– В молодости я был сержантом Белозерского мушкетерского полка, – отрезал мой гостеприимный хозяин.
Вот зараза – так и цепляется к словам.
– Наверное, я менее благороден, чем вы, – мое честолюбие это зацепило. К сожалению. Я согласился. И я стал достаточно быстро продвигаться по иерархической лестнице данной организации. А когда забрался достаточно высоко, узнал такое, что просто не мог реагировать на это спокойно…
– Что именно?
– Сергей Васильевич, я не знаю, стоит ли вам об этом говорить – это тайна, за знание которой могут уничтожить не только вас и меня – всю округу…
Немедленно вспомнился анекдот:
«– Плачу миллион долларов за клиента. Адрес: улица Стаханова, дом восемь, квартира…
– За такие деньги не нужен номер квартиры – достаточно номера дома…»
Наверное, на основе подсознательного знания именно этой шутки я и попытался создать у хозяина поместья впечатление о всемогуществе этого тайного общества.
– Еще раз повторяю: меня трудно испугать. Говорите!
– Хорошо. Так вот: организация эта вненациональна, ее членам надлежит забыть, что у них есть родина, и действовать только на благо Ордена. У меня не получилось. Когда узнал о планах руководства, вспомнил, что я русский.
– А что за планы?
– Если вкратце: их не устраивает растущее могущество Российской империи, и планируется вычеркнуть нашу страну из европейской политики, загнать в допетровское состояние. Понимаете?
Подполковник был, мягко говоря, ошарашен. Выглядел он огретым пыльным мешком из-за угла. С одной стороны, в его взгляде читалось недоверие, с другой – желание понять, что же все-таки творится в его усадьбе. Кто я такой и какую мистификацию задумал? Я бы на его месте тоже впал в ступор. Даже в своем времени, даже зная о наличии всевозможных спецслужб…
– И какова во всем этом была ваша роль? – наконец вопросил Соков.
– Я, как говорил уже, химик.
– А! Ямчужных дел мастер?
– Ну почему сразу о порохе? – улыбнулся я. – Селитру сделать, конечно, смогу – было бы из чего, смогу сделать и значительно более мощную, чем порох, взрывчатку, но химия может дать людям не только это: лекарства, краски, да мало ли что еще…
В общем, я узнал, что приблизительно через два года будет война. С Францией. Практически со всей Европой. Только англичане, датчане и шведы не придут на нашу с вами землю с оружием в руках.
И результаты, в том числе и моих исследований, планируется использовать именно в военных целях. Против России.
Отказаться я не мог, покинуть ряды Ордена можно только в гробу. Наверное, мой случай – единственное исключение: бросил все свое имущество и исчез. Прошу разрешения не выкладывать сейчас все подробности, но если вкратце: чтобы как следует запутать следы, мне в образе бродяги пришлось объехать полмира…
– Запутать, говорите? – подозрительно прищурился подполковник. – А тот человек?
– Я его не знаю. Просто одежда на нем знакомая.
– Весьма странная одежда, надо сказать…
– Для этих мест – несомненно, а в Америке – самое обычное дело.
– И как в нашей округе могло появиться это самое «обычное для Америки дело»?
– Совершенно искренне вас заверяю: не знаю. Но это точно не тайный агент Ордена. Не такие там дураки, чтобы надевать костюмы, не соответствующие времени и месту. Откуда здесь взялся этот человек и с какой целью появился в этих местах, для меня такая же загадка, как для вас.
– Пожалуй… – Соков на мгновенье задумался. – Пожалуй, я могу вам поверить, Вадим Федорович. Но что вы собираетесь делать дальше?
– Могу только сказать о своих планах в стратегическом направлении: поставить на службу России свои знания. Как это сделать практически, пока не представляю. Я на данный момент никто. Бродяга. Как сделать так, чтобы меня услышали и дали возможность проявить себя власти империи, не знаю. Не смею рассчитывать на вашу поддержку…
– Напрасно, – огорошил меня хозяин усадьбы. – Ничего обещать не могу, я должен крепко подумать… В общем, поговорим завтра. Доброй ночи!
– Доброй ночи! Только, Сергей Васильевич, не смею ставить вам условия, но очень хотел бы попросить держать наш разговор и сведения, которые я вам сообщил…
– Совершенно излишняя просьба. Я, во-первых, не сумасшедший, чтобы делиться таким с кем бы то ни было – меня упрячут в бедлам вместе с вами, – мой собеседник даже улыбнулся, – во-вторых, вы спасли мою дочь, а я умею быть благодарным.
– Да не спас я Анастасию Сергеевну. Не могла она умереть от укуса гадюки. Я просто постарался уменьшить возможные проблемы от этого укуса и ускорить выздоровление. Кстати, если вы позволите, я все-таки навещу ее перед сном.
– Разумеется. И… Ступайте!
Ну вот. Вроде все не так плохо. Может, действительно поверит?
Я заглянул к Насте, дал на ночь еще одну таблетку обезболивающего, прихваченного из рюкзака. Пощупал лоб пациентки – жарок присутствовал, но вполне терпимый. Жаль, что нет у меня с собой снотворного – никогда не было актуальным. Ну да ладно. Пожелал девушке спокойной ночи и, провожаемый неодобрительным взглядом сиделки, отбыл в свою комнатенку. Нужно было о многом подумать.
…Не спалось. Да кто бы удивлялся. В такой ситуации у кого угодно крыша поедет: за один день столько событий… Пятерым на всю жизнь хватит, если экстримом особо не увлекаться. Мысли хороводили в голове, как сумасшедшие, и все на разные темы. Нужно было собраться и отсечь не самое актуальное на данный момент. Как ни дико это прозвучит, но в первую очередь я стал гнать от себя воспоминания о своих жене и сыне. Хоть не было и нет на Земле никого дороже и роднее, но… А может, утром я проснусь уже дома? Или хотя бы в своем времени? Прочь! Когда это произойдет, тогда и радоваться буду.
Предположим все-таки, что попал я крепко и застрял надолго… Необходима хоть какая-нибудь легализация. Даже если Соков мне поверил или поверит, это будет нелегко. Хотя кто его знает. Не помню я в упор «местные» порядки и законы. К тому же этот труп… Каким лешим сюда занесло моего современника, да еще и угораздило получить чем-то по башке? Пожалуй, с этого завтра и следует начать. Хоть какая-то ясность может нарисоваться…
Сам не заметил, как провалился в сон.
Снилась разная хрень, но совершенно «невспоминабельная», я вообще крайне редко могу вспомнить свой сон даже непосредственно после пробуждения, но он должен хотя бы иметь сюжет. А тут помню только то, что была некая фантасмагория, и не более.
…Как же здесь орут петухи! Причем каждый на свой лад. Внутренне матерясь, я потихоньку просыпался и подсознательно переводил гребненосные трели на русский язык. Я совершенно явственно стал узнавать, когда голосит один, а когда другой. Их было трое в пределах досягаемости звука. И один орал: «Я вас не зна-юууу!» Другой: «На-та-шаааа!» Третий: «Идите вы все наа фиг!» Ну, в общем, у меня перевелось именно так.
Наскоро умывшись и позавтракав чаем с пирожками, я попросил очередного встреченного мной «мундироносного» слугу передать Сергею Васильевичу, что хочу с ним поговорить. Ну и получил сразу: «Барин отдыхают, не велели беспокоить».
Погулял у крыльца, жутко хотелось курить, и, чтобы не засветиться, пришлось для этого сбегать в свою комнату. Разгуливать с сигаретой перед дворней совершенно ненужный риск. Очередной раз попытался прорепетировать начало разговора. Про себя, естественно. Подполковник так и не появлялся.
Хотя… Я ведь могу скоротать время в приятной компании…
Температура у Насти с утра была уже практически нормальной, опухоль на руке уменьшилась, и все шло к тому, что молодой и здоровый организм достаточно быстро справится с недугом.
– Ну что же, Анастасия Сергеевна, если так пойдет и дальше, то завтра я разрешу вам гулять.
– Правда? – Глаза девушки буквально зажглись радостью. – А сегодня нельзя?
Нет, меня подчас просто умиляет человеческая психология – стоит только пообещать что-то хорошее, как сразу просят поскорее и побольше.
– Нет! – категорически отрезал я (на самом деле вполне можно было бы гулять и сегодня, хоть сразу после завтрака, но следовало выдержать солидность ситуации).
– Как жаль! А ведь я себя уже вполне хорошо чувствую.
– Вот давайте и закрепим это состояние. Анастасия Сергеевна, или я вас лечу и вы меня слушаетесь, или я не отвечаю за последствия. Именно так я и скажу вашему отцу. Как вы думаете, что он решит?
Настя сразу поняла последствия и больше занудничать не стала. Я поспешил откланяться, пообещав, что сегодня еще зайду. Прямо в коридоре встретил Сокова-старшего и тут же поспешил взять быка за рога:
– Доброе утро, Сергей Васильевич.
– Доброе. – Подполковник был довольно приветлив, что вселяло оптимизм. – Вадим Федорович, я обдумал наш разговор, и у меня появились некоторые вопросы к вам.
– Обязательно отвечу на все, но давайте пока попробуем разобраться с одной проблемой, которая, думаю, вас тоже серьезно волнует.
– Вы о чем? – Брови Сокова надменно вскинулись.
– Сергей Васильевич, позвольте мне, во-первых, осмотреть тело доставленного вчера человека, а во-вторых, осмотреть место, где его нашли.
– Я, конечно, могу вам это обеспечить, но с какой целью? – Мой собеседник опять стал смотреть чуть подозрительно.
– Да чтобы попытаться хоть немного понять (в этом месте очень рвался с языка матерный артикль, эмоциональность которого была бы понятней и убедительней многих слов, но приходилось обходиться цензурным языком), откуда он здесь взялся.
– Он в подвале. Тихон вам покажет. Но только сегодня уже похороны. Отец Паисий приедет часа через два.
– Похороны? На кладбище?
– А что вы думали? У него на шее остался крестик. Серебряный, судя по всему. Не посмели его разбойники снять. Неужели мы похороним христианина на пустыре?
– Нет, конечно, но так вот быстро… Не дожидаясь расследования?
– Лето на дворе, Вадим Федорович. Не следует покойников долго держать. Сегодня же и похороним.
– Ну, хоть содержимое карманов я могу посмотреть? Это может быть важно.