Глава 3. В тихом омуте черти водятся
История учит лишь тому, что она никогда ничему не научила народы.
Г. Гегель
Жизнь — не страдание и не наслаждение, а дело, которое мы обязаны делать и честно довести его до конца.
Алексис Токвиль
Эдгар Норейский считался среди агентов личностью уникальной. Никто в Академии точно не знал, сколько ему лет, из какой эпохи он прибыл и какими видами боевых искусств не владеет. Среднего роста, обманчиво худой, с глазами стального цвета и перебитым в нескольких местах носом, мужчина неизменно поражал при первой встрече каждого, не знавшего, с кем имеет дело. Да и знавшего — тоже… Мартин как-то, на одном из моих дней рождений, перебрав с текилой, утверждал, что сам был свидетелем «избиения младенцев» — драки Норейского то ли с пятью, то ли с семью противниками разом. С пьяного глазу, конечно, можно и не то выдумать, но я лично присутствовала на одной из тренировок и с отвисшей челюстью наблюдала, как, в общем-то, не особо накачанный мужчина успешно отбивал атаки трех высоченных лбов.
«Чистильщиков» отправляли в любую эпоху, если нужно было «убрать» за переусердствовавшими во время командировки оперативниками. Не всегда это означало убить свидетелей, нет, в это словечко входили и работа с подсознанием, и внушение ложных образов, и похищение ценных свидетелей… В общем, грязные делишки, скажем честно. Эдгар Норейский участвовал в каждой вылазке. И если именно его видел Алекс, то дело еще запутанней, чем представлялось мне на первый взгляд. Сразу возникает несколько вопросов: сколько народа вовлечено в поиск Сары? Да и вообще, Сару ли ищут? Почему меня швырнули в гущу событий, как слепого котенка, без малейшей подготовки и сбора материала? Знал ли дядя, что подставляет собственную племянницу под удар, посылая ее сюда с новичком? Что за задание у «чистильщиков»?
— Лиззи, — не особо вежливо перебил мою умственную работу мальчишка, — что будем делать?
— Ты выбираешь себе комнату, переодеваешься и моешься — дверь в ванную должна быть спрятана на первом этаже неподалеку от кухни, — пожала я плечами. — Я сижу и думаю.
— Поесть бы… — мечтательно протянул парень.
— В смысле? — удивилась я. — Мы же обедали.
— Вот именно, что обедали, — последовал ответ. — А теперь ужинать пора.
Бездонный желудок. Или это я так погрузилась в проблемы, что уже ничего не замечаю?
— Иди ешь. На кухне должны остаться продукты.
Выпроводив навязанную обузу, я закрыла дверь на ключ, подумала немного, вздохнула и полезла в сумку.
На деревянный пол поставила две свечки в форме бочонков, рядом положила на выбеленное полотенце несколько ржаных хлебцов, добавила фляжку с вином и два стакана, небольшой деревянный гребень, зажгла свечки, села рядом и позвала:
— Выйди, бабушка, уважь гостью, к трапезе присоединись.
Какое-то время ничего не происходило, затем пол как будто пошел волнами, с другой стороны от импровизированного стола появилось лохматое нечто размером с обычную кошку и скрипуче пробормотало:
— Умные девки пошли. Сама догадалась, аль подучил кто?
— Друг подсказал.
— Хороший друг. Повезло тебе.
О, да. С Дариком мне действительно повезло. Несмотря на сквалыжничество, ворчание и тяжелый нрав, домовой не скупился на информацию. Именно благодаря ему я не плутала сутками в лесах, чувствовала себя уверенно в воде и без проблем ночевала в любых, самых опасных и давно заброшенных домах. Нечисть меня не трогала, пусть и не всегда помогала, нежить держалась подальше. Вообще, если бы не нужны были определенные данные, можно было бы отделаться блюдцем с молоком, хлебом и расческой. Но точно не в этом случае. Вызвав кикимору, я рассчитывала узнать ответы на свои многочисленные вопросы.
Сущность протянула отросток, условную руку, я проснулась к нему пальцами, ощущая, как холод окутывает мою конечность, и перед глазами появилась картинка: Сара, непривычно взбудораженная, что-то резко высказывает обоим напарникам в комнате внизу, те молча слушают, затем нехорошо улыбаются…
Сеанс связи прекратился, я очнулась и заметила, что подношения исчезли. Что здесь вообще творится? Кикимора, довольно сильная нечисть, показывает вызвавшему ее всего лишь крохотную сценку, но при этом забирает дары, мол, все, что могла, сделала. Я поняла бы, если б эта троица дома вообще не появлялась, тогда объяснение действиям потусторонней сущности вполне логичное: что увидела, то и показала. Но ведь жили-то они здесь, пусть и не очень долго! Сцен должно было быть в разы больше! Ни одна защита, какой бы современной она ни была, не в состоянии защитить ее владельца от глаз нечистой силы! Дарик на спор любую охранку на раз-два взламывал!
— Лиззи, — заколотила в дверь моя личная головная боль. — Лиззи, к тебе пришли.
Мысленно помянув всех родственников этого умника, начиная от Адама, я нехотя поднялась с пола, тщательно проверила, в порядке ли одежда, и открыла дверь. Алекс, одетый в местные штаны и тунику, с мокрыми взъерошенными волосами, больше напоминал попавшего под дождь воробья. А вот мужчина рядом с ним был похож на леопарда, грациозного и очень опасного зверя: высокий, обманчиво худой, гибкий, с темно-вишневыми глазами, прямым носом и тонкими губами, он смотрел властно, словно привык повелевать.
— Лизавета… де Пижеон… фон Таубе? Позвольте представиться: граф Ричард Руссильонский. Разрешите войти, ваше сиятельство?
Э… Кто? Не было такого персонажа в истории! Никогда не было!
Владеть собой меня учили лет с пяти, причем, как и всё, к чему прикладывала руку моя мать, эти уроки удались на славу: и глазом не моргнув, я посторонилась, позволив графу зайти, и закрыла дверь перед носом обиженного стажера. Ничего, ему только на пользу: меньше знаешь, крепче спишь.
Усевшись на кровать, я кивнула на стул:
— Прошу вас, граф.
Посетитель сел. Я еще раз осмотрела гостя: темно-коричневая накидка-сюрко, из-под нее выглядывают такого же цвета гамаши, обут в кожаные черные сапоги. Все вещи явно новые, добротные, сшиты качественно. Будто не местный граф передо мной, а ролевик какой.
— Ваш слуга сообщил, что вы сняли этот дом на несколько дней. Негоже именитой девушке жить в квартале торговцев.
Оп-па. Мужчина, вы кто? Вроде не отец, не брат, не жених. Да и как-то не вяжется ваша речь с обычаями этого века: здесь и сейчас в ходу другое обращение, тем более к ровне.
Додумать я не успела — мужчина предложил:
— Буду рад принять вас и вашего слугу в моем скромном замке.
И тут же, усмехнувшись скорее своим мыслям, а не реальному положению дел, добавил:
— Обещаю приставить к вам сразу нескольких дуэний, так что ваша честь ни в коем разе не пострадает.
Окончательно перестав понимать что-либо в этом, казалось бы, таком простом деле, я согласно наклонила голову:
— С удовольствием приму ваше приглашение, граф. Но мне нужно время…
— Со мной прибыли слуги, — мгновенно перебили меня. — Они помогут вашему парню собрать вещи.
Вот же банный лист! Словно не хочет одну оставлять!
Сдержав недовольство я, крикнула:
— Алекс!
Гость от громкого крика скривился, но промолчал. Стажёр появился мгновенно, будто подслушивал за дверью. Впрочем, не удивлюсь, если так оно и было.
— Переоденься. Мы отправляемся в замок графа.
К чести паренька, он не показал удивления. Кивнул и исчез.
— Как вам наш город, ваше сиятельство? — и смотрит пристально, будто вопрос задан с подвохом. Знать бы точно, в каком именно городе я оказалась. Должна была в Тулузе. Но со всеми событиями я уже и в имени своем не уверена: де Пижеон… фон Таубе… Еще бы Голубевой назвал, для полного, так сказать, счастья… Впрочем, лучше похвалить непонятную местность, от меня не убудет.
— У меня ещё не было возможности осмотреть его, — улыбнулась уголками губ, — но я слышала много хорошего о нём.
Судя по поднятой правой брови, я выстрелила в молоко.
— Что ж… Я рад, что хотя бы слухи о нас ходят хорошие.
И что означает эта фраза? Что меня забросили в медвежье логово? Или что тип, напротив, принял нас с Алексом за других людей и сейчас старается напугать? Кстати, вторая мысль не лишена логики. Тогда становится понятно, почему некий граф так настойчиво зовет Лизавету фон Таубе в свой замок. Осталось понять, кого именно я тут замещаю и где сама «замещаемая».
Отправились в путь мы минут через двадцать, когда на улице окончательно стемнело. Двое мужчин средних лет и средней же комплекции, как я поняла из их поведения, слуг графа, помогли нам с Ричардом уместиться в карете: один держал массивный фонарь, дабы господа шеи себе на ступеньках не сломали, другой открыл дверцу и с почтением ждал, пока знать усядется внутри поудобней.
Дверцу захлопнули, оставив меня, бедную-несчастную девушку, в темноте наедине с практически незнакомцем. Судя по отдалившимся голосам, слуги графа переместились на козлы, править тройкой лошадей, а вещи и стажера поместили на запятки. Хочется верить, что доедем мы в полном составе…
— Ваше Сиятельство, ваш дядя написал, мне, что ожидать вас надо только на следующей неделе. Почему вы не послали слугу сообщить о своем прибытии? В городе и округе сейчас неспокойно, не стоило подвергать себя опасности.
Всё-таки я оказалась права: банальнейшая ошибка, комедия положений, вот только как выбираться из этой дурацкой ситуации? Ещё и трясет так, что того и гляди язык прикусишь. Шикарные дороги, что ни говори…
— Поверьте, граф, я так и собиралась сделать, но Алекс… Он вечно попадает в нелепые ситуации… Вот и сегодня — не успели мы приехать, как его приняли за вора! Пока разобрались, пока все уладили…
И отец, и многочисленные братья всегда учили меня: «Хочешь солгать так, чтобы тебе поверили, скажи полуправду». Этот трюк срабатывал практически каждый раз. Сработал он и теперь.
В голосе собеседника послышалось раздражение:
— Вот потому я и не держу рядом с собой бастардов: к ним легко привязываешься.