Правда, этой догме была суждена короткая жизнь. В 1950 году, когда было опубликовано второе издание этой книги, власть догмы оставалась непоколебимой, по крайней мере для широкой публики. В 1949 году русские сняли новый «документальный» цветной фильм, и в июне 1950 года он был показан в восточном секторе Берлина. Фильм назывался «Падение Берлина»[35]. Режиссером фильма стал М. Чиаурели, а главной его характеристикой – безудержное, льстивое и тошнотворное преклонение перед Сталиным, который тогда был еще жив и находился в апофеозе своей славы и власти. Но в одном отношении фильм отклонился от прежней сталинской ортодоксальности. Согласно фильму, Гитлер уже не бежал в Испанию или Аргентину, а покончил с собой в бункере имперской канцелярии, как об этом было сказано в моей книге.
Что же могло послужить причиной такого крутого и необъяснимого поворота, этой внезапной перемены в линии партии? Опросы недавно вернувшихся из России пленных позволяют в какой-то степени ответить на этот вопрос. Дело в том, что после первого поворота этой линии, то есть после 9 июня 1945 года, сцена и действующие лица этого спектакля были перемещены из Германии в Россию. К концу августа в Москву прибыло все, включая главный реквизит драмы – обугленные и разложившиеся останки фюрера[36]. Свидетели, бывшие ранее военнопленными, стали политическими заключенными, и как таковые были переведены в Лубянскую тюрьму, при этом они были лишены возможности общаться друг с другом. В тюрьме находились Баур и Раттенхубер, Менгерсхаузен, Эхтман, Линге, Гюнше и другие. Все они входили в так называемую «группу имперской канцелярии». После того как вся сцена была воссоздана в Москве, их стали по отдельности методично допрашивать. Их заставили собственноручно написать подробный рассказ о личных впечатлениях от последних дней в нацистском Берлине. Заключенные устало повторяли одни и те же факты, о которых они уже говорили в Берлине. Но русские долго не верили их показаниям. Так как Баур был личным пилотом Гитлера, русские обвинили его в том, что он либо сам доставил фюрера в безопасное место, либо организовал его вылет из Берлина. Не находится ли Гитлер в настоящее время в Испании или Аргентине? Обвинения были выдвинуты и против Раттенхубера, начальника охраны Гитлера, – обвинения в подготовке бегства фюрера на подводной лодке в Аргентину. В качестве пунктов назначения всегда фигурировали Испания и Аргентина, как Сталин утверждал уже в мае 1945 года. Однажды, после того как Раттенхубер в очередной раз повторил те же факты, что и прежде, следователь сказал: «Пожалуй, хватит валять дурака. Достаточно этих сказок, говорите правду». В конце концов, после года непрерывных допросов, у Баура сложилось впечатление, что недоверчивость следователей начинает подтаивать. Потом летом 1946 года в этой мрачной, нескончаемой, неторопливой и сводящей с ума русской комедии была разыграна еще одна сцена.
«Группу имперской канцелярии» внезапно собрали и вывезли из тюрьмы. Без всяких объяснений их посадили в поезд и отвезли на аэродром, откуда самолетом доставили в Берлин. Потом группу отвезли в имперскую канцелярию и заставили во всех деталях разыграть сцены смерти, сожжения и захоронения Гитлера[37]. Этот мрачный следственный эксперимент, кажется, наконец убедил русских. Во время пребывания группы в Берлине немцам даже пообещали показать останки фюрера; правда, это обещание так и не было выполнено. Удовлетворившись результатами расследования, русские теперь принялись за уничтожение улик. Свидетели были увезены обратно в Россию и распределены по разным тюрьмам: некоторых отправили в Заполярье, других – на Урал. Русские опустошили имперскую канцелярию, а бункер взорвали. Что касается трупа Гитлера, который очень не хотел, чтобы его тело попало в руки к большевикам, которые, как он опасался, могут над ним надругаться, то он был опознан и спрятан от немцев, чтобы не допустить его сакрализации. Три года спустя одного немецкого заключенного привезли с Урала в Лубянскую тюрьму и, показав ему фотографию обугленных останков Гитлера и Евы Браун, спросили, может ли он их опознать. Немец не смог этого сделать, сказав, что для опознания должен посмотреть сами трупы. «Значит, вы не верите, что трупы находятся в Москве?» – спросил его следователь. Заключенный ответил, что не верит. Тогда ему сказали следующее: «Тело Гитлера лучше сохранится у нас, чем в могиле под Бранденбургскими воротами. Мертвые могут быть опаснее живых. Если бы Фридрих Великий не был похоронен в усыпальнице в Потсдаме, то немцы не развязали бы так много войн в течение двух последних столетий. Немцы любят святых мучеников!»[38] Но этого мученика немцам получить было не суждено. Несмотря на то что некоторые мои выводы оказались поколебленными новыми данными, одно мое замечание оказалось весьма проницательным: «Подобно Алариху, тайно погребенному под руслом Бусенто, труп современного врага рода человеческого никогда не будет обнаружен».
Таким образом, преодолев в конце концов свое недоверие и вопреки официальным предубеждениям, русские, по существу, приняли версию последних дней Гитлера в том виде, в каком она изложена в настоящей книге. Методы расследования и источники данных были у русских иными; расследование было абсолютно и, как мне представляется, неоправданно независимым. К окончательным выводам они пришли медленно и приняли их неохотно. Однако эти выводы совпали с моими. Такая согласованность результатов, и при таких обстоятельствах, кажется мне сильнейшим аргументом из всех, на которые я мог надеяться рассчитывать, если бы я, конечно, нуждался в подтверждении умозаключений, достигнутых рациональными методами. Вскоре даже немецкий суд счел доказательства настолько убедительными, что уже в мае 1956 года официально признал Гитлера мертвым[39].
Выше я упомянул, что русская версия «по существу» совпадает с моей, но должен признать, что есть одна деталь, по которой они различаются. В своем заключении о смерти Гитлера, так же как и в вышедшем позднее фильме, русские утверждали, что Гитлер покончил с собой, приняв яд. 5 июня 1945 года офицеры штаба Жукова говорили, что русские врачи после исследования трупа Гитлера установили, что он умер от яда. В фильме было показано, как Гитлер принимает внутрь капсулу с ядом. Я же утверждал, что Гитлер покончил с собой выстрелом в рот. Так как тело Гитлера находилось не в моем распоряжении, а в распоряжении русских, они, конечно, имели больше возможностей установить истинную причину его смерти. Однако ни одно из их свидетельств нельзя считать авторитетным и обоснованным даже косвенными доказательствами. Первые заявления, сделанные до 9 июня 1945 года, были неофициальными и полученными из вторых рук; мало того, они содержали массу неточностей – по крайней мере, по форме, в какой они делались. Снятый русскими фильм вообще является образчиком откровенной пропаганды, изобилующим тенденциозными искажениями. Этот фильм не имеет никакого отношения к научному документальному кино. В такой ситуации наилучший выход – это оставить в стороне подобные заявления и заново исследовать имеющиеся доказательства.
Первым свидетелем, попавшим в руки следствия в 1945 году, стал личный шофер Гитлера Эрих Кемпка. Он сумел бежать из осажденного Берлина и был взят в плен американцами. На допросе он показал, что сразу после смерти Гитлера Гюнше, осмотревший тело первым, сказал, что Гитлер покончил с собой выстрелом в рот. Это, конечно, косвенное доказательство; однако Кемпка добавил, что во время выноса тела Евы Браун во двор имперской канцелярии он лично заходил в кабинет Гитлера и видел лежавшие на полу два пистолета – вальтер калибра 7,65 и вальтер калибра 6,35. Семь месяцев спустя эти показания были подтверждены и дополнены руководителем гитлерюгенда Артуром Аксманом, который скрывался в Баварских Альпах и, таким образом, не мог контактировать с Кемпкой. Аксман утверждал, что был одним из первых, кто вошел в кабинет непосредственно после самоубийства Гитлера. «Войдя, мы увидели фюрера, сидевшего на диване. Рядом с Гитлером сидела Ева Браун, положив голову на его плечо. Фюрер сидел, слегка наклонившись вперед, и с первого взгляда было понятно, что он мертв. Челюсть его отвисла, на полу, перед ним, лежал пистолет. С обоих висков текла кровь, рот был запачкан кровью, хотя, в общем, ее было немного… Думаю, что Гитлер сначала принял яд, а затем выстрелил себе в рот. Сотрясение, вызванное выстрелом, стало причиной появления крови на висках фюрера».
Таковы были свидетельства, доступные мне в 1946 году. Теперь они дополнены показаниями Линге и Менгерсхаузена, которые, проведя десятилетие в русском плену, не имели возможности общаться ни с Кемпкой, ни с Аксманом. Линге был непосредственным свидетелем: он тоже вошел в кабинет Гитлера сразу после его самоубийства, и именно Линге выносил тело во двор имперской канцелярии. Согласно его рассказу, войдя в кабинет, он увидел «мертвого Адольфа Гитлера, который почти прямо сидел на кушетке. На правом виске была видна круглая рана размером с серебряную марку, откуда на щеку тонкой струйкой стекала кровь». Подтвердив, таким образом, показания Аксмана, Линге далее подтвердил и показания Кемпки: «Один пистолет, вальтер калибра 7,65 мм, выпавший из его правой руки, лежал на полу. Приблизительно в метре от первого пистолета лежал второй – калибра 6,35 мм»[40]. К этому можно добавить свидетельство Менгерсхаузена, который утверждал, что, когда ему месяц спустя показали останки тела Гитлера, в его голове было видно пулевое отверстие. Менгерсхаузен был уверен, судя по состоянию головы в момент осмотра, что Гитлер выстрелил себе в голову, а не в рот, как написал я. Отверстие в виске показалось ему входным, а не выходным. Если бы Гитлер выстрелил себе в рот, говорит Менгерсхаузен, то давление пороховых газов неизбежно сломало бы ему челюсти, которые в действительности остались целыми. Я, поскольку не являюсь специалистом в этих вопросах, обратился к экспертам, которые дали настолько противоречивые заключения, что я решил оставить в стороне этот вопрос. Однако все свидетельства говорят о том, что, хотя Гитлер, согласно предположениям Аксмана, принял также и яд