Бейб направился на конюшню. Ему было любопытно познакомиться с овцой, ведь он намеревался когда-нибудь начать с ними работать. Но он не мог заглянуть в стойло. Он засопел под дверью, и изнутри послышались кашель и беспокойный топот копыт, а затем хриплый жалобный крик:
— Волки! Волки! Нет от них покоя. Постоянное ворчанье, придирки, иди туда, иди сюда, делай это, делай то, и так целый день. Что теперь тебе нужно? Можешь ты дать мне немного отдохнуть, волк?
— Я не волк, — сказал Бейб под дверью.
— О, всё это мне знакомо! — заблеяла овца раздраженно. — Называет себя — собака-овцепас. Как же! Меня не проведешь. Ты волк, как и те, другие, и ты себе на уме. Смотришь на нас — и видишь бараньи отбивные. Пошел прочь, волк!
«Мама права, — подумал Бейб, — они и вправду глупые. Но если я собираюсь стать овцепасом, я должен научиться понимать их. Надо воспользоваться случаем и подружиться с этой овцой».
— Но я и не собака-овцепас вовсе, — сказал он, вскарабкался на солому и заглянул в денник. — Видишь теперь?
— Надо же, действительно! — сказала овца, уставившись на него. — Ты кто?
— Поросенок, мое имя Бейб. А твое? — спросил он.
— Ма-а-а-а-а, — сказала овца.
— Хорошее имя, — сказал Бейб. — А что с тобой случилось, Ма?
— Нарыв на ноге, — сказала овца, поднимая переднюю ногу. — И ужасный кашель. — Она закашлялась. — И я уже не так молода, как когда-то.
— Ты не кажешься мне очень старой, — вежливо сказал Бейб.
На унылой овечьей морде промелькнуло довольное выражение.
— Весьма учтиво с твоей стороны, — сказала она и легла на солому. — Первое доброе слово, которое я услышала с тех пор, как была маленьким ягненком. — Она громко отрыгнула и начала жевать жвачку.
Не совсем сознавая почему, Бейб ничего не сказал Флай о своем разговоре с Ма. Фермер Хоггет насильно влил лекарство ей в глотку и лечил ее ногу, и теперь, когда опустились сумерки и собака с поросенком лежали, прижавшись друг к другу, их сон изредка нарушался шорохом из соседних яслей. Поскольку последнее, на что Бейб насмотрелся, была овца, его сны немедленно наполнились овцами, и все они были хромыми, все кашляли, и все, как утки, в панике бросались врассыпную при его попытках пасти их.
— Идите сюда, идите туда, делайте это, делайте то! — визжал он неистово на них, но они не обращали на него ни малейшего внимания.
Потом сон перешел в ночной кошмар, и все они, хромая и кашляя, с блеяньем пошли за ним, в их безумных желтых глазах светилась ненависть.
— Мама! Мама! — в ужасе закричал Бейб.
— Ма-а-а-а-а! — послышался голос из соседнего стойла.
— Все хорошо, дорогой, — тихо успокаивала поросенка Флай, — все хорошо. Приснился плохой сон?
— Да, да.
— Что же тебе снилось?
— Овцы, мама!
— Я так и думала. Все потому, что эта глупая старуха здесь, — сказала Флай. — Заткнись! — гавкнула она. — Шумливая старая дура! — А Бейбу она сказала: — А теперь свернись калачиком, дорогой, и спи. Бояться нечего.
Она лизала его пятачок, пока он не начал похрапывать. «Тоже мне, поросенок-овцепас, и чего глупыш испугался!» — подумала она, уткнулась носом в лапы и заснула.
Весь остаток ночи Бейб спал крепко и проснулся полный решимости узнать все, что возможно, от их новой соседки. Как только Флай ушла на пастбище, он забрался на солому.
— Доброе утро, Ма, — сказал он. — Надеюсь, тебе лучше сегодня?
Старая овца взглянула наверх. В ее глазах, к радости Бейба, не было ни безумия, ни ненависти.
— Должна заметить, — сказала она, — ты вежливый юноша. Не то что волчица, которая кричала на меня посреди ночи. Никакого от них уважения, обращаются как с быдлом, чуть что — кусают.
— Правда?
— Увы. Кусают за лодыжки. А некоторые и того хуже.
— Хуже?
— О да. Есть волки, которые хватают овец и убивают.
— Не может быть! — ужаснулся Бейб. — Я уверен, что Флай так никогда не делает.
— Кто такая — Флай?
— Это моя м… это собака, она привела тебя вчера.
— Так ее зовут? Нет, она не убийца, только грубиянка. Все волки очень грубы с нами, овцами. Всегда они так — лают, гоняют, и кусают нас, и обзывают дурами. А мы не так уж глупы, мы просто бываем сбиты с толку. Если бы они были чуть вежливее и обращались с нами немного любезнее… Скажем, если бы такой, как ты, славный воспитанный юноша пришел на пастбище и попросил меня куда-то пойти или что-то сделать, мне это было бы только приятно.
Глава пятая«Продолжай визжать, малыш»
Миссис Хоггет долго качала головой:
— Хоть убей, не могу понять, почему ты позволяешь этому поросенку бегать повсюду, носится и носится по двору, гоняется за моими утками, сует везде свой нос, не удивлюсь, если, чего доброго, возьмешь его вместе с Флай пасти овец, почему не запереть его, он спустит весь свой вес, так он к Рождеству не поспеет, разве что к Пасхе, как ты его назвал?
— Просто Пиг, — сказал фермер Хоггет.
Прошел месяц с деревенской ярмарки, месяц, в течение которого с Бейбом произошло много интересного. Но самым главным было то, что фермер Хоггет полюбил его. Ему нравилось смотреть, как поросенок весело шастает по двору с Флай, не причиняя никакого вреда, если не считать приставания к уткам. Он, как заметил фермер, гонял их уже довольно ловко, даже как-то раз отделил белых уток от коричневых, хотя это могло произойти и случайно. Чем больше он думал об этом, тем меньше ему нравилась мысль откормить поросенка на мясо.
Другие достижения были связаны с образованием Бейба. Вопреки самой себе Флай обнаружила, что ей доставляет удовольствие обучать его как собаку-овцепаса, хотя она и знала, что он никогда не будет достаточно быстроногим, чтобы управляться с овцами. Да и хозяин никогда бы ему не позволил.
Что касается Ма, то она вернулась в стадо, ее нога зажила, она меньше кашляла. Но все время, пока она была закрыта в стойле, Бейб, в отсутствие Флай, пользовался каждым удобным моментом, чтобы поболтать со старой овцой. Он уже понял то, чего никогда не могла бы понять Флай, — точку зрения овец. Он мечтал встретиться со стадом и быть представленным. Ему казалось, это будет чрезвычайно интересно.
— Думаешь, я смог бы, Ма? — как-то спросил он.
— Смог — что, малыш?
— Ну, навестить тебя, когда ты вернешься в стадо?
— Конечно. Это очень просто. Тебе нужно будет только пройти через нижнюю калитку и потом вверх по тропинке на холм, к большому полю. Правда, не знаю, что скажет фермер. Или эта волчица.
Как-то Флай тихо проскользнула в конюшню и обнаружила его забравшимся на соломенную кучу.
— Бейб! — возмутилась она. — Ты что, разговариваешь с этой тупицей?
— Да, мама, разговариваю.
— Перестань, она не понимает ни слова.
— Ба! — насмешливо сказала Ма.
Бейб хотел было поведать приемной матери о своем замысле, но что-то удержало его. Вместо этого он разработал план. Во-первых, он подождет, когда Ма вернется в стадо. А после этого дождется базарного дня, когда не будет хозяина и Флай. Тогда он отправится на холм.
В конце следующей недели так и было. Ма отправили в стадо, а пару дней спустя Бейб увидел, как Флай вспрыгнула на заднее сиденье «лендровера», он выехал со двора и скрылся.
Но не только Бейб следил за отъездом. На вершине холма стоял фургон для скота, наполовину скрытый деревьями, которые росли около дороги. Как только «лендровер» скрылся вдали, из фургона выскочил человек и открыл ворота на пастбище. Машина задним ходом въехала в ворота.
Бейб тем временем со всех ног мчался наверх, к стаду. Он пролез под калитку. Пастбище было холмистым, и поначалу он не увидел ни единой овцы. Но потом он услышал топот копыт, и вдруг все стадо появилось на гребне холма и во весь опор помчалось по направлению к нему. По обеим сторонам стада бежали две чужие поджарые колли, которые, казалось, без всякого усилия бесшумно неслись по траве. Сверху послышался тихий свист, и собаки слаженно обежали овец и стали гнать их обратно, на верх косогора.
Бейб, сам того не желая, оказался зажатым со всех сторон овцами. Они громко блеяли, толкались и увлекли с собой Бейба. Вокруг него звучал хор задыхающихся протестующих голосов, то пронзительных, то низких, гортанных, то хриплых. И все в полнейшем смятении кричали одно и то же слово: «Волк! Волк!»
Маленький коротконожка Бейб скоро начал отставать, а когда они достигли вершины холма, увидел, что оказался позади всех вместе со старой овцой, которая кричала «Волк!» громче всех.
— Ма! — крикнул он запыхавшимся голосом. — Это ты?
По свистку собака позади них легла, а передняя остановила стадо. Фургон стоял в воротах, и два человека ждали, с палками наготове.
— О, здравствуй, малыш, — выдохнула старая овца. — Подходящий ты выбрал денек прийти сюда…
— В чем дело? Что происходит? Кто эти люди? — спросил Бейб.
— Скотокрады, — сказала Ма. — Овцекрады.
— Что это значит?
— Воры, малыш, вот что это значит. Они крадут овец. Не успеешь и глазом моргнуть, как все мы будем в грузовике.
— Что же можно предпринять?
— Предпринять? Да ничего, разве что попытаться проскользнуть мимо этого волка.
Она попыталась было, но собака бросилась к ней, и овца вернулась обратно.
Опять один из людей свистнул, и собака стала теснить овец. Прижатое к краю пастбища второй собакой и людьми, стадо нехотя начало продвигаться вперед. Передние были уже около грузовика.
— Мы пропали, — сказала мрачно Ма. — Спасайся, малыш.
«Я это сделаю, — решил Бейб. — Но не так, как ты предлагаешь». Маленький, он почувствовал вдруг не страх, а гнев. У его хозяина крадут овец! «Моей мамы здесь нет, чтобы защитить их, так это должен сделать я», — сказал он себе и быстро побежал вдоль края стада и, вспрыгнув в кузов, повернулся к овцам.
— Пожалуйста! — закричал он. — Прошу вас! Пожалуйста! Остановитесь! Будьте так добры, дорогие, уважаемые овцы!