Так что я сменила пышное платье на более простое, без турнюров со шнуровкой спереди, собрала свои рыжины под сетку для волос, которая помимо того, что являлась красивой и удобной, была еще и зачарованной, придавая моей шевелюре темный, ныне популярный оттенок. Правда, в отличие от столичных красавиц, я не гналась за модой. Мне просто нужно было не привлекать внимания.
Так что, использовав эту минимальную маскировку, я прихватила холщовую сумку с вещами, перекинула ее ремень через плечо и отправилась за добычей. А сведений или пищи – это как повезет.
Нужное мне здание нашлось почти сразу. Обнаружила я его не столько по карте академии, которую прихватила с собой, сложив в небольшую сумку, сколько по довольным сытым лицам адептов, что нестройным потоком двигались мне навстречу. Их вид вселял надежду, что еда тут хорошая и тут можно заморить только червячка и никого больше.
Ворон, весь путь следивший за мной, не иначе как решил, что больше не стоит оставлять меня не только без присмотра, но и без прослушки. Потому, едва я вышла из тени буковой аллеи, он спикировал с края крыши, на котором вольготно сидел, и приземлился мне прямо на сумку, поддел клювом небрежно перекинутую застежку и каплей ртути просочился внутрь торбы под мое возмущенное:
– Какой гангрены ты тут забыл?
– У меня приказ, – сдавленно каркнул химериус и завозился, поудобнее устраиваясь внутри.
Причем делал это так активно, что я не удержалась:
– Ты еще там гнездо свей… – Хотя больше всего хотелось перевернуть сумку и вытрясти наглую птицу оттуда.
Но этот гад же упираться всеми перьями и хвостом будет и точно поднимет шум. А мне лишнее внимание сейчас ни к чему. Особенно когда на горизонте замаячили двое преподавателей. Видимо, тоже отстоловавшихся. Поэтому пришлось стерпеть и сделать вид, что все в порядке. И вообще, живой ворон в дамской сумке – вещь обыденная.
– Ну если напарница просит, как я могу отказать? – раздалось из торбы тихое. А затем послышались звуки рвущейся бумаги.
Я едва слышно сквозь стиснутые зубы отозвалась:
– Если уж залетел, то сиди, молчи и не дергайся.
– Звучит как совет для глупой девки, которая в подоле вот-вот принесет, – ехидно отозвался химериус тем тоном, который намекал, что эта самая девка из нас двоих явно не он.
– Если ты сейчас же не замолчишь, а лучше на всякий случай заранее не умрешь, то обещаю, я попрошу канцлера отправить тебя в живой уголок! – выпалила я.
– А что такое? – заинтересованно уточнил птиц из сумки и даже клюв от любопытства высунул наружу.
За него-то я ворона и схватила, упихав любопытного пернатого обратно в недра торбы. Затем как ни в чем не бывало улыбнулась поравнявшимся со мной преподавателям и, когда они прошли мимо, тихо ответила:
– Это место на погосте, где обычно живет сторож. А будешь ты вместо него, если станешь мне мешать. – И после этих слов разжала птичий клюв.
Ворон, что удивительно, трепыхаться и возмущаться не стал, лишь едва различимо каркнул:
– Вот за что я люблю тебя, Тэрвин, так это за угрозы. Они всегда у тебя оригинальные. Не то что у остальных… Они только и знают, что башку свернуть… Ну, ощипать максимум…
Я лишь мысленно хмыкнула… Вот никогда не думала, что буду кому-то нравиться за угрозы… все же химериус – мастак извращать. Как собственную форму, так и привычные для всех смыслы слов.
С такими мыслями я толкнула входную дверь обители яств. Хотя… с последними я, кажется, погорячилась. Потому как передо мной на столе предстали рагу сомнительного вида и в малой пиале нарезанная на четвертушки единственная редиска.
Правда, перед этим пришлось подсмотреть, как здесь, по правилам этикета, принято добывать еду. Адепты здесь прикладывали тыльную сторону ладони к столешнице. После чего учебная печать активировалась, и перед магом возникала полная тарелка.
И только когда я увидела перед собой оную, то поняла: садиться нужно было не сюда. Столы для богатых располагались в другой, более освещенной и просторной части зала. И возникали перед состоятельными адептами тарелки не с простым овощным рагу, а с салатом, жареным мясом, сырной нарезкой и десертом.
А у меня же было первое, второе, а третьего не дано. Решить эту философско-гастрономическую дилемму можно было, пересев, но курсировать меж столами – моветон, да и наблюдать не так удобно…
Так что я осталась на месте, давясь рагу, словно была ярым последователем заповеди: «За что уплочено, должно быть проглочено». Только вот на редис сил уже не хватило, но я решила, что не стоит страдать в одиночестве, когда есть напарник. Поэтому четвертинки редиса запихнула в сумку и скормила ворону. Пернатый не то чтобы был в восторге, но склевал, не забыв возмутиться скупердяистости поваров.
Под ворчание химериуса я начала пристально разглядывать сидевших за столами адептов, ища будущего информатора. В идеале мне нужен был не первокурсник, а тот, кто уже хорошо знает все об академии, а особенно о ее обитателях.
Пока я раздумывала, выбирая меж несколькими кандидатами, в зал стремительно вошла невысокая брюнетка. Она была выдающейся девушкой. Особенно в груди. Впрочем, и пышные бедра, и широкая талия, и пухлые ручки тоже привлекали внимание. Хотя, может, будь смуглянка повыше, ее фигура не выглядела бы такой округлой.
Чернявая, почти не глядя, двинулась в мою сторону.
– Сяду? – то ли спросила, то ли предупредила она и, не дожидаясь ответа, отодвинула стул, на котором лежала моя сумка, и с размаху плюхнулась на него.
Я успела выдернуть холщевую торбу из-под брюнетки в последний момент. Химериус, что-то не иначе как почуявший своим хвостом, затрепыхался, ткань заходила ходуном, благо пернатый промолчал. А незваная пышка выдохнула:
– Какие же все мужики – идиоты! – и с этими словами она положила руку на стол. Магическая печать на коже брюнетки мигнула, и в следующую секунду перед ней явилось рагу. На него адептка уставилась с таким возмущением, словно перед ней возник таракан.
– Это стол для бесплатников, – мрачно пояснила я. – Ты, наверное, ошиблась местом: богатые садятся вот там. – И я кивком указала на другую часть зала.
Девица посмотрела туда. Ее губы сжались в линию, а взгляд стал еще мрачнее. А затем она с каким-то остервенением взяла ложку и пробормотала:
– Ну уж нет! – После чего подцепила ей рагу и отправила то в рот. И, лишь прожевав его и слегка скривившись от вкуса еды, пояснила: – Мой отец отказался оплатить проживание. Сказал, что учеба – это блажь бабская, которую я должна выкинуть из головы. А если нет, то он мне больше ни медьки не даст. Так что я теперь дурю. А заодно привыкаю жить по средствам, которых почти нет, – призналась пышка и представилась: – Меня, кстати, Кимерина зовут, пока что баронесса Брасвин, если мой папочка чего не удума…
Она не договорила, а я уже мысленно выругалась. Смачно. Час от часу не легче. Мало мне того, что я вчера в героиню вляпалась. Так теперь ее лучшая подруга чуть не расплющила моего напарника. А между прочим, химериус хоть и гад, но уже свой, родной… Мне бы было его почти жаль! К тому же перед канцлером бы ответ пришлось держать.
Глава 3
Дракошество, Риквар, главная героиня, ее подруга… Кто следующий? В глубину сюжета меня утягивало так стремительно, словно я уже была трупом. Ну тем самым, у которого на ногах тазик с цементом. Но я тонуть категорически не хотела. И на плаху тоже!
А что до роли антагониста… Примерно в каждом первом романе такой просто обязан быть! Хотя бы затем, чтобы повесить на него все обвинения (и ляпы автора). Так сказать, главный злодей на все случаи книжной жизни… И несколько – на всякий случай.
Вот с одним из последних я бы с удовольствием поменялась местами… А то что-то сольная партия не вдохновляла. Мне бы в подтанцовку, на вторые роли. А для этого нужно вычислить настоящего наемника. Весь вопрос: как?
Чтобы найти ответ, мне нужна была информация. И сидевшая за столом Кимерина ей отчасти обладала. В книге упоминалось, что баронесса была девицей из состоятельного рода, часто выходила в свет и была в курсе многих интриг и сплетен.
Так что я мысленно вздохнула, сделала «лицо лица», как выражалась моя подруга из прошлой (аж со смертельным исходом) жизни Аля, и только приготовилась задать первый вопрос, как соседка по столу меня опередила:
– Извини, я такая злая была, когда сюда влетела, что совсем забыла о вежливости и не узнала твое имя. Как тебя зовут?
– Бриана, – отозвалась я, не желая называть свою фамилию. Ведь она была ярким подтверждением мнения о том, что не так тяжело приобрести хорошую репутацию, как избавиться от плохой. А у Тэрвин была слава не просто плохой, а отвратительной. Чтобы смягчить столь резкий и короткий ответ, произнесла: – Можно просто Бри.
– Тогда я просто Ким, – ничего не заподозрив, улыбнулась пышка.
– А на какой факультет ты поступила? – закинула я удочку и, припомнив леди из приемной комиссии, добавила: – Не на целительский, случаем?
Ким прыснула в кулак, разом повеселев, и, ехидно усмехнувшись, ответила:
– Не-е-е, упаси небеса! Я в гонке за перцем принца не участвую.
– Может, сердцем? – уточнила я.
– Сердцем – это если очень повезет и ты западешь наследнику в душу. А перцем – если просто упадешь в постель, – саркастически ответила Ким. – Второй вариант осуществить реальнее. Так что, хоть на запястье наследника уже и застегнулся помолвочный браслет, охотниц за высочеством в этом году тоже изрядно. И все они ломятся на целительский.
– А почему именно туда? Неужели профессия лекаря так популярна? – иронично спросила я, уже зная ответ на вопрос. Но надо же выстраивать дружеские связи. А, как известно, лучший цемент для возведения оных – совместно обсуждаемые сплетни.
– Не очень, – ответила Ким и скривилась. Надо полагать, не от правды, которую признала, а от вкуса редиски, которую отправила в рот. Прожевав, баронесса продолжила: – Но только, чтобы завладеть вниманием высочества, нужно оказаться подле него. И легче всего это сделать в академии, будучи адепткой. Только на боевой факультет абы кого не берут. На трансформатора, алхимика или артефактора учиться тяжело. Магическое право – нужно хорошо теорию знать. В стихийники – уровень дара не меньше семерки, некромантом – не каждая захочет в грязи возиться и лопатой на пог