Она коснулась губами кусочка именно в том месте, где откусил он, и втянула его в рот.
— Хочешь еще? — спросила нежно Лина. — Не стесняйся. Я могу тебя покормить. Мне будет приятно.
Он сконфузился окончательно. Лупик медленно опорожнял бутылку, потом снова предложил ее Лине. Она сделала маленький, вежливый глоток.
— Покажи мне твою руку. — Она взяла, не дожидаясь, его ладошку.
И стала пристально рассматривать. Его обволокла неведомая истома, у нее были нежные и прохладные руки.
— Ты хочешь коснуться моих волос?
Он не мог и мечтать об этом и лишь опустил голову вниз, в смущении. Она потянула его ладонь к себе и коснулась ею мягкой пряди. Он никогда не представлял, что женские волосы могут вызвать озноб. И как раскаленные токи пронзить кожу.
В голове поплыло, как в сладком тумане. Она продолжала водить его рукой, а ладонь ощущала ее чудесные волосы.
— Можно я задам тебе вопрос? Я тебе нравлюсь? — тихо спросила Лина.
Он опустил глаза, потом голову и еле слышно произнес:
— Я не знаю…
Лупик расхохотался и протянул ему горлышко:
— На, хлебни для смелости.
— Не надо, — сказала Лина, — он скромный. Я люблю скромных.
Ее божественные, выточенные губы произнесли эти слова, потом сложились и вдруг поцеловали его ладошку.
Как будто молния ударила в его тело. Он невольно вздрогнул. Она это заметила и поцеловала еще раз. Сначала ладонь, а потом перешла на подушечки пальцев. Он задрожал, он затрепетал, Август не знал, что могут существовать такие ощущения. Как не знал, что дрожь может бить изнутри.
Она опустила его руку и нежно посмотрела ему в глаза.
— У тебя будет еще время узнать, нравлюсь ли я тебе. Я это обещаю…
— Если кто обидит, — произнес Лупик, — скажи мне только и не бойся никого.
С этого момента он оказался под покровительством одного из вершителей судеб двора и района, который пользовался неограниченной властью и уважением.
Допив бутылку, Лупик поднялся:
— Пойдем, Лина, проводим твоего Рыжика и прошвырнемся по аллейке.
Лина медленно встала, и волосы рассыпались по ее точеным плечам. Она была высокая и статная, со стройными бедрами и крупной грудью. Тогда длина ног еще не поражала и не ошеломляла Августа, мода на длинные ноги начнется в 80‑е. Но у нее были поразительно стройные и поразительно длинные ноги. Сильно приталенное платье не могло коснуться ее колен.
Втроем они не спеша шли по двору, Лина удерживала ладонь в своей руке, а душа Августа трепетала от одной только мысли, с кем он идет сейчас рядом. И кто ведет его за руку.
Это было первое явление Лины в их дворе. После этого вечера она стала появляться довольно часто, почти регулярно. Она всегда приходила в сопровождении Лупика. «Да такой даме, наверно, и нельзя было ходить без кавалера», — думал Флан. Нельзя и не стоило в южном городе. Лина всегда приносила Августу большую плитку его любимого шоколада с орехами. Сама распечатывала ее, разворачивала серебряную обертку и давала ему в рот первый кусочек.
Ее пристальное внимание к нему не осталось незамеченным двором. И завистники подкалывали его, а старшие, пожиравшие глазами изгибы и линии ее фигуры, злились, ревновали и не могли понять, что она нашла в этом нескладном конопатом мальчике. Отчего во время футбольных матчей его ногам доставалось еще больше.
Теперь, появляясь вечерами, ее обязательным желанием было, чтобы Август тоже гулял с ними — по центральному проспекту. И Лупик, которого обходил стороной весь центр, с удовольствием брал его с собой. По проспекту гуляли местные знаменитости и все как один оборачивались на них, от Лины не могли оторвать взгляда. Она резко выделялась. Лина всегда держала его за руку, а Лупик шел чуть сбоку или сзади, как телохранитель. И было сладко и тревожно от ее кисти, периодически сжимавшей его пальцы и не отпускавшей никуда и ни к кому.
Они останавливались около центрального гастронома, на удивление работающего в столь поздний час, Лупик уходил, оставляя их вдвоем, покупал шоколадные вафли, приносил покупку в большом кульке, а потом они ели их, шли и хрустели. И Августу казалось, что так будет всегда.
В воскресный вечер они, снова втроем, сидели за столиком, когда во двор заскочил Гришка Косой. Августик увидел, как сразу ощетинился Лупик, и только схватившей его за плечи красавице-блондинке удалось удержать от того, чтобы он не вскочил.
К их столу могли приближаться только старшие, верхушка двора, малолетним не разрешалось. Когда следом подошел Чира, неприязненно, с пренебрежением глянув на Августа, Лупик отрезал:
— Передай Косому, если я его увижу еще раз в этом дворе, это будет последний час его жизни. Уничтожу!
Лина прижала его буйную голову к себе. Еще никто, ни один безумец в городе не усомнился в словах Лупика.
Чира вернулся, передав, и сказал Августику, чтобы он хилял отсюда.
— Оставь его! — бросил зло Лупик. — Косой к тебе приходил? Я тебя что просил?!
— Но никто так и не знает, кто убил Витька!
— Я знаю! Ты или со мной ходишь, или пошел к своему козлу…
Рука Лупика потянулась к карману. Лина накрыла его руку своей и удержала.
— Что случилось? — спросила она.
Чира неохотно начал:
— Гуляли компанией год назад, пили, в двенадцать ночи вывалили на проспект, какая-то мелкая ссора. В шуме, в свалке один ударил топором Витьку по голове и сразу его бросил. Он умер на месте. Говорят, что это был Гришка Косой или его брат-близнец, который сразу же куда-то загадочно пропал. Но в суматохе никто ничего не понял. Витек был самый близкий кореш Лупика.
Лупик вздохнул тяжело и громко отхлебнул из бутылки.
— Иди, Чира, дай мне побыть с теми, кто мне предан. И близок. Пацана тронешь, душу вытряхну, и любому во дворе передай.
Чира повернулся, сутулясь, как горилла, и пошел прочь. Даже он, из верхушки, не осмелился перечить Лупику.
(А полгода спустя, зимой, Гришку нашли в подворотне, с финкой, воткнутой в самое сердце. Убийцу так и не нашли…)
Августу было как-то не по себе от рассказа. Лина в этот раз одна пошла провожать его домой. Она завела его в подъезд, склонилась и прошептала:
— Спокойной ночи, Август.
Ее легкие пушистые волосы коснулись его лица, дыхание вдруг оказалось совсем рядом, она отвела прядь от своих губ и нежно-нежно поцеловала его в щеку, потом в ушко, а потом в глаза.
Он весь покрылся мурашками, внутри все затрепетало.
— Не бойся, никого не бойся, я всегда с тобой, — тихо и очень нежно сказала она.
Август долго не мог заснуть, ворочаясь в постели всю ночь, и все ощущал прикосновение ее мягких губ. И нежных волос. Он мечтал, чтобы когда-нибудь ему встретилась такая же девушка. Для него она была совершенством.
В этот вечер Лупик пил, как обычно, когда к их столу подошли двое и предложили Лине пойти с ними, что лучше, чем «сидеть с молокососами». Двое были здоровенными мужиками и, видимо, приезжими. Справиться с худощавым Лупиком, казалось им, не представляло труда.
Лупик, похоже, был в хорошем настроении, так как, несмотря на их грубость, ответил вполне миролюбиво:
— Валите, ребята, отсюда, не гневите меня.
— Ах ты пес, — сказал один из бугаев и схватил Лупика за воротник нейлоновой сверхмодной рубашки.
Август вскочил одновременно с Лупиком и повис на руке у мужика. Лупик пробил два сильных, коротких удара, успев поймать падающего с мужиком Августа. Они выскочили из-за стола на открытое пространство. Второй дрался гораздо лучше и был изворотливей, пытаясь здоровым кулаком разбить Лупику лицо. Увидев замахивающегося Лупика, Август быстро прыгнул позади бугая и присел ему под коленки. Сильный прямой удар пришелся мужику в лицо; пытаясь отступить и увернуться от второго удара Лупика, он сделал шаг назад и, споткнувшись о присевшего Августа, упал на землю, больно ударившись головой. Крик пронесся по двору, что на Лупика напали. Стая слетелась, как коршуны, они добивали мужиков с наслаждением. Лупик и Август в этом уже не участвовали. Августа с тревогой и нежностью с ног до головы ощупывала Лина.
Они перешли в другой конец двора, и Лупик вдруг засмеялся.
— Твой Рыжик оказался храбрецом, Лина! Без его подставки я б не справился со вторым бугаем.
Лина искрящимися глазами с гордостью смотрела на своего Августа. Потом взяла его за руку, потянула к себе и посадила на колени, произнеся фразу:
— Он — удивительный мальчик.
Август сразу почувствовал, несмотря на вечернюю прохладу, жар ее ног и электричество кожи. Она склонила голову Августа на плечо так, что его губы коснулись ее шеи. И непроизвольно сомкнулись на маленьком кусочке душистой плоти. Долгие годы потом Август всегда будет целовать девушек сначала в шею, непроизвольно избегая поцелуев в губы. Он всегда будет целовать первой шею…
Она прижала его к себе крепче, и Августа опьянил неповторимый аромат ее совершенно неземной кожи.
Лина шептала ему что-то на ухо, но он ничего не понимал. А лишь ощущал своими бедрами ее горячие колени и упругую поверхность бедер. Его плечо невольно упиралось в ее грудь, а в голове царила растерянность.
Она повернула голову так, что его губы скользнули, уперевшись ей в скулу, а через мгновение она подставила к его губам мягкую и нежную мочку уха.
— Мой малыш, мой мальчик, — шептала она, — ты самый смелый!
У него таяло все внутри. А ее ноги, периодически поднимаясь на носки, прижимали его сильнее к телу под тонким платьем. Через какое-то время она поцеловала его непослушные волосы. Они поднялись, и Лина повела его к подъезду. Лупик, как тень, следовал за ними. Около подъезда он протянул Августу руку и сказал:
— Я твой должник!
Август по-мужски пожал крепкую ладонь Лупика. От волейбола у него уже начинала расширяться ладонь и удлиняться пальцы.
На следующий день весь большой двор знал о вчерашней драке, и Августик стал героем. Прыгать на двух мужиков и драться с ними — не каждый станет. Для этого нужны смелость и безрассудные мозги. Но Август потом не раз удивит в драках и бывалых бойцов.