Юлий ЛюциферПопаданка. Замуж по принуждению
Глава 1. Чужая свадьба
Первое, что я почувствовала, был запах.
Не свой. Не знакомый. Не мой мир.
Слишком сладкий, удушливый аромат белых цветов, густой, липкий, как мед, которым залили воздух. Он стоял в горле, мешал вдохнуть полной грудью, и мне казалось, что еще немного — и меня просто вырвет. Где-то рядом потрескивали свечи. Сквозь закрытые веки пробивался теплый золотой свет, а в ушах стоял гул. Тяжелый, глухой, будто я всплывала со дна очень глубокого озера.
Я попыталась пошевелиться.
Тело было не моим.
Это осознание пришло раньше, чем страх. Руки — слишком легкие. Пальцы — тонкие, длинные, чужие. На запястьях что-то холодное, звенящее. На шее тяжесть. На голове — словно металлический обруч, вплетенный в волосы. Спина выпрямлена так, будто меня поставили к невидимой стене. Ткань платья обнимала тело туго и непривычно, будто я была затянута в декоративную ловушку.
Я резко открыла глаза.
Передо мной дрогнуло огромное зеркало в золоченой раме.
И из зеркала на меня смотрела не я.
У меня перехватило дыхание.
В отражении стояла девушка лет двадцати, может, чуть больше. Очень красивая — той опасной, почти болезненной красотой, которую замечают сразу. Огромные серо-зеленые глаза, сейчас расширенные от шока. Полные губы. Волосы — густые, каштановые, уложенные тяжелыми волнами и переплетенные жемчужными нитями. Белое платье. Не просто белое — ослепительно-свадебное, с кружевом, вышивкой, стеклярусом, тонкой вуалью, спадающей по плечам. На груди мерцал кулон в форме капли с темным камнем внутри, словно в него поймали кусок ночи.
Я смотрела на нее.
Она смотрела на меня.
А потом я, кажется, забыла, как дышать.
— Госпожа? — раздался дрожащий голос слева. — Госпожа, пожалуйста… не молчите так.
Я дернулась и повернула голову.
Возле меня стояла женщина в темном платье с туго собранными волосами. Лицо бледное, обеспокоенное, но не настолько, как должно было бы быть у человека рядом с кем-то, кто только что, возможно, потерял сознание. Нет. В ее глазах было не только беспокойство. Там был страх. И странная, почти обреченная жалость.
— Вы слышите меня? — она нервно сжала руки. — До церемонии осталось несколько минут.
Несколько секунд я просто смотрела на нее, не понимая ни слова.
Нет, слова я понимала.
Я понимала все.
И это было еще страшнее.
— Что… — голос сорвался. Не мой голос. Более мягкий, ниже, чем мой настоящий. — Что происходит?
Женщина побледнела еще сильнее.
— Не надо, госпожа… — прошептала она. — Умоляю вас, не начинайте снова. Если вас услышат…
Снова?
У меня внутри все похолодело.
Я попятилась на шаг и снова уставилась в зеркало.
Это был не сон. Не бред. Не розыгрыш. Сон не бывает таким детальным — с тяжестью ткани на коже, с запахом воска, с зудом от кружев на ключицах, с собственным сердцем, которое колотилось так, будто пыталось пробить ребра.
Последнее, что я помнила, — вечер. Дождь. Скользкий тротуар. Свет фар, режущий глаза. Резкий визг тормозов. Удар.
А потом — темнота.
А теперь я стояла в чужом теле. В свадебном платье. В комнате, похожей на музейное воплощение средневековой роскоши. С бархатными шторами, резными колоннами, горящим камином и тяжелыми канделябрами вдоль стен.
И кто-то сказал, что до церемонии осталось несколько минут.
Нет.
Нет-нет-нет.
— Где я? — спросила я уже жестче, хватаясь за край туалетного столика, чтобы не упасть. — Кто я такая?
Служанка — или кем она была — испуганно оглянулась на дверь, словно та могла услышать наш разговор.
— Госпожа, не надо… — ее голос упал до шепота. — Вы леди Эвелина Марейн. Вы должны выйти в храм и завершить обряд. Если вы снова начнете сопротивляться, нас всех накажут.
Леди Эвелина Марейн.
Чужое имя ударило как пощечина.
Я проглотила подступившую тошноту.
— А если я не выйду?
Женщина посмотрела на меня так, будто я спросила, что будет, если прыгнуть в костер.
— Тогда вас выведут силой.
Между нами повисла тишина.
Где-то далеко — возможно, внизу — раздался низкий протяжный удар колокола.
Она вздрогнула.
— Пора.
Я не сдвинулась.
Служанка, кажется, поняла это по моему лицу. Ее губы затряслись.
— Госпожа, прошу. Вы не понимаете. Лучше пройти самой. Сегодня лучше не злить его.
Его.
Я медленно повернула голову.
— Кого?
Она замерла.
А потом так тихо, будто даже стены могли донести:
— Вашего жениха.
В животе что-то провалилось.
— И кто он такой, что вы все его так боитесь?
Женщина опустила глаза.
— Лорд Кайден Вальтер.
Я не знала этого имени. Разумеется, не знала. Но по тому, как она его произнесла — не как имя человека, а как приговор, — мне стало ясно: это тот, от кого бегут. Тот, чьих шагов ждут в ужасе. Тот, о ком не говорят громко.
За дверью послышался стук.
Не вежливый. Холодный. Ровный.
— Время вышло, — раздался мужской голос. — Невесту ждут.
Служанка побелела так, что даже губы стали серыми. Она бросилась ко мне, пытаясь расправить юбки, поправить вуаль, словно надеялась, что, если я буду выглядеть идеально, это почему-то спасет нас обеих.
— Идите, госпожа, — прошептала она. — Просто идите. Не смотрите никому в глаза. Не спорьте. Не плачьте. И, ради богов… не злите лорда.
Не плачьте.
Поздно.
Я не плакала только потому, что страх был слишком большим даже для слез.
Дверь распахнулась.
На пороге стояли двое мужчин в темной форме с серебряными застежками на груди. Ни намека на праздничность. Ни тени улыбки. Они выглядели как конвой, которому поручили сопроводить опасного преступника.
Одним из них был высокий седой мужчина с резкими чертами лица. Не слуга. Не охранник. Скорее кто-то из приближенных. Его взгляд скользнул по мне быстро, сухо, без малейшего сочувствия.
— Леди Марейн, — произнес он ровно. — Вас ожидают.
— Я не хочу замуж, — сказала я прежде, чем успела подумать.
В комнате стало тише, чем было.
Так тихо, что я услышала, как треснула свеча в ближайшем канделябре.
Седой мужчина посмотрел на меня внимательнее.
Без удивления.
Без раздражения.
С почти ледяной усталостью, словно слышал это уже много раз.
— Ваше желание никого не интересует.
Меня будто облили ледяной водой.
— Это что, шутка? Это насилие.
Он прищурился, и на мгновение мне показалось, что слово оказалось для него незнакомым.
— Это решение, принятое за вас, леди. И сегодня вы его исполните.
Я резко шагнула назад.
— Нет.
Оба мужчины одновременно напряглись.
Служанка пискнула что-то бессвязное и отступила к стене, будто хотела исчезнуть.
А я смотрела на них и понимала: все происходит по-настоящему. Меня действительно собираются силой выдать замуж в каком-то чужом мире, в чужом теле, за человека, которого здесь боятся до дрожи. И никто не считает это неправильным. Никто даже не пытается сделать вид, будто у меня есть выбор.
— Я сказала нет, — повторила я, уже дрожащим голосом. — Я никуда не пойду.
Седой мужчина кивнул одному из сопровождающих.
Тот шагнул вперед.
Рефлекторно я схватила со стола первую попавшуюся вещь — тяжелую щетку для волос с серебряной ручкой — и выставила перед собой, как оружие.
— Не подходите.
Мужчина остановился.
Не потому, что испугался. Просто оценивал, сколько именно силы понадобится, чтобы меня обездвижить и при этом не испортить невесту до церемонии.
— Не заставляйте нас применять силу, леди, — ровно сказал седой.
Я засмеялась.
Коротко. Хрипло. Почти безумно.
— Вы серьезно? Вы уже меня заставляете!
Где-то в глубине коридора послышались шаги.
Неторопливые. Тяжелые. Спокойные.
И этого оказалось достаточно, чтобы у всех в комнате изменились лица.
Служанка опустила голову так низко, словно боялась даже случайно посмотреть. Один из мужчин отступил в сторону. Седой вытянулся и, как мне показалось, едва заметно напрягся.
Шаги приблизились.
Потом в дверном проеме возник он.
На секунду мне показалось, что в комнату вошла сама ночь.
Высокий. Очень высокий. В черном, идеально сидящем камзоле с темным серебром на манжетах и воротнике. Широкие плечи, прямая осанка, спокойствие хищника, который точно знает: ему не нужно торопиться, добыча все равно никуда не денется. Черные волосы, откинутые назад. Жесткие скулы. Темные глаза — холодные, глубокие, нечитаемые. Не просто красивый мужчина. Опасно красивый. Так бывает с оружием — оно может быть безупречно изящным, но от этого не становится менее смертельным.
Лорд Кайден Вальтер.
Я поняла это сразу, без слов.
Он окинул комнату одним взглядом.
Служанка съежилась.
Седой мужчина опустил голову.
И только потом эти темные глаза остановились на мне.
На мне — с щеткой в руке, в свадебном платье, с паникой на лице и безумием в крови.
Он молчал.
Слишком долго.
Настолько, что мне захотелось заорать, лишь бы разрушить это давящее молчание.
— Я никуда не пойду, — выпалила я, прежде чем успела испугаться собственных слов.
Ни один мускул не дрогнул на его лице.
Он медленно вошел в комнату.
Остальные расступились еще сильнее.
Я подняла подбородок, хотя внутри уже все тряслось. Он остановился в нескольких шагах от меня. Так близко, что я различила едва уловимый запах — холодный, древесный, с чем-то горьким, как дым после грозы.
— У тебя нет выбора, — сказал он.
Голос оказался низким. Спокойным. Совсем без крика. И от этого еще страшнее.
— Есть, — сказала я, сжимая щетку так, что побелели пальцы. — Я могу сказать нет.
В его взгляде мелькнуло что-то неуловимое. Не то удивление, не то интерес.
— Ты уже говорила.