
Надо сказать, что, несмотря на трудность со снабжением, нам выдали новое обмундирование: шинели, шапки, шаровары, гимнастерки и обувь. Все радовались новеньким, только что с завода, трехлинейным винтовкам и патронным подсумкам с ременными поясами. Некоторые дополнительно получили наганы. Пулеметов не было, зато более чем достаточно имелось ручных гранат. Патронов получили с таким расчетом, чтобы не ощущать нужды в них хотя бы в первое время (в дальнейшем рассчитывали на снабжение за счет врага). [15]
В отряде насчитывалось около тысячи человек. Подразделение каждого района избирало себе командный состав. Жили красногвардейцы в железнодорожных составах порайонно. Районные подразделения напоминали роты в полку, хотя по численности бойцов они были укомплектованы далеко не одинаково.
Руководящий отрядный комитет избрали на общем собрании из участников Московского вооруженного восстания.
Избранными оказались Лапидус, позднее помощник политического комиссара 38-го полка, и Шеногин из Краснопресненского района, Сливинский — из Замоскворецкого, Терентьев — из Сущевского-Марьинского, Афоничев, Малышев и я — из Рогожского.
Вокруг комитета группировался актив, игравший большую роль в политической и хозяйственной жизни отряда. Среди активистов особенно выделялся член большевистской партии Петр Титов — рабочий с завода «Колючка».
Внешне Титов напоминал мешковатого крестьянского парня. Он казался меланхоличным, но в действительности был человеком неукротимой энергии, весь горел внутренним огнем. Никогда он не переоценивал себя, ясно понимал, что ему по плечу и что не под силу. Титов многое сделал для отряда на Украине и позднее в 38-м полку.
Вначале командиром нашего отряда был назначен бывший прапорщик, участник Московского вооруженного восстания, член большевистской партии Егоров. Его направил к нам Московский Центральный Штаб Красной гвардии. Но дней через 10–15 по прибытии на Украину Егоров принял командование над группой красногвардейских отрядов, в число которых входил и Московский, а во главе нашего отряда встал бывший старший унтер-офицер большевик Афоничев.
Из Москвы сводный отряд выехал в середине декабря. В Белгороде по просьбе местного совета мы обезоружили польский легион. Легионеры подчинились без единого выстрела, за их счет увеличили запасы патронов и, что особенно важно, обзавелись несколькими пулеметами.
Веселой толпой в несколько сот человек, без всякого строя, возвращались мы из Белгорода к теплушкам после первой, так легко доставшейся нам победы. Стояла морозная лунная ночь. Большинство из нас было еще [16] не обстреляно и слишком беспечно. Только товарищи, служившие раньше в армии, держались осмотрительнее. Одним из таких был рабочий Золоторожского трамвайного парка, в прошлом старший унтер-офицер царской армии, Павлов. Он все время оставался начеку, опасаясь как бы в незнакомом городе не случилось какого-либо происшествия.
По промерзлым улицам двигались подводы с патронными ящиками, тарахтели колесами станковые пулеметы. Шутники даже пробовали садиться на них верхом. Кто-то острил:
— Ну, «максимки», вы панам служили, теперь поработайте на нас!..
В колонне то и дело раздавались взрывы дружного веселого смеха.
Павлов только головой качал. К счастью, все обошлось благополучно, и из Белгорода мы выехали спокойно.
В Харькове получили первый серьезный боевой приказ: выбить противника с узловой железнодорожной станции Лозовая и, заняв ее, ожидать дальнейших распоряжений. Нам и на этот раз не удалось сразиться: враг отступил, и Лозовую мы заняли без боя.
На Лозовой наш отряд находился несколько дней. Один за другим к нему присоединялись новые отряды рабочих-красногвардейцев из других индустриальных центров. Помню, первыми пришли шахтеры из Никитовки под командованием Жлобы.
Скоро из пролетарских отрядов выросло красногвардейское соединение, получившее название «Первая революционная украинская армия». В ее составе московский отряд участвовал во многих боях, устанавливал власть Советов в Павлограде, Ромодане, Синельниково, Полтаве, Екатеринославе, Константинограде, Киеве и других городах.
К моменту прибытия на Украину бойцы наших отрядов в большинстве своем совершенно не знали военного дела, даже построиться не могли без сутолоки. Если бы такая необученная часть принадлежала к буржуазной армии, то в сражении она представляла бы беспомощное скопище людей, обреченное на уничтожение. Но красногвардейские отряды, даже необученные, но воодушевленные великой идеей революции, сражались храбро, [17] инициативно и били белых, несмотря на их несомненно более высокую военную выучку и опыт.
Красногвардейцы считали себя большевиками и шли в бой со страстным призывом «Вся власть Советам». Этот боевой, большевистский лозунг поднимал на борьбу всех трудящихся, прокладывал красногвардейцам путь к победе.
На территории, где хозяйничала Рада, помещики полностью владели своими прежними имениями, многие, продолжая оставаться в усадьбах, держали свою вооруженную охрану. Мы помогали крестьянам-беднякам из окружающих Лозовую сел захватывать помещичьи земли, машины, окот...
Непосредственные боевые действия Первой революционной украинской армии начались в конце декабря 1917 г. с освобождения Павлограда.
Вооруженные силы контрреволюции, как правило, концентрировались в городах и других населенных пунктах, расположенных вблизи железнодорожных станций. Недаром боевые действия того времени кто-то метко назвал «войной на колесах».
Чаще всего бои происходили на улицах населенных пунктов. Нам это благоприятствовало. Уличная борьба лишала белых превосходства, которое они имели бы благодаря более высокой боевой выучке и лучшему вооружению в полевом бою; с другой стороны, в уличной борьбе намного возрастало значение личной инициативы — качества очень характерного для бойца Красной гвардии. Принимался в расчет и тот факт, что на улицах городов и пролетарских поселков красногвардейцы получали широкую поддержку со стороны рабочего населения.
Красногвардейцы рвались вперед, не хотели терять ни одного лишнего дня. Стоило только закончить боевые действия в каком-либо пункте, как они уже не давали проходу членам отрядного комитета:
— Когда же дальше?..
— Мы что, отдыхать сюда приехали?..
Победа, одержанная революцией в Петрограде, в Москве и других городах, вдохновляла Красную гвардию на быстрейшее установление Советской власти по всей стране. [18]
Успеху способствовало и то, что, предпринимая боевые действия, мы заранее согласовывали их с местными большевиками.
Так было, например, при освобождении Екатеринославля. Екатеринославские большевики обратились к нам с просьбой оказать помощь в проведении подготовленного ими вооруженного восстания. Делегат екатеринославцев рабочий-большевик Аллилуев с риском для жизни пробрался через петлюровские кордоны.
Узкое совещание комитета Московского отряда проходило в вагоне. Вместе с Аллилуевым мы обсуждали, как лучше объединить боевые действия украинских красногвардейцев и нашего отряда. Аллилуев, несмотря на молодость, был уже опытным бойцом. Лет двадцати трех, с худым лицом и темно-русыми волосами, он горячо убеждал нас в необходимости скорее начать вооруженное восстание в Екатеринославле.
Вечером того же дня Аллилуев уехал. Вместе с ним в качестве представителя Первой революционной украинской армии направился и я.
Вооруженное восстание в Екатериноелавле началось через два дня. Нашими совместными усилиями белые были разбиты, и 10 января 1918 года большевики провозгласили в городе Советскую власть.
Один эпизод из боевых действий в Екатериноелавле ярко запечатлелся в моей памяти. Человек восемьдесят вооруженных офицеров засели на чердаке почтамта. Они хорошо забаррикадировались, устроили амбразуры, защищенные мешками с землей. Выбить оттуда белогвардейцев поручили нашему Московскому отряду. Обе стороны вели редкую перестрелку. Враг был почти неуязвим для ружейного огня, и поэтому осаду требовалось вести очень осторожно, чтобы избежать лишних жертв.
Павлов и Соколов — рабочие Золоторожского трамвайного парка, под руководством которых шла осада почтамта, — убеждали бойцов пользоваться укрытиями. Но многие красногвардейцы словно не хотели понимать, что осторожность в бою — это не трусость.
Вот один из бойцов твердой походкой вышел на тротуар, прямо против офицерских бойниц. Ему лет двадцать пять, из-под шапки выбиваются пряди русых, слегка волнистых волос. [19]
— Умрешь ни за что!.. Стреляй из-за ворот, — кричит сдавленным голосом Павлов, впиваясь в него напряженным взглядом.
Красногвардеец закладывает обойму, щелкает затвором и бросает, не оглядываясь на Павлова:
— Оставь!
Он целится со спокойной уверенностью. Один за другим гремят выстрелы. Движения бойца неторопливы, сильные ноги в высоких сапогах прочно уперлись в тротуар. Ветер колышет толстый шерстяной шарф на шее.
Молодой рабочий, стоя открыто, вызывает на поединок сразу несколько десятков профессиональных стрелков — офицеров.
— Эх, гады! — роняет он между выстрелами с презрением.