Макаркино лицо осветилось искренней радостью.
— Татьяна Александровна, Танечка! Я вам так благодарен! Вы меня спасли.
Вы сняли тяжкий груз с моего сердца. — Руки он при этом прижимал к пиджаку в области желудка. Впрочем, кто их, кафешников, разберет, может, сердце у них именно там и находится. Я ощутила легкое раздражение. Наверное, отсутствие признательности к работодателям — явление весьма распространенное. Есть у меня один знакомый, зарабатывающий на хлеб починкой иномарок, так он каждого владельца забугорной игрушки считает своим потенциальным врагом.
— Не радуйтесь. Я только туда и обратно.
— О! Очутившись там, вы не захотите возвращаться так скоро.
И он опять заладил про свежий воздух, сауну и грибные места. Словно я еду не похитителей искать, а дачу покупать. Слово «покупать» перевело мои мысли в иное русло. У моей порядочности был один минус: пока я официально не взялась за расследование, гонорара мне не полагалось. Сам Макарка осуществлять свои грандиозные планы по моему обогащению не торопился. Люди такие непонятливые, а к расставанию с деньгами их надо готовить заранее. Я прокашлялась, шмыгнула носом и спросила:
— Ехать далеко?
— Ах, да, я же не сказал, — засуетился Макарка. — Полтора часа по шоссе до поворота на Мокеевку. Вообще-то дача рядом с Сухой Балкой, но там дорога идет полем. Хотя, конечно, так быстрее. В общем, на любителя. Запутаться невозможно. Я вам план нарисую. Сейчас позвоню Вовану' — это охранник, предупрежу.
— Значит, далеко. Бензина много уйдет… — я задумчиво покачала головой и посмотрела в окно.
Макарка намека не понял и на сей раз и несколько опешил. Пришлось продолжить:
— А он все дорожает.
— Конечно, конечно! Все расходы я беру на себя, — уяснив, в чем дело, заверил меня наконец Макар. Он извлек из кармана кожаное портмоне, и, о чудо, на свет появились две сотни баксов. — Это на бензин. Берите самый лучший, лишь бы поскорее добраться до места. Если мы придем к окончательному соглашению, то, думаю, оба останемся довольны. О еде заботиться не придется. Анночка, жена охранника — потрясающая стряпуха. — Он собрал пальцы щепотью и причмокнул. — Давно хочу перетащить, ее сюда, в кафе. Вы будете чувствовать себя, как в санатории. Там недалеко соснячок, воздух в нем — закачаешься. А какие маслята!
Ну, опять начинается рекламная кампания!.. — Ладно, не буду терять времени. — Я поспешно вскочила, уронив себе на ногу стул.
Не лучшее начало дела. Ну и пусть, когда «неожиданные милости» похрустывают в кармане, от «решительных перемен» перестаешь ждать «серьезных осложнений».
Глава 3
Осенние дожди размыли дорогу, затопили колеи, превратили растертую шинами до состояния пыли землю в липкую жижу. С моей стороны полнейшим безумием было ехать напрямик, по проселочной дороге. Машина цеплялась брюхом о кочки, ревела и рычала, то ли от обиды, то ли от попадающей в глушитель воды. Колеса постоянно пробуксовывали. Поднимающиеся грязевые брызги плотной кисеей закрывали стекла. От ветра и лучей неяркого солнца они быстро подсыхали, и усилиями одних «дворников» очистить лобовое стекло было невозможно. Приходилось время от времени останавливаться, высовывать до предела руку и возить тряпкой по стеклу: вылезти из машины мне просто не хватало мужества.
О внешнем виде моего средства передвижения даже думать не хотелось.
Когда довезу машину до мойки, она превратится в сплошной комок земли, и возвращать ее к прежним формам и цвету придется отбойным молотком. Во сколько же мне это обойдется? И почему я не поехала в объезд? Вот заглохнет сейчас мотор, что тогда?
Мотор не заглох. Вскоре я подрулила к Макариной даче — трехэтажным хоромам из красно-белого кирпича. С вершины холма открывался потрясающий вид на Волгу. Ниже по склону дачный поселок постепенно переходил в деревню. По сравнению с каменными дачами, одноэтажные, в большинстве своем деревянные домики смотрелись бедными родственниками. Чуть поодаль начинались обещанные грибные лески.
У решетчатых ворот меня поджидал Вован — охранник. Я въехала во двор и остановилась. Вован, хмыкнув, критически осмотрел машину.
— А ты рисковая. Большинство предпочитает по асфальту. Вылезай.
Я подчинилась и встала рядом с ним, глядя на свою «девятку». И в самом деле рисковая.
— Уже приехали! Как вы быстро! — от дома к нам спешила пухленькая женщина, месяцев этак на седьмом беременности.
Она увидела мою машину, ойкнула, а потом рассмеялась, прижимая ладони к щекам.
— Макар вас разве не предупредил? После дождя напрямик не проедешь.
Застрять могли, неделю бы потом машину выволакивали.
Я чихнула, отрицательно помотав головой, размышляя о людской подлости.
Анночка шарахнулась от меня, даже не успев убрать улыбку с лица. Все воспринимали меня в этот день не иначе как тайное бактериологическое оружие массового поражения. Скорей бы выздороветь.
— Заходите в дом. Стол накрыт, — скомандовал Вован, не обращая внимания на смущение жены. — Машину я из шланга ополосну и в гараж загоню. И тебе, Аня, нечего на ветру стоять. Марш на кухню.
Стол ломился от простой, но сытной еды.
— Все продукты свежие, деревенские, — сообщила мне Анночка, стараясь держаться на максимально допустимом приличиями отдалении. — Пироги с капустой и с яблоками. Хорошо опару загодя поставила. Как Макар позвонил, я сразу напекла.
Есть мне не хотелось. Проклятое горло! Я платонически обозрела жирную густую сметану, рассыпчатый творог, головку домашнего сыра, розовое прозрачное сало и жареные свиные ребрышки с картошкой. На плите дымился украинский борщ.
Ничего, буду утешаться мыслью о том, что берегу фигуру. Скоро стану изящной, талия — осиной, пальцы, как у пианистки, кожа прозрачной, появятся синяки под глазами и начнет шатать от ветра. Подумав так, я расстроилась еще больше.
— Чаю попейте, с медом, — жалостливо предложила Анночка. — И рыбку берите. Вовочка вчера сам поймал. Где ж вас так прихватило?
— Самой интересно, — буркнула я, зачерпывая ложкой светлый липовый мед.
— Ничего, поживете здесь… — Анночка замялась, ей, видно, совсем не хотелось, чтобы я со своим гриппом-ОРЗ-ангиной околачивалась рядом с ней и ее будущим ребенком. — Поживете с недельку, быстро на ноги встанете. Сейчас Вовочка придет, мы посидим. Вы с ним полечитесь. — Она выставила на стол большую бутылку с первачом.
— Я работать приехала, — просипела я, ковыряя вилкой картошку.
Анночка, глядя в сторону, продолжала:
— А к вечеру баньку истопим. Макар сказал, чтобы все по высшему разряду. Комнату велел вам гостевую выделить. Мы-то тут рядом, в пристроечке живем.
— Мне компьютер искать надо. Что вы знаете о краже? — я подавилась и закашлялась.
Анночка терпеливо переждала мой приступ.
— Вы об этом лучше с Вовочкой поговорите. Он вам доходчивее объяснит.
Попробуйте варенье. Оно из облепихи. Полезное, говорят.
— Где вы были в момент похищения компьютера?
— Да где же мне быть? При муже была. Ой! Совсем забыла! — она всплеснуларукамии, переваливаясь, куда-тозаторопилась.
Я насторожилась. Вот оно! Сейчас всплывет что-нибудь интересное, какая-нибудь важная деталь, проливающая свет… Но додумать я не успела.
Анночка появилась в дверном проеме, обнимая двухлитровую банку.
— Грибочки-то не достала. Обязательно попробуйте. Грузди квашеные. Если понравятся, я рецепт дам. У нас тут такие места грибные. Полегчает вам, обязательно сходите, пособирайте. Вовочка у меня такой грибник знатный.
Ох, не могу больше! Скоро от слова «грибы» буду подскакивать, как павловская собачка от удара током, и лаять. Быстренько переводим тему.
— Вы кого-нибудь подозреваете в краже?
Анночка подняла на меня светло-карие спокойные глаза и задумалась, как я по наивности надеялась, над моим вопросом. Постепенно ее лоб пересекла тонкая вертикальная морщинка. Какая-то мысль заняла Анночку чрезвычайно. Она внимательно посмотрела на меня и недоверчиво покачала головой. Я внутренне напряглась. Ну, давай же. Давай!
— Я подумала… — нерешительно начала Анночка.
— Ну? — я почти вскрикнула.
— Вы стрелять умеете?
— Ну… — я поразилась, неужели все так серьезно.
— В субботу все наши, — застенчиво сообщила Анночка, — на охоту собираются. Может, вы тоже хотите? Если поправитесь, конечно, — торопливо добавила она. — Весело будет, не пожалеете. Я-то сейчас не могу, иначе обязательно бы пошла.
Она погрустнела.
Я чуть было не завыла от разочарования. Ну и послал бог дурищу. Недаром говорят, что у беременных мозг на треть не функционирует. Ладно, попытаюсь еще раз.
— Вы не ответили на мой вопрос.
— Какой вопрос? — простодушно удивилась Анночка.
— Вы кого-нибудь подозреваете?
— Ах, вы об этом… — она поморщилась, будто я затронула неприличную тему. — Вы лучше с Вовочкой поговорите. Он меня бережет. — Она любовно погладила большой живот. — Всего не сообщает, чтобы не расстраивать. Что ж вы ничего не едите? И так худая, как рыбий скелет, откуда уж здоровью взяться? Не обижайте меня, — она улыбнулась. — Я вам сейчас молочка налью.
Ну и как мне прикажете вести следствие? Вован явился через час. К этому моменту я успела прослушать добрый десяток рецептов заготовки грибов и консервирования баклажанов, столько же — по улучшению вкусовых качеств рыбы да вдобавок кучу местных сплетен. И выпить ведро чая. В общем, убедилась в том, что жизнь в деревне, как твердит реклама, приятна и нетороплива. До тех пор, пока не выяснишь, что удобства во дворе, а чаю выпито слишком много.
Недавно чистая рубашка Вована была покрыта глубоко въевшейся грязью. Не иначе, ополаскивание моей тачки оказалось делом трудным и требующим гражданской самоотверженности.
Еще час я потратила, наблюдая, как Вован поглощает пищу, а Анночка хлопочет около него. Занятное зрелище, но меня начало клонить в сон. Когда священнодействие было закончено, я уже вовсю клевала носом. Анночка предложила отвести меня в мою комнату. Неплохо было бы поспать после обеда, но не за тем я здесь, напомнила я себе.