Манящий, смутно знакомый, далекий запах…
Я читал их письма и они казались мне умными и прекрасными, как и их создательницы.
Я и сегодня в это верю, хотя разум, коварный разум развенчал все давным давно навсегда.
Но разум не победит тот аромат, аромат первых чувств, первых надежд и разлук.
Я жил в эпоху, когда письма от девушек пахли духами…
Я вдыхал ароматы надежд и не знал, что скоро, совсем скоро набор электрических импульсов,
холодных и бесстрастных, без запаха, и без прошлого
заменит мне целый мир…
Опыт автоэпитафий
I
Остановись, случайный друг, задумайся немного —
Лежит здесь человек, отдавший душу Блогу,
Он был не так уж и хорош, и в чем-то даже плох.
Но верил в силу слов.
И душу эту принял Блог.
II
Прохожий! Задержись
и посмотри на это диво!
Эксперт-всезнайка тут лежит.
Умел он говорить красиво
По делу, просто так и без причины —
все разъяснит, расскажет, преподаст…
Но наконец — свершилось! Про свою кончину
он, слава Богу, комментариев не даст!
III
Вот человек,
гордныней доведенный
до Общественной Палаты,
К труду любовью обделенный,
любил вино, ругался матом,
и добродетели совсем не образец.
За что и наступил ему крандец.
Который, впрочем, и наступит всем.
Ха-ха!
Флэш ин зе найт(к трехтысячному посту в Живом Журнале)
Три тысячи чертей! Вообще, какого черта?!!
Три тысячи тостов, три тысячи понтов…
Как объяснить, зачем три года так уперто
Корябать в свой журнал три тысячи постов?
Вообразив себя пророком или гуру,
Плодить без всяких мер сомнительный контент,
Слова бросать в эфир, вбивать в клавиатуру,
Мечтая отловить свой уникальный тренд,
Чтоб на другом краю дрожащей паутины,
На зыбком полотне случайного моста,
Прорвавшись сквозь туман забвенья и рутины
Сверкнул бы огонек далекого поста…
Так искорка в ночи, летящая к вершинам,
Несет в себе тепло потухшего костра…
Все то же
И дождь смывает все следы
С чуть подгоревшей вертикали,
А впереди все те же дали,
А за окном все тот же дым…
Там все не так
там,
все не так, как нам говорили те,
кто кое-что слышал об этом от тех,
кто хотел бы, чтобы это было так,
как им внушили те,
кто безоговорочно поверил тем,
кто повторяет бездумно то,
что когда-то случайно сказали им мы
Порядок вещей
Если товарищ богат и сыт,
спит, утопив в модерне задницу,
я говорю ему: Не ссы!
болт забей на модернизацию!
и не волнуйся, людишки — сброд,
раз уж молчат — то их трахать можно нам,
как и тебе, впрочем, в нужный срок,
болт этот вставят, куда положено,
то, что свобода, лучше, чем не
свобода, — знают в тюрьме и на воле,
только на воле, как и в тюрьме —
все это треп, не более.
Когда умолкнут все песни…
А кто вам сказал, что будет легко?
Что все должно получиться именно при вашей жизни?
Что ваша задача как раз все и получить?
Результаты, деньги, удовольствия?
Вам и только вам?
Кто вам это сказал?
Все ведь совсем и совсем не так.
Я расскажу вам как будет, я расскажу вам как есть —
наш коралловый риф еще не достроен,
и песни звучат только лишь для того,
чтобы лечь плечом к плечу, в ряд,
в основание, лечь как один, скелетом скрепляя наш риф,
активность актинии — найти свое место,
радость актинии — только верхний ряд над ним.
только осознание скорого, лет через триста,
появления острова в океане.
удобного, счастливого и солнечного острова,
для тех, кто будет над нами,
для тех, кому мы будем основой.
И это прекрасно, что мы еще будем нужны,
Когда умолкнут все песни…
На дне песочных часов…
Как трудно поставить заплатки
на штопанный-штопанный мир,
на ткань бедуинской палатки
из швов, перевязок и дыр,
за смесь из похвал и анафем
теперь отвечать самому —
в шатре Муаммара Каддафи
гуляет песчаный самум…
самум ли, хамсин, или гиббли —
все — красный песок, все — одно,
а те, что за это погибли,
песчинками лягут на дно.
оставь их, безумец, оставь их,
не надо, спасайся, не тронь,
в шатре Муаммара Каддафи
песок засыпает огонь.
беснуется ветер и воет,
шатается твой пьедестал,
так что же ты, лидер и воин,
песчаную бурую проспал?
что ж твой нефтяной наркотрафик
ничем никому не помог?
в шатре Муаммара Каддафи
сметает эпоху песок.
считают песчинки секунды,
как раньше считали века,
от Карфагена до Пунта
несутся мечты-облака,
подальше на север отправь их,
пожалуй, здесь кончено все,
шатер Муаммара Каддафи
кровавым песком занесен…
Сказка про печень
Посадил дед… печень.
Выросла печень большая-пребольшая!
Ходить, сидеть, и, самое главное, жить — мешает.
Важная вещь — печень.
Надо лечить. Да платить нечем.
Жалко, да кричи не кричи,
а бесплатно не помогут врачи.
Без денег посмотрят, конечно, не спеша, без кипешу,
Ну и рецептик какой подешевше выпишут.
Куда уж, мол, деду этому торопиться?
Пожил уж себе, можно остановиться.
Вот так на тот свет отправят,
вместо печени — печать на бумаге справят.
Говорят, что медицина бесплатная вроде
По Конституции,
Но раздавать деньги народу
Не по инструкции.
А дед-то был — работяга.
Всю жизнь одна и та же бодяга —
Шоферил, ездил в Псков и Тольятти,
Возил запчасти для сельхозпредприятий.
И за это имел он дома
Вымпел и грамоту от обкома,
Вазу и пепельницу от профкома,
И уважение друзей и знакомых.
Детишек пяток, внуки, снохи…
В целом, был созвучен эпохе,
В чистоте и порядке содержал грузовик.
Передовик.
Широко не жил,
Денег не скопил.
Пил.
А в больнице что — объяснять никто не будет —
Кругом, понимаешь, больные люди,
Дед постоял-постоял у крашеной стенки,
Посмотрел, как ходят пациенты да пациентки,
Да и пошел, как ему подсказали, в Управление,
Чтоб, значит, получить на лечение направление.
И печень понес, естественно, туда,
А куда ж без нее, теперь никуда.
А печень уже ждать не может,
Гложет его изнутри и гложет…
Пришел дед, а чиновник, естественно, занят,
Надо ждать, а сколько — Бог знает,
Присел дед прямо на ступеньках, на выходе
Чтоб полегче было дышать на выдохе,
А кругом ходят туда сюда всей нашей хорошей жизни виновники,
Важные и не очень чиновники,
Бумаги несут и просто так,
В общем, не до старика.
Вот так и прикорнул наш дед, тут же, на лестнице,
И вот то ли сон ему снится, то ли просто мерещится…
Глядь — а перед ним. мм-мм…, ну кто-то из этих…
То ли Путин, а то ли Медведев,
В общем, кто-то из них, поди разбери,
Хорошо хоть их два, а не три.
Ну и говорит ему этот, небольшого роста:
Понимаете, не все так просто.
Понимаете, у нас с деньгами не очень.
У нас еще Олимпиада в Сочи.
Ну, и еще одна-две маленьких войны намечаются,
С Украиной, или с Грузией,
На худой конец с Белоруссией.
Слава Богу, есть у нас еще добрые соседи,
которые с нами граничат.
Им, как и вам, от нас не сбежать!
Еще ЖКХ у нас, тоже проблема, но мы ее решаем….
Дороги, ну и всякое такое.
Но нефть дорожает!
Значит, зарплаты вырастут, пенсии, на три или даже процентов на семь!
Немного, но стабильно. Нельзя же, что б сразу всем…
Рожают, кстати, существенно больше,
Умирают пока не меньше (это не про вас, ха-ха),
Не все еще в порядке, конечно, но — это пока.
Ведь все-таки сегодня — у нас уже лучше, чем вчера!
А завтра будет совсем хорошо!
Но.. мне пора,
Простите, у меня делегация,
По поводу, как раз, модернизации
Здравоохранения.
В общем, вы — идите. Мы внесем в Думу закон —
Чтоб печень лечили бесплатно!
Потерпите немного — и возвращайтесь в больницу обратно.
И пошел дед оттуда со своею печенью
И со своею печалью,
Даже справки не взял с печатью,
Так и ушел, не солоно хлебавши,
Но кое-что понявши:
Раз нету пока закона —
умирать, значит, вполне законно.
Что он и сделал, без особого, прямо скажем, желания,