Я стою возле стола, чувствуя себя полной дурой… А еще грязной потаскухой, которой швырнули подачку за секс. Больно. Унизительно. Не думала я, что мне будет так тяжело брать его деньги… Молча разворачиваюсь, оставляя купюры нетронутыми и хлопаю дверью.
Герман бросает виноватый взгляд и услужливо распахивает передо мной дверь. Наверное, вид у меня жалкий. Страшная сумка, застиранная футболка, на голове гнездо. Бедная родственница, не иначе… Еще и деньги не взяла. Насупленная, я бурчу под нос «спасибо» и осторожно сажусь на заднее сиденье.
– Вы не обижайтесь на Руслана Анатольевича, – вдруг произносит он. Смотрит в зеркало заднего вида, ища моего взгляда.
– Что, простите?
– Он строгий и недоверчивый, на то причины есть… – мягко произносит Герман.
Меня разбирает любопытство, но спрашивать о «хозяине» открыто не решаюсь. Так и сижу, поглядывая на Германа в надежде выудить сведения про Руса.
– Я очень уважаю Руслана Анатольевича. Он… он знаете какой?
– Напыщенный, самодовольный индюк? – фыркаю я.
– Он меня на работу взял после двух отсидок. Да-да, не думайте, что я был таким, как сейчас, всегда. И детям он помогает. В клубе работает танцевальная студия, известная на весь город. Да что там город – край!
– И что? Это извиняет его поведение? – произношу и сразу же осекаюсь. Не хватает еще обсуждать Руслана с водителем. – Простите, Руслан мой работодатель. Я не хочу перемывать ему косточки.
– Он после Сирии сильно изменился. Как увидел смерть и получил ранение, так и…
– Что? – захлебываюсь словами. Какая Сирия? Самая что ни на есть настоящая? Где война?
– Он не так давно вернулся. Был там год. Служил по контракту. И отца искал. Его папаша ведь неродной ему… Анатолий Михайлович воспитывал Руслана с десяти лет, отец мальчика пропал без вести в Сирии во время обстрела. Скорее всего, умер, но… В общем, Руслан Анатольевич хочет хоть что-то о нем разузнать.
– А вы то откуда про все это знаете? – восклицаю я, переводя взгляд на картинки за окном. Со мной Рус так не откровенничал. Во время нашего романа он лишь обмолвился, что его воспитывал отчим. Скоро Герман привезет меня домой и я больше ничего не узнаю… До следующей нашей встречи и сеанса откровений.
– Так все знают. Больше года клубом управлял Серега Дунаев, его партнер. Только Руслан не любит про войну говорить… Если захотите спросить, он разозлиться может. А шрам от ранения так…
Господи, я сейчас с ума сойду от новостей. Они обрушиваются, как ледяной ушат, бьют под дых так, что становится трудно дышать. Он уехал в Сирию после нашего расставания. До меня доходили известия, что Руслана нет в городе, но я не придавала им значения… Куда может деться наглый мажор? Гуляет где-то, шатается по саунам, катается на мотоцикле. Живет расслабленной бесполезной жизнью.
– Шрам? Он… был ранен? – сглатываю мгновенно выросший ком в горле.
– Да, родители его лечить в Москву возили. Они вообще были против этой поездки, но… Разве Руслана переубедишь? Он упертый, как баран. Если что-то забьет в голову, пиши пропало! Все, Лада Григорьевна, подъезжаем. – Вырывает меня из раздумий Герман.
– Спасибо. Надеюсь, еще увидимся.
– Еще как! Я завтра у вас утром как штык. Руслан сказал забирать и домой отвозить каждый день. Если не верите – покажу сообщение!
– Верю, верю… До завтра.
Глава 14
Руслан.
Просыпаюсь от настойчивой трели будильника. Ах да – теперь в моем доме поселилась… ведьма. Вернее, обосновалась на время. И мне отчего-то не хочется, чтобы она застала меня спящим. Лениво потягиваюсь на пустой огромной постели, жалея, что правилами нашего договора не предусмотрена ночевка…
Становлюсь под горячий душ, чувствуя расползающееся по телу нетерпение. Лада… Я ведь жду ее. Мучаю себя непрощением, а ее унижаю… да, в общем-то, всем. Она и деньги не взяла, хотя я знаю, как они ей нужны. Серега навел справки о здоровье ее бабушки. Последствия перенесенного инсульта, паралич нижних конечностей… Весь букет болячек прилепился к женщине. Оборачиваю полотенце вокруг бедер и возвращаюсь в комнату. Меня встречает тихий шорох, раздающийся из кухни. Выходит, пришла… Скребется там как мышка, завтрак готовит… Прохожу по коридору в кухню-гостиную, убеждаясь в собственной догадке: в кухне Лада. В самом-то деле, кому там еще быть?
– Привет, – произношу прокашлявшись.
– Доброе утро, Руслан Анатольевич, – отвечает Лада без запинки. Сегодня на ней хлопковое короткое платье с рукавами-фонариками, волосы собраны в высокую «гульку» на макушке. – Что вы предпочитаете на завтрак?
«Тебя», – произношу мысленно.
– И… вообще, может, вы не любите какие-то продукты или не переносите? Скажите сразу, чтобы я не готовила зря.
– Лад, да все я ем. Не выдумывай. Готовь, что считаешь нужным. – Отвечаю, задыхаясь от вновь проснувшегося желания. Ладка права – я все время хочу. Но она не знает, что только ее… Подаюсь вперед, чтобы шагнуть к Ладе и насладиться «завтраком», но вздрагиваю, остановленный пронзительным звуком дверного звонка.
– Я оденусь. Откроешь? – прошу Ладу и скрываюсь за дверью спальни. Сбрасываю полотенце и одеваюсь, прислушиваясь к голосам. Че-ерт… Вот это я встрял! Арина Щеглова! Как она узнала, что я теперь живу здесь? И какого черта пришла?
– Здравствуйте, Руслан Анатольевич сейчас выйдет, – колокольчиком звенит голос Лады.
– Ну, здрасьте. А вы кто? Домработница? Кухарка? – вкрадчиво-унизительно протягивает Арина.
– Да, я домработница. Проходите на кухню. Завтракать будете или вам кофе предложить?
А Ладка-то! Само спокойствие и уверенность! Интересно посмотреть на нее, неужели вправду будет готовить Арине завтрак? Натягиваю джинсы, белую футболку-поло и выхожу из спальни. Взгляду открывается неприятная картинка: Арина восседает на барном стуле, а возле плиты мечется Ладка. Взбивает яйца, режет лук, зелень…
– О! Русланчик, – Ари кокетливо спрыгивает со стула и беззастенчиво подходит ко мне. Обвивает руками плечи, смыкает ладони в удушающий замок на шее. – Папа сказал, что ты переехал. Он от твоих узнал. Я тут мимо проезжала… Решила проведать, с новосельем поздравить. Что-то у вас тут такая пыль! – Она морщит носик и поджимает губки. – Может, тебе домработницу сменить? Если она не справляется?
Прослеживаю за взглядом Арины: он как скальпель режет Ладкину спину. На нас девчонка и не смотрит: выливает содержимое миски в раскаленную сковороду, достает из шкафчика две тарелки, чашки… Угол кухни заполнен коробками с новой посудой и разными принадлежностями. Нужно быть слепым, чтобы не заметить этого, но Арина, похоже, не заметила…
– Арина, я только вчера переехал. И со своей домработницей разберусь сам. – Отвечаю, добавляя к голосу щедрую порцию стали.
– Не сердись, – тушуется она. – Папа спрашивал, все ли получилось?
Понятно, для чего она интересуется? Игорь Иванович даже не намекал – он прямо сказал, что хочет моей благосклонности к его дочурке. Эдакой благодарности за услугу.
– Все нормально, я сам позвоню Игорю Ивановичу и поблагодарю его еще раз. Ты еще что-то хотела?
– Завтрак готов, – торжественно произносит Лада, лишая меня ответа Арины. – Мойте руки и садитесь за стол. Простите, как вас… – улыбается она Арине.
– Арина Игоревна, – фыркает она, нехотя отвернувшись от созерцания моего лица.
– Ванная справа по коридору. – Так же уверенно и спокойно проговаривает Лада.
– Я здесь помою, – Арина нехотя проходит к раковине и споласкивает руки.
Ладка между тем достает из коробки новую льняную скатерть бордового цвета, аккуратно ее расстилает, раскладывает приборы, посередине стола ставит тарелку с нарезанным хлебом. Смотрю на нее, как завороженный… Эх, накрылся мой вкусный «завтрак». И от осознания этого в душе шевелится злость на Арину. Зачем она приперлась? Я ведь ясно все ей вчера объяснил? Хотя… Вызвать в Ладке ревность даже интересно. Неправильно, понимаю! Я и так поступаю с ней нечестно, но… Как же хочется увидеть в ее глазах не блеклое равнодушие, а огонек собственницы. Только его нет – грёбанного огонька. Равнодушие – голубое и спокойное, как штиль. Нет ревности, ненависти, беспокойства… Есть гордая осанка, уверенный и спокойный, мать его, взгляд!
– Что на завтрак? – кисло произносит Арина. Хозяйка, бл*дь!
– Омлет с шампиньонами, сыром и свежей зеленью. Очень вкусно, попробуйте, – любезно говорит Лада. – Арина Игоревна, вам кофе налить или чай?
– Кофе со сливками. Сливки не больше десяти процентов жирности. Запомни, пригодится. – Подмигивает она Ладе.
– А зачем моей домработнице эта информация? – почти рычу я. Арина выдерживает мой взгляд и принимается за еду. Вопрос оставляет без ответа.
Завтрак получился восхитительным. К омлету Лада подает нам тосты со сливочным маслом и клубничным повидлом. Честное слово, я с трудом его осиливаю – от присутствия Арины в горло не лезет кусок. Зато Арина расселась и медленно-медленно ест… Оглядывает мою квартиру оценивающим взглядом, а потом и Ладу…
– Арина, ты закончила? Мне пора на работу.
– Да, милый. – Воркует она и тянется за сумкой – дорогой и брендовой, не такой, как простенькая сумка Лады. Достает из сумки помаду, зеркальце, поправляет макияж. – Едем.
«Вот же…Встрял ты, Русик», – мысленно возмущаюсь я.
– Лада, спасибо за завтрак. Все было очень вкусно. – Ищу ее взгляда, потому что не хочу уходить вот так…
– Пожалуйста, – бесстрастно отвечает девчонка и дарит мне мимолетный взгляд. – Вы обедать приедете? Или… я могу вплотную заняться уборкой?
– Приеду ужинать, – киваю я и, подхватив Арину под локоть, покидаю квартиру…
Глава 15
Лада.
Дверь оглушительно хлопает, отрезая тишину квартиры от суеты летнего утра. Тупо наливаю в чашку кофе, накладываю в тарелку теплый омлет и подхожу к столу. Медленно-медленно опускаюсь на стул и начинаю есть. Проглатываю кусочек вместе с горьким комом в горле и отхлебываю кофе. Все-таки закашливаюсь… Возмущением, слезами, чудовищной болью, когтями вцепившейся в горло… Такой грязной я не чувствовала себя никогда… Нет, я успела узнать, каким Руслан Данилевский может быть – лгуном и изменщиком, но предпочитала отметать мысли о других девушках… А сегодня увидела своими глазами… Арина Игоревна – красивая, ухоженная, с ярко-красным маникюром… Наверняка ей Руслан не делает замечания по поводу дешевой сумки и не швыряет деньги за секс на стол. Не понимаю – зачем я ему? Развлечься? Унизить? Потешиться своей властью надо мной? Не знаю, о чем он думает, глядя на меня, но его глаза… Темные, блестящие, порочные… От них по телу пробегает табун мурашек.