— Могу вас заверить, что он останется не менее добрым, Стрелок.
— Он как-то уже становится напряженным. До того, как вы меня назвали, еще оставалась надежда, что вы просто шли мимо.
— Увы, как и любая надежда, она не выдержала встречи с реальностью. Я именно к вам.
Я прошел мимо импровизированных столов, на одном из которых сияла переносная лампа, и сел на лавочку, рядом со стеной погорелого склада. С нее на меня смотрела светящимися глазами чертячья морда… стоп, светящимися⁈
Взглянул повнимательнее. Ишь ты, заморочились: в глазах чертяки вставлены круглые зеленые стеклышки, а за ними, в выдолбленных углублениях — лампочки от карманного фонарика, от которых идут провода, уложенные в выдолбленные же, а потом заштукатуренные провода. Где-то там, в тени у стены, наверняка спрятаны и батарейки с выключателем.
— Неплохо сделано, — кивнул я на рисунок.
— Вы зачем вообще… — начал Бородатый, и тут же замолчал, остановленный жестом Стрелка. Хм…
Я присмотрелся повнимательнее. Губа у вожака явно разбита, костяшки на руках сбиты…
— С кем сцепились? — небрежно спросил я.
— С зерутами, — Стрелк дернул щекой и поморщился, — Только не говорите, что они написали заявление…
— Нет. Это ваши дела, а я — по своим. Вчера ночью сгорел склад, вот этот, за стеной. Слышали?
— И видели, — кивнул Стрелок, — Мы долго вчера сидели. Но это не мы.
— А кто? — быстро спросил я.
Оп-па-па… Что-то тут не так. Что-то ребята как-то быстро переглянулись, как будто решая, говорить мне или промолчать. Что-то знают? Что?
— Ну откуда же нам знать? — развел руками Стрелок, всем своим видом показывая, что рассказывать ему ну совершенно не о чем.
Мальчик, такую лапшичку ты бы повесил мне на уши, будь я молодым опером… ну да, примерно таким, каким я сейчас и выгляжу. Но опыт — дело такое, его не пропьешь. Я же четко вижу, что ребята о чем-то молчат, а, значит, уже заинтересовали меня. Может, это они подожгли склады? Просто так, из молодецкой удали. А сторож Чапырки полез тушить, да по пьяни не справился и сгорел…
— Что можете рассказать о пожаре?
— Сидели. Играли. Выпивали… мы взрослые, имеем право. Загорелось. Приехали пожарные. Потушили.
— Сухо.
— А воды я вам предложить не могу. Что видели — то рассказали.
— Рассказал.
— Что?
— Рассказал. Ты. Один. А твои приятели?
Я посмотрел на девчонку, которая сидела рядом со мной, прямая как штык, стараясь одновременно и не коснуться меня и не отодвигаться слишком уж явно.
— Я ничего не видела, — быстро ответила та.
Мой взгляд обвел остальных. В ответ я услышал все то же: «Нет, ничего, не видели».
— Ну что ж, — я встал, — Ничего так ничего. Приятно было познакомиться, Стрелок. Не так уж и часто в наше время встречаются такие ребята как вы: музыкальные, изобретательные, самостоятельные… Взрослые. Честные. Только запомните, ребята: я не люблю разочаровываться в людях.
Стрелок не выдержал и отвел взгляд.
— Так что, если вы вдруг вспомните что-то интересное о том вечере — можете прийти ко мне и рассказать. В любой момент. Поручик Челковки. Александар Челковки.
Я коснулся пальцами фуражки и выбрался из кустов.
— Товарищ поручик! Товарищ поручик!
Я обернулся. Кто-то за моей спиной пытался кричать задыхающимся шепотом. Кто-то бегущий за мной со стороны светящихся в темноте желтыми прямоугольниками старых домов.
Странно. Кто бы это…
— Товарищ поручик!
Вдвойне странно. Странно увидеть, как к тебе приближается девушка, которую ты оставил пять минут назад совершенно в другой стороне. Это же одна из компашки Стрелка. Если бы она решила рвануть за мной — то выбежала бы ко мне справа, со стороны пустыря… а, ну да. Если бы она решила догнать меня так, чтобы об этом не узнали ее приятели — тогда именно так бы все и выглядело: «Ребят, чёт мне холодно стало, пойду домой…» Дойти до кустов на противоположной стороне пустыря, под их прикрытием перебежать к дороге, чтобы не заметили — и догнать меня.
— Товарищ поручик…
Запыхалась, бедолага. Короткие светлые волосы, глаза накрашены темными тенями так, как будто тушь от ресниц размазалась после долгой и бурной ночи. Джинсовая курточка до пояса, короткая клетчатая юбка-плиссе, темные чулки чуть выше колена, между краем юбки и резинкой чулок белеет кожа…
Так, поручик, держи себя в руках!
— Александар, — коротко сказал я.
— Любица. Любица Ружка, — она ухватилась за мое плечо, тяжело дыша.
— Слушаю тебя, Любица. Ты же бежала за мной не для того, чтобы представиться, верно?
— Да… уф… да. Стрелок сказал, что мы не будем помогать милиции, но… Я так не могу! Там же человек погиб!
— Это вы?
— Что? Нет! Просто… Мы кое-что видели в ту ночь. Кое-кого.
Так. Интересно.
— Кого?
Из короткого и сумбурного рассказа Любицы следовало, что вчера вечером все было тихо и спокойно, не считая стандартной драчки с пока неизвестными мне зерутами. Но, где-то примерно за полчаса до пожара…
Они уже не играли… и свет погасили… Поэтому смогли расслышать шорох за забором. Естественно, стало интересно и они вчетвером тихонько выглянули из своего убежища.
На краю забора показалась тень. Человек, чей силуэт они видели на фоне еще светлого неба, взобрался на забор со стороны склада, на секунду задержался — и спрыгнул вниз с этой стороны.
Лихой тип — в трехметровой-то высоты, в темноте. Вполне мог ноги переломать. Но неизвестному типу повезло: приземлившись, он тут же вскочил и побежал трусцой в сторону дороги. Компашка проследила за ним взглядом, потом вернулись, тихо посмеялись над тем, что это, наверное, вор, который утащил со склада бутылку вина…
— Почему только бутылку?
— В руках ничего не было. Разве что в карманах плаща, но тот слишком легко развевался.
В общем, пошутили, посмеялись — а потом загорелось.
— Как выглядел, сможешь сказать?
— Нет. Лица не видела. Темно же было.
— Рост? Комплекция?
— Ну… Высокий. Не маленький точно. На голове — шляпа. Одет в плащ. Плащ такой, необычный. Как в фильмах у ковбоев: длинный, черный… или коричневый, может, синий, темно же было…
Хм. Умненькая девочка. Не каждый очевидец сообразит сделать поправку на освещение.
— … и сверху, на плечах, типа накидки. Как у ковбоев, в общем.
— Спасибо, Любица, — искренне похвалил я девчонку, взяв ее ладонь в руку и поглаживая второй рукой, — Ты на самом деле помогла.
Потому что такой плащ я где-то совсем недавно видел. Или слышал о нем…
— Товарищ… Александар… — девчонка осторожно забрала у меня свою ладошку. Ой. Я отдернул руку, мы оба замерли в неловком смущении. Действительно, как-то неловко получилось…
И в этот момент мой мозг решил заработать и напомнил мне, кто носил плащ, точно соответствующий описанию. И, если это так, то за полчаса до пожара через забор склада перелез Чапырки.
Погибший сторож.
Тут два варианта: сторож вышел из сторожки, прошел через территорию складов, перелез через забор, потом обошел заборы вокруг — кстати, не такой уж и маленький крюк — вошел через ворота, взял фонарь и пошел на склад.
И второй: сторож взял фонарь и пошел на склад. Там уронил фонарь, начался пожар, сторож выбежал из огня, добежал до забора, перелез через него, оббежал вокруг, опять вошел на склад и там сгорел.
И то и другой — собачачий бред. Хотя…
— Любица, а больше никто через забор не перелезал?
— Нет.
— Нет или «нет, не видели»?
— Нет. Мы с самого заката сидели, часа два. Не было больше никого. Да и не так уж часто через этот забор лазают, обратили бы внимание.
Так. Версия, что сторож за кем-то погнался — отпадает. Даже если не обращать внимания на то, что он все равно зачем-то полез на склад.
Вывод? Не сторож это был.
Мало ли на свете одинаковых плащей? Кто-то в точно таком же плаще терся ночью на складе, а, значит, мог быть причастен как минимум к поджогу. А также, возможно, и к смерти сторожа. Например, сторож поймал вора, тот от испуга проломил Чапырки череп, а потом, заметая следы, поджег склад. Или воришка случайно поджег склад, уронив какую-нибудь свечку, испугался, рванул подальше, а сторож остался тушить пожар, тут ему прилетело кирпичом…
Впрочем, все это — на уровне предположения, ПОКА не подкрепленного никакими вещественными доказательствами. Я, как бы, не герой детективного романа, где каждое лыко в строку, в жизни окурок, найденный возле трупа, мог оставить не только убийца, но и случайный прохожий, куривший здесь за полчаса до убийства. В жизни каких только совпадений не бывает. Помню, рассказывали про случай, еще советских времен: нашли расчлененку — да, в советские времена это тоже случалось — а рядом валялась корзина. Решили, что части трупа принесли в корзине, начали искать хозяина… Нашли! Уж не знаю, сколько сил потратили, чтобы найти хозяина старой корзины, да только вхолостую: он оказался ни при чем, а корзинку выкинул за пару дней до убийства.
Так что — будем рыть дальше, товарищ поручик.
— Любица, хочешь, я провожу тебя до дома? — спохватился я, увидев, что девчонка уже зябко ежится. Летней ночью не так уж и жарко. Тут же спохватился еще раз и мысленно выругал за тупость — девчонка явно не хотела, чтобы ее видели со мной, сделала такой крюк, чтобы не спалиться, а я так спокойненько предлагаю ее спалить. Совсем забыл, как со своим человеком общаться, капитан? И то, что ты теперь в другом теле, в другой стране и в другом времени — не извиняет. У нас, у русских, даже смерть не является уважительной причиной. В войну один летчик-разведчик даже мертвым разведданные доставил: смертельно раненый нацарапал их на корпусе часов и упал в реку, которая текла в сторону наших.
— Не, — замотала головой девчонка, только волосы разлетелись в стороны, — Я сама. Тут все свои, кто меня обидит.
— Ну, беги.