Несмотря на фон, складывающийся из шума бьющихся о пирс волн, рычания двигателей тяжелых грузовиков, шептания лебедок портовых кранов и лязга контейнеров, капитан, стоя на мостике, отчетливо услышал топот армейских ботинок по заранее сброшенному трапу.
Хочешь не хочешь, надо приветствовать гостей.
Первое, о чем подумал Кривошеев, глядя в глаза капитана корабля, это возраст. Хорошо, что капитан не молод. Опыт – штука ценная, его не пропьешь.
А Пожаров почему-то подумал, что повесить на рее этого военного никак не получится. Его фамилия не соответствовала фигуре. Какая кривая шея, ее вообще нет. И рожа, отставить, у старшего офицера лицо, ну на крайний случай физиономия, так это каменный шар в кепке, как-то так.
Татаринов, ступив на борт, обернулся и посмотрел вниз, где его подчиненные начинали разгружать свой хитрый и тяжелый багаж.
Выбравшись из старого автобуса и потопав по асфальту, для того чтобы размять онемевшие от перебросок по воздуху и суше ноги, Голицын посмотрел на сухогруз. Вместе с ним задрали головы и остальные прибывшие.
– Это что, шутка такая, – не понял Диденко, тыкая пальцем, как ребенок, в название корабля.
– Нормальное название, – не согласился Голицын. – «Василий Теркин», разве плохо?
– Поручик, он же не настоящий герой, а литературный…
– Мы тоже не настоящие. Нас тут нет, так что все очень даже в тему.
Бертолет, схватив свои манатки, вспомнил на ходу о том, как они пару лет назад хорошо провели время на одной яхте, принадлежащей миллиардеру. Покутили, постреляли. Какое было время. А кто-то еще и с девахами из обслуги порезвился…
– Да уж, здесь условия скромнее, – согласился Диденко, поглядывая на обшарпанную надстройку на юте.
Каждому пришлось сходить туда-сюда по десять раз, что помогло, с одной стороны, разогнать застой в организме, а с другой – в минуты, когда приходилось тянуть тяжести вверх по трапу, думать о том, что, может быть, не надо было так жадничать на складе.
На комфортные условия обитания никто не рассчитывал. От одного порта до другого всего каких-то сто двадцать морских миль. Потом сама разгрузка должна была занять минимум времени… С учетом того, что на сухогрузе еще советского производства были установлены три крана, позволявшие перебрасывать с корабля на сушу и обратно по пять тонн сразу. По современным меркам «Василий Теркин» – небольшой, даже, можно сказать, маленький, всего сто двадцать метров в длину и пятнадцать в ширину. Зато на нем без проблем можно проходить через любые каналы и шлюзовые системы, которые понастроены человечеством за долгую историю цивилизации. Небольшой удобный кораблик.
Если сказать, что с прибытием военных команде корабля пришлось потесниться, это значит ничего не сказать. Несмотря на усеченный экипаж, все равно коек всем не хватило. Но народ не унывал. Стелили прорезиненные коврики на пол тесных кубриков или же прямо на палубе под открытым небом.
Как только погрузочные манипуляции были совершены, сухогруз отошел от берега.
Капитан и офицеры уединились в небольшой каюте.
– Какие новости? – Пожаров с надеждой посмотрел на прибывших соотечественников, втайне желая услышать, что никакая опасность им в дальнейшем не грозит.
Вошел кок, которого звали Тургун. Небольшого роста худенький узбек принес жареную картошку на сале, салат из огурцов и помидоров, обильно посыпанный зеленью и политый оливковым маслом.
Когда матрос ушел, майор на правах командира группы обрисовал ситуацию.
– Вы мне, капитан, вот что скажите, местные ждут нас? – поинтересовался Татаринов, начиная уплетать картошку.
– Ждут, точно, – подтвердил Пожаров. – Они же сами просили помочь. С разгрузкой проблем не будет. У меня все три крана рабочие. Главное, чтобы принимающая сторона не подвела.
– Будут крутиться, – поддержал Пожарова майор. – Они же жрать хотят, – и тоже набросился на хрустящую картошечку.
Офицеры поели, и их подчиненные, разложив оружие, боеприпасы и снаряжение, приступили к ужину, который успел до их приезда приготовить Тургун.
Потом, не желая толкаться в тесном пространстве кубриков, народ высыпал на палубу и расселся, как кому было удобно.
В силу своей специфики, да и в силу сложившихся обстоятельств, ныряльщики Татаринова держались несколько особняком от взвода морских пехотинцев. Стороны не проявляли особого внимания друг к другу. Единственный, кто произвел впечатление на морпехов, так это Малыш, и то лишь своими габаритами. Заслужить уважение этих людей можно было только реальным делом, ну а большая фигура – ну да, ее издалека видно.
Поручик, сидя под яркими звездами, обдуваемый теплым ветром, смотрел на удаляющийся йеменский берег, который был покрыт огнями. Словно множество светлячков слетелись в Аденскую бухту и прилипли к невидимым лепесткам гигантского бутона на разной высоте, бросая во тьму световые вспышки от ярко-синих до красных.
– Ты чего, Дениска, такой задумчивый, все о бабах грезишь? – подколол Голицына Дед.
– Да, Диденко, тебе бы только бабу, вози с собой резиновую письку, что-ли.
– Не-е-е-т, задумчивый ты какой-то, лирически настроенный, – не унимался старший мичман. – К негритянкам едем, развлекаться. Должен держать хвост пистолетом.
– Как настроение? – Татаринов подсел к своим людям. – Завтра в одиннадцать часов, за час до подхода к Джибути, общее построение и постановка задачи, а сейчас всем отдыхать, это приказ.
Утро началось с общего построения и инструктажа…
Майор морской пехоты пока без бронежилета и каски вышел и встал перед строем.
– Слушай боевую задачу, – начал он. – Приказываю, перед заходом судна в порт укрыться в жилых отсеках корабля и без приказа не демаскировывать свое присутствие до конца разгрузки. При этом находиться в состоянии повышенной боевой готовности. По данным разведки, возможны вооруженные провокации, а также нападение на корабль. В случае боестолкновения силами взвода отразить атаку противника с применением всего имеющегося оружия. Группе капитана второго ранга Татаринова обеспечить невозможность минирования и подрыва судна диверсантами противника.
Товарищи военнослужащие, довожу до вашего сведения, что ситуация осложняется наличием рядом с городом французской военной базы. Ни в коем случае не допустить ранения французских военнослужащих, при условии отсутствия непосредственной угрозы с их стороны для жизни и здоровья членов экипажа корабля.
Время на разгрузку – одни сутки. Без приказа никто из личного состава на берег не сходит. Все. Выполнять поставленную задачу.
Татаринов попросил у майора двух человек, и, что ему очень понравилось, тот просто ткнул пальцем в первых попавшихся.
– Сержант, младший сержант, переходите в подчинение капитана второго ранга Татаринова.
Для того чтобы обеспечить под водой охрану периметра такого длинного судна, требовались свободные руки – таскать гидрокостюмы и снаряжение.
Когда джибутийский берег был уже достаточно хорошо виден, майор велел людям покинуть палубу и зайти в надстройку.
Глядя на приближающийся морской порт, Голицын поделился мыслями со стоящим рядом с ним Марконей, разглядывая унылый пейзаж.
– Это что такое, Луна или Марс? Ни тебе цветочков, ни тебе кусточков.
Берег действительно выглядел крайне пустынно. Растительности практически не было. Невдалеке сквозь дымку просматривались очертания невысоких гор. И больше ничего. Малоэтажный город посреди пустоты. Скучный и несколько мрачноватый пейзаж.
Когда подошли ближе, кроме портовых кранов стали видны еще и жилые кварталы с микроскопическими пятнышками цветастых тряпок, развешанных повсюду, что несколько скрасило первое впечатление.
Полуденное экваториальное солнце позднего апреля делало свое дело. Температура поднялась до тридцати градусов. Светило раскалило надстройку, в результате чего солдатам, сидящим в душных помещениях и готовым в любую секунду выбежать на борт, приходилось крайне несладко.
Пожаров в который раз выразил свое беспокойство тем, что возможен таможенный досмотр, но Кривошеев поспешил его успокоить. Военный бросил пару фраз о том, что их президент в контакте с нашим министром иностранных дел. Все договоренности достигнуты, иначе бы они в такую даль не перлись.
Получив удовлетворяющий его на настоящий момент ответ, капитан связался с диспетчером порта и выяснил причал, к которому ему необходимо швартоваться. Когда он понял, что им предлагается встать достаточно далеко, почти на самой оконечности длинного и широкого пирса, Пожаров в душе возмутился, но ничего не стал выговаривать диспетчеру…
Не успели они отдать швартовы, как к кораблю потянулась колонна из старых, но еще крепких американских грузовиков.
Из кабины первой остановившейся перед сухогрузом машины вышел человек с кожаной папкой. Одетый в белую рубашку с коротким рукавом и белые брюки, резко контрастирующие с его черным цветом кожи, он помахал капитану Пожарову. Тот, стоя у трапа, пригласил его подняться на борт. Но местный настаивал на том, чтобы капитан спустился вниз.
Собрав все имеющееся у него спокойствие и получив одобрение со стороны Кривошеева, усатый капитан судна пошел вниз по трапу.
Мужчины поздоровались. Капитан сообщил, что они готовы приступать к отгрузке немедленно. Встречающая сторона также была настроена по-деловому и предложила начать загружать подходящие порожние машины.
Огромные краны ожили. Мифические клешни стали цеплять поддоны с мешками муки, извлекать их из трюма и поднимать в воздух. После чего кран поворачивался и медленно опускал на очередной грузовик доставленный груз. В открытом кузове стояла пара рабочих, которые ловко принимали товар. Они отцепляли гигантский крюк, и грузовики уезжали по пирсу в сторону города.
Бойцы не могли видеть, как идет разгрузка, только те, кому посчастливилось сидеть в проходе, смотрели, как работают краны, дышали свежим воздухом, чего не мог