Роман ЕвстифеевПопутные песни
Часть 1. Старые наивные песни
Чужие звезды
Родная Земля разбегалась путями,
Звучали слова, проходящие мимо,
Ловили людей шальными сетями
Ничейные судьбы ничейного мира.
Усталые звезды тихо мерцали,
А ночь в колыбели Землю качала,
Звуки шептались и предрекали
Чему-то конец, а чему-то начало.
И падали годы, и падали слезы
И разбивались со стоном хрустальным,
А мы собирали упавшие звезды,
Чужие надежды, чужие желанья.
Утро
Холодным утром дождем разбудит,
Сны разлетятся, проснемся рядом,
Коснется осень тревожным взглядом,
И все расскажет, что с нами будет.
Расскажет осень о близкой грусти,
Другие мысли уйдут невольно,
Сожмется сердце последней болью,
И не отпустит, и не отпустит.
Расскажет осень — и не укроет,
Предупредит, но — увы — не спрячет,
Однажды утром глаза откроем,
А окна плачут, а окна плачут…
Расплата
За годом год, меняя даты,
За жизнью жизнь в кругу стихий,
Пусть мы не так уж и плохи,
Но разве мы не виноваты,
Забыв любимые стихи.
И вот приходит час расплаты,
За совершенные грехи…
Пушкин
За окошком зверем воет
Кто-то и зовет куда-то,
То ли буря небо кроет,
То ли кто-то кроет матом.
То ли бесы, то ли черти,
То ли путник запоздалый,
Все смешалось — жизнь со смертью,
Снег с дождем, большое с малым.
Только в маленькой избушке
Няня мыслями полна —
Надо б выпить, где же Пушкин,
С чаркой доброго вина?
Входит Пушкин, взоры мечет,
Муза что-то не видна…
Он не против в этот вечер
Выпить с нянею вина.
Выпьют и — печаль отпустит,
Но — на несколько минут
И опять в плену у грусти
Целый вечер пьют и пьют.
По утру проснется Пушкин,
Аж всего бросает в дрожь,
Надо б выпить, где же кружка?
Черта с два ее найдешь.
Но не зря живет он в ссылке
Жизнью вольного орла —
Выпивает всю бутылку
Русский гений из горла.
Дни нашей жизни
Утро полнится кошмарами,
Нет спасения от них,
Вон с разбитыми гитарами
У окна толпятся дни.
Чинно, соблюдая очередь,
Будто из приличных дней,
Все, что помнить мне не хочется,
Все напоминают мне.
Солдат
Не что хочу, а то, что нужно,
Хоть сам порой тому не рад,
Другого нет, такая служба,
И я солдат, и ты солдат.
Все, что могу и что умею,
Все, чем живу и чем богат,
Другого нет, такое время,
И я солдат, и ты солдат.
И кто не знает пусть не судит,
Жизнь невозможна без утрат,
Другого нет, такие судьбы,
И я солдат, и ты солдат.
Все, что обрел и все, что отдал
Сравняет вереница дат,
Другого нет, такие годы,
И я солдат, и ты солдат.
Здесь все как есть, но лишь потуже,
Покрепче мускул нервов сжат,
Другого нет, такая служба,
И я солдат, и ты солдат,
И жизнь по прошлому сверяя,
Встречая множество преград,
Все так же тихо повторяю,
И я солдат, и ты солдат.
Мишель
М. Шарову
Мишель, ты помнишь наши дни,
Как далеко теперь они,
А мы сейчас совсем одни,
Храним потухшие огни,
Как хорошо там было нам,
Мы верили своим друзьям…
Кругом как будто сто болот,
Ногой наступишь — засосет,
Как будто замела метель,
К свободе рвавшийся апрель,
Случайно взглянешь на шинель
И плакать хочется, Мишель.
Мишель, ты помнишь первый курс,
Как учащенно бился пульс,
Как был прекрасен наш союз,
И каждый говорил «Вернусь»
Но дни прошли, прошли года,
И не вернулись мы туда…
Кругом как будто сто болот,
Ногой наступишь — засосет,
Как будто замела метель,
К свободе рвавшийся апрель,
Случайно взглянешь на шинель
И плакать хочется, Мишель.
Мишель, ты помнишь эту боль,
Когда сказали нам с тобой,
Всему конец и завтра в бой,
Кому нужна твоя любовь,
Послушай, в наш жестокий век,
Кому ты нужен, человек?
Как будто замела метель,
К свободе рвавшийся апрель,
Случайно взглянешь на шинель
И плакать хочется, Мишель.
Не плачь, Мишель, Мишель, не плачь,
Еще не сыгран главный матч,
Но слишком много неудач,
Из-за неточных передач.
Как будто замела метель,
К свободе рвавшийся апрель,
Случайно взглянешь на шинель
И плакать хочется, Мишель.
Не плачь, Мишель…
Медиевистика
Я исписал полсотни листиков,
Но все никак я не пойму,
Зачем нужна медиевистика?
Она студентам ни к чему.
Зачем она нужна историкам,
В ней ничего не разберешь,
А только станешь алкоголиком,
Или вообще с ума сойдешь.
Я стал какой-то ненормальненький,
И я уже на все готов,
Достать бы мне вот только валенки,
И я пойду пасти коров.
Я буду громко щелкать кнутиком,
Напьюсь парного молока,
И далеко от институтика
Забуду средние века.
Я буду песни петь Буренушкам,
Корову заведу свою,
Найду жену себе, Аленушку,
И буду счастлив в том краю.
Трепещут на деревьях листики.,
На небе солнышко блестит,
И не нужна медиевистика,
Давайте все коров пасти.
Мы будем весело, наверное,
В деревне жить да поживать,
Кощеи всякие Бессмертные
Нам не посмеют днем мешать.
И лишь когда огни потушены
И спят все люди на Земле,
Над темным лесом будет Тушина
Летать тихонько на метле.
Диплом
Когда-нибудь я получу диплом,
Предельно честный и предельно синий,
И положу его я под стекло,
Он под стеклом значительно красивей.
Жене скажу — меня не забывай,
Мол, я поехал по распределенью,
В какой-нибудь забытый богом край
В далекое чувашское селенье.
Туда еще не ходит паровоз,
Асфальт через болота не проложен,
Там край дубов, и сосен, и берез,
Там царствует глухое бездорожье.
Там не читают писем и газет,
И почты там, наверно, вовсе нету,
Неужто не придется больше мне
Читать «Литературную газету».
Ведь там живет неграмотный народ,
Он ходит по деревне вечно хмурый,
Там в школе все подряд преподает,
Единственный учитель физкультуры.
Там до сих пор холера и чума,
И до сих пор там мрут от малярии,
Неужто суждено сойти с ума,
И помереть мне на периферии?
И вот ко мне придут в последний раз,
И председатель скажет всем устало:
Какой светильник разума угас,
Какое сердце биться перестало!
На похороны выйдут всем селом,
И бабы будут плакать очень громко,
А дома под стеклом лежит диплом,
Как память незабвенная потомкам.
Когда-нибудь я получу диплом,
Предельно честный и предельно синий,
И положу его я под стекло,
Он под стеклом значительно красивей.
Подвал[1]
Жара как в паровозной топке
И солнца жестко бьют лучи,
Найти бы вот такую кнопку,
Что б это солнце отключить.
Найти бы вот такую ручку,
Что б подошел, разок нажал —
И увеличилась получка,
И раскопался б сам подвал.
Но после трудового дня,
Сердцебиение уняв,
Мы говорим едва дыша,
Что лучше всех подвал ЕШа.
Но хочешь ты или не хочешь,
Пять кубометров перерыв,
Работа будет все короче
И все длиннее перерыв.
А небо искренне синеет,
И вроде бы зовет к себе,
Но с каждым разом все сильнее
Носилки тянут нас к земле.
И пусть уверены в себе