Я кивнул, хотя я совершенно не представлял, как это вообще возможно было сделать.
— Ага, знаю, — солгал я. — Это хорошо. Мужик, я ценю это. — И я на самом деле ценил. Если бы не это предложение, то был бы какой-нибудь центр реабилитации для знаменитостей, где папарацци прятались бы на ветках деревьев, пытаясь сделать фото плачущего меня на групповой терапии или какое-то подобное дерьмо. Вместо этого, Брэндон поднял меня с земли — в буквальном смысле — и отвез домой. На утро, он вошел с кофе и тайленолом и предложил мне это место. При условии, что я пообещаю наладить свою жизнь. И я хотел, на самом деле, желал этого. Я так чертовски устал от моей жизни: от бесконечной вереницы вечеринок и выпивки, отчаявшихся подлиз, бессмысленного секса и слишком яркого утра следующего дня, которое всегда наставало со стыдом, тошнотой и затягивающей депрессией. И поэтому я собрал сумку и принял его предложение. Я знал, что мне следовало воспринимать это как подарок, но в действительности — скрываться, казалось мне, намного более привлекательным, чем столкнуться лицом к лицу с моими многочисленным неудачами. Поэтому вот он я.
Брэндон подошел ближе и сжал мое плечо, подбадривающее сжимая его.
— Прежде чем я уйду, мне нужно проверить твою сумку.
Я посмотрел на него, слегка щуря глаза. Но все, что я видел в его взгляде — было волнение и, возможно, некоторая доля сожаления. Он не собирался играть надзирателя. Я собирался сказать ему отвалить, но правда была в том, что я просто не мог больше себе позволить терять друзей. Я неспешно выдохнул.
— Да, конечно. Хорошо. — Я поднялся на ноги и поднял рюкзак, закинул его на диван и отступил в сторону, затем он проверил содержимое на наличие таблеток, я четко понимал это. Ему было не безразлично, но я полагаю, что он так же не хотел, чтобы у меня случился передоз в его богом забытом коттедже в глуши лесов Колорадо. СМИ пришли бы в восторг от этого. Я попытался испытать какие-то эмоции от этой новости, но ощутил лишь любопытство. Я задавался вопросом, сколько времени потребуется для того, чтобы кто-то обнаружил мое тело,
Спустя минуту он застегнул мою сумку и отодвинул ее в сторону.
— Занимай любую комнату наверху. Домработницы не будет на этой неделе. Кладовая и холодильник на кухне, а так же гараж, забиты продовольствием чуть ли не на месяц. В подвале полностью оборудованный спортзал — используй его, чувак. Данная возвышенность располагает к лучшим тренировкам, чем где бы то ни было. В гараже есть джип, ключи на крючке рядом с дверью.
— Я думал, что вся фишка в том, что я залягу здесь на дно на протяжении следующих четырех недель. — Плюс, ему было известно, что я не должен был садиться за руль.
— Так и есть. Но ты должен знать, где ты находишься в случае непредвиденных обстоятельств. Ты не в тюрьме. — Его взгляд удержал мой на мгновение. «Пока» — говорилось в его выражении. — Если у тебя возникнут какие-то вопросы, то звони мне. Сотовая связь здесь ловит хорошо. У меня редко возникали какие-то проблемы. — Я просто кивнул в ответ. — Просто заляг на дно, чувак. Отдохни. Восстанови силы. Проветри голову. — Его глаза задержались на моем лице чуть дольше положенного. Он выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, но не решился. Точно. Я и так знал, что он имел в виду. Веди себя тихо. Отгороди себя от всего, чтобы ты не смог испоганить ничего больше, чем уже сделал. Хорошенько подумай, почему ты так сильно ненавидишь свою жизнь, ты, тупой, неблагодарный ублюдок. — Хорошо. Я лучше пойду, пока летные условия все еще благоприятные.
Он похлопал меня по плечу и направился к двери. Тихий щелчок раздался позади него, и я остался один. Тошнота нахлынула на меня вновь, и я уселся на диван, делая глубокие вдохи, и опустил голову между коленей. Вся эта тишина. Спустя пару мгновений тишину разрезал отдаленный звук чириканья птицы. Он смутно напоминал человеческий и вызвал волну мурашек, что пробежала по спине.
Мгновением позже я услышал шум лопастей вертолета, и затем он медленно стих. Брэндон улетел.
Я провел ладонями по темным, коротким волосам, затем присел и потянулся к рюкзаку, открыл его и нащупал тайный кармашек под дном сумки, который был зашит. Я оторвал нить и достал обернутый скотчем пакет. Мои руки тряслись, когда я срывал скотч, тихо выругавшись, когда пара таблеток беззвучно упала на ковер к моим ногам, а одна закатилась под кофейный столик. Я опустился на четвереньки и начал искать ее. Мое крайне жалкое состояние было абсолютно ясно, даже для меня. Я издал вздох облегчения, когда мои пальцы нащупали крошечную таблетку.
Я принес заклеенный скотчем пакетик на кухню, оглядывая шкафы из темного дерева, приборы из нержавеющей стали и темно-серые гранитные столешницы, и спрятал пакетик за коробки с хлопьями в большом кухонном шкафу. Я понятия не имел от кого его прячу, но в каком-то роде это была привычка. Затем закинул пару тех самых таблеток, что упали на пол, в рот и наклонился над раковиной, чтобы запить их водой прямо из-под крана.
Я собирался прекратить принимать таблетки. Еще пару дней и я обязательно так и сделаю. У меня еще был в запасе целый месяц, прежде чем мне нужно будет серьезно заняться тренировками. Пара дней не сыграет роли. Я окончательно соберусь с силами и затем сделаю это. Когда буду готов. Но точно не сегодня. Сегодня мне необходимы таблетки. Мне было необходимо блаженное оцепенение, которое они предоставляли..
Глава 2
Холден
Утро следующего дня было ясным и свежим, на горизонте слабо мерцало желтое солнце. Мне удалось поспать несколько часов, и я почувствовал некоторую новизну, стоя у перил террасы с кружкой кофе, наблюдая, как бледный утренний свет прогоняет ночные тени. Если бы я только мог удержать это чувство достаточно долго, чтобы понять свое собственное новое начало. Если не здесь, то где? Не на поле, с зажатым в руках футбольным мячом, не среди тысяч болельщиков, выкрикивающих мое имя. Не между бедер какой-нибудь красавицы с пустыми глазами и даже не среди так называемых друзей в моем собственном доме. Я всегда задавался вопросом, чего они на самом деле хотят от меня, неизбежно обнаруживая, что это было нечто другое, нежели дружба. Если не здесь, то, может быть, нигде. Может вообще нигде.
К середине дня жажда вернулась, зверь жаждал получить дозу. Я расхаживал по террасе, пытаясь убедить себя сопротивляться. Зная, что я не смогу придумать достаточно вескую причину. Я был жалок, я знаю. Сколько людей поменялось бы со мной местами в мгновение ока? Сколько людей закатили бы глаза, вытирая фальшивые слезы, из-за таких незначительных проблем бедной богатой спортивной звезды, у которой было все, и, которая бросила все это из-за глупости? Или я имею право. Или и то и то. Даже я не смог выяснить точно, почему. Когда я попытался, у меня застучало в висках, и я не смог сформировать четкую мысль. Если бы я мог понять это, возможно, у меня был бы шанс изменить это. Или, может быть, я все еще был бы слабым ублюдком, который знал, что мне нужно сделать, но не был достаточно силен, чтобы попытаться.
Потому что, откровенно говоря, для поддержания такого уровня жалости к себе требовалось много доступных жизненных удобств — не нужно было тратить ни секунды на беспокойство об основах. И в этом отношении я ни в чем не испытывал недостатка.
Не говоря уже о том, что моя слава ограждала меня от последствий, с которыми могли столкнуться другие. Меня окружали подхалимы, которые скорее сделают меня счастливым, чем рискнут быть изгнанным из моей жизни и потерять статус, который обеспечивали мои дружеские или деловые отношения. Когда-то давно я думал, что мне повезло. Но сейчас…
Я немного постоял на кухне, перебирая пакет с таблетками, словно пластик был кожей возлюбленной. Наконец, издав звук отвращения, я бросил его на стойку и пошел искать выпивку. Может быть, пара шотов снимет напряжение. У меня никогда не было проблем с алкоголем — или, скорее, я никогда не чувствовал, что не смогу бросить пить, если действительно захочу этого. Хотя, я определенно совершал какие-то глупости, находясь под воздействием алкоголя, например, ехал по бульвару Сансет с двумя моделями купальников, визжащими через люк на крыше, и в конечном итоге заработал себе заслуженный штраф за вождение в нетрезвом виде.
Брэндон, вероятно, позаботился об отсутствии здесь спиртного, но, покопавшись в самом дальнем углу кладовки, я нашел бутылку "Джонни Уокера" все еще в коробке. С бантиком, прикрепленным спереди — очевидно, подарок, о котором Брэндон забыл. Кто бы ни прибирал это место, он его не нашел. От меня не ускользнуло, что победа, которую я почувствовал при этой находке, была, по крайней мере, немного трагичной. Я все равно выпил рюмку, поморщившись, когда жидкость обожгла мне горло, сопротивляясь позыву к рвоте. Я сделал глубокий вдох и еще один, закрыв глаза, когда тепло разлилось по моим венам. Но к шести вечера этого оказалось недостаточно, и я уступил зову своего сердца, проглотив несколько болеутоляющих запив их виски с содовой. Желанное онемение от наркотиков и ликерного коктейля текло по моему организму.
Спотыкаясь, я выбрался на террасу и зажег гриль, подняв стакан к небу в знак приветствия великолепного заката и неба залитого яркими завитками розового и золотого.
— Впечатляющее зрелище. Хорошая работа.
Когда стейк начал шипеть, я уставился на деревья за окном, погруженный в свои собственные рассеянные мысли. Движение. Что-то белое. Я застыл, щурясь в тускнеющем свете, и волна возбужденного страха пробежала по моему позвоночнику, несколько приглушенная химическими веществами, но все еще ощущаемая. На несколько ударов сердца все стихло. Единственным звуком было шипение мяса и отдаленные крики птиц. Волосы на затылке встали дыбом. Что-то должно произойти, прошептал мой разум. Странная мысль, но чувство, сопровождавшее ее, было мне знакомо, и теперь воспоминание вернулось ко мне.
Это был мой последний год в колледже, и финальная игра сезона должна была вот-вот начаться. На трибунах сидели скауты, по крайней мере, двое или трое. Я что-то забыл в раздевалке и побежал обратно, чтобы забрать это. Или я был на трибунах? Почему я должен был быть на трибунах? Нет, нет, это было неправильно. Черт бы побрал мою память. Мне действительно не следовало смешивать алкоголь и таблетки. Как бы то ни было, в выпускном классе… когда я выходил из раздевалки — да, это была раздевалка, да, именно так — я остановился у двери, и меня охватило чувство: