Я всю дорогу мучительно думала, что скажу дома, появившись только утром, а ты рыцарски сопровождал меня, и я не знала, что ты не менее напряженно сочиняешь версию, объясняющую дежурному по училищу самовольную отлучку. Ведь тебе еще надо было вернуться на Васильевский остров…
…Пишу, не зная, доходят ли мои письма. Я так давно уже ничего не получаю от тебя и все-таки пишу, пишу каждый свободный час, просто потому, что мне сейчас, как никогда, необходимо говорить с тобой. Вот уже второй месяц я радист в штабе ПВО. Видишь, пригодился мой радиотехнический факультет. Здесь же и живу на казарменном положении. Домой хожу только в надежде найти вдруг в ящике твое письмо.
Ты бы сейчас, наверное, не узнал нашего города. Можно привыкнуть ко всему: к тусклым коптилкам в домах и багровому зареву ночных пожаров на улицах; к забитым досками витринам магазинов и распахнутым настежь окнам квартир, обитатели которых ушли еще летом и так и не вернулись обратно; к сугробам на улицах; к неподвижным, застывшим на рельсах трамваям…
Но есть то, к чему нельзя привыкнуть, если даже увидеть сто тысяч раз.
Вереницы людей с ведрами, медленно подымающихся по обледеневшим ступенькам набережных. Детей, запряженных в салазки, и страшный груз на них. Картины куда кошмарней тех, что придумала когда-то фантазия Питера Брейгеля-старшего…
А над всем царит стук метронома. В детстве, когда меня учили музыке, я ненавидела эту монотонную отсчитывающую счет пирамидку. Как будто чувствовала, что через несколько лет этот безобидный прибор будет ежечасно напоминать своим стуком о грозящей опасности…
И все-таки он прекрасен, наш город, даже в эту страшную зиму. Помнишь?
Люблю зимы твоей жестокой
Недвижный воздух и мороз…
Боже, как мне не хватает тебя!..
…Вновь вынужден настоятельно требовать моего перевода в любой действующий флот. Согласен на использование в любой должности…
Р е з о л ю ц и я: Напомните старшему лейтенанту Газиеву: на флоте у командования не требуют, а просят. В просьбе о переводе отказать.
Контр-адмирал (Подпись.)
…Капитан-лейтенант Газиев Ф. М. за время службы на подводной лодке «Щ-612» зарекомендовал себя знающим, требовательным и исключительно волевым командиром. Успешно сдал зачеты на самостоятельное управление кораблем в надводном и подводном положении. Хорошая военно-морская подготовка, ярко проявляющаяся личная инициатива, способность быстро ориентироваться в сложной обстановке позволяли ему принимать быстрые и правильные решения при выполнении лодкой заданий командования.
Товарищ Газиев во время пребывания командира «Щ-612» в отпуске исполнял обязанности командира корабля. В этот период экипаж подлодки дважды удостаивался благодарностей командования за успехи в боевой подготовке.
Собственные действия капитан-лейтенанта Газиева неоднократно отмечались благодарностями командования дивизиона, бригады и флота.
Капитан-лейтенант Газиев беспредельно храбр. Политически грамотен. Родине и Коммунистической партии предан.
К числу недостатков тов. Газиева следует отнести излишнюю вспыльчивость, некоторую резкость в обращении с товарищами. Однако это не мешает ему пользоваться заслуженным авторитетом у командиров и краснофлотцев экипажа подлодки.
Считаю, что капитан-лейтенант Газиев Ф. М. вполне готов к самостоятельному командованию подлодкой и выполнению ответственнейших заданий командования.
Командир ПЛ «Щ-612» капитан третьего ранга К. Шухов.
Июль 1942 года.
§ 1. В соответствии с директивой Главного штаба ВМФ сформировать третий дивизион в составе бригады подводных лодок, в который включить вступающие в строй подлодки типа «С».
§ 2. Присвоить подводным лодкам упомянутого выше третьего дивизиона номера «С-711», «С-712», «С-713», «С-714», «С-715», «С-716» и поднять на них Военно-Морские флаги Союза Советских Социалистических Республик.
§ 8. Назначить командиром подводной лодки «С-716» капитан-лейтенанта ГАЗИЕВА Фахри Мустафаевича.
30 июля 42 года. Вчера Газиев поднимал флаг на новой лодке. Редактор послал меня сделать репортаж, хотя вряд ли удастся его дать в газете при цензуре военного времени.
«С-716» недавно сошла со стапелей и только что закончила ходовые испытания. Строили «эски», как никогда, быстро, в невиданно сжатые сроки. Война не ждет.
Я всегда любуюсь Газиевым. Порывистый, с тонкой черточкой усов на смуглом лице, он даже на мостике подводной лодки похож на горца, объезжающего лихого кабардинца. И в то же время он моряк, моряк по призванию, по духу, самая что ни есть флотская косточка.
Я видел, какими глазами смотрит он на свою новую лодку. Не каждый мужчина так глядит даже на любимую женщину. Впрочем, «С-семьсот-шестнадцатой» грех не залюбоваться.
Непривычно длинный корпус гладко «зализан». Мягкие обводы боевой рубки. Широкая верхняя палуба покрыта тиком. Впервые вижу такое покрытие. Обычно верхняя палуба подлодки — голый металл. Тик очень красив, а главное, он тяжелее воды. Если покрытие разобьет бомбежка, то куски дерева пойдут ко дну и не выдадут врагу местонахождения лодки. Газиев рассказал мне, какой бой пришлось выдержать с флотскими химиками за это украшение.
Химики требовали снять дерево во что бы то ни стало. Дескать, в случае химической атаки дерево трудней дегазировать, чем металл. Командиры подлодок убеждали, что будут воевать под водой, а там не то что химия, а сам черт не страшен. Но химики упорно стояли на своем. Остальные командиры плюнули, отступили, заменили тик сталью, а Газиев уперся, вызвал начальство и… отстоял палубу!
«Какой же джигит снимет наборную уздечку с любимого коня!» — смеется он.
Газиев любит щегольнуть своим горским происхождением. Но разговаривая с ним, с трудом веришь, что этот высокообразованный моряк всего десять лет назад почти не говорил по-русски…
Накануне я прошел на «С-716» из залива, где проходили испытания, до базы бригады подводных лодок.
Оказывается, я еще не забыл своей службы на Черном море и в пути даже пытался выполнять обязанности штурмана. Правда, «С-716» не сравнить со старушками, на которых я служил когда-то. Скорость, мощность двигателей, вооружение — все иное.
Газиев продемонстрировал мне, как лодка «висит на перископе». Точность дифферентовки поразительна. Вся громада корабля весом более тысячи тонн уравновешивается под водой лишь положением перископа.
Газиев опускал перископ, и лодка тут же послушно начинала погружаться. Стоило поднять перископ — и субмарина так же послушно всплывала!
Она слушалась командира в самом деле, как надежный, добрый конь.
В надводном положении прошли мимо пирсов судостроительного завода, где почти сорок лет назад, во время русско-японской войны, еще в давние времена, собирали первые на Дальнем Востоке подлодки. Их перевезли из Петербурга по железной дороге на платформах. Одна из них — «Сом» — совершила первую в истории русского флота боевую атаку на корабль врага…
Утро сегодня выдалось как по заказу: солнечное, безоблачное. На торжество приехали рабочие, шефы.
На палубе «С-716» выстроилась команда. Командир бригады зачитал приказ.
На сигнальной вышке штаба поднят бело-красный «исполнительный». На всех кораблях, стоящих на рейде, поднялись ответные вымпелы.
— На флаг и гюйс смирно!
«Исполнительный» пополз вниз. Ровно десять часов. Над бухтой несется медноголосый хор корабельных рынд. Бьют склянки.
— Флаг, гюйс и стеньговый флаг поднять! — командует вахтенный.
Побледневший от волнения Газиев у кормового флагштока. О, как хорошо понимаю я, что творится сейчас в душе человека, впервые поднимающего флаг «своего» корабля!
Оркестр грянул «Интернационал». По флагштоку медленно поползло шелковое бело-голубое полотнище с пятиконечной звездой, серпом и молотом…
Черт его знает, вероятно, старею, но вдруг меня прошибла сентиментальная слеза.
Я вспомнил Испанию, городок Теруэль, белые, выжженные солнцем холмы и ребят батальона Тельмана, с пением «Интернационала» идущих в последнюю контратаку на марокканцев.
…Еще шел торжественный митинг, когда к пирсу подбежал посыльный и вызвал командира и комиссара бригады. Они тут же встревоженные ушли. Что-то случилось…
1 августа. К сожалению, я оказался прав. Вчера произошла трагическая, до нелепости невероятная история. Во время учебного погружения давлением воды неожиданно выбило кингстон на «Щуке» Шухова. Вода хлынула в лодку. Струсивший матрос-первогодок, находившийся в аварийном отсеке, спасая себя, отдраил переборочную дверь. Вода устремилась в соседний отсек. Лодка легла на дно на большой глубине. Вода затопила три отсека. Всплытие стало невозможным. Команде пришлось спасаться через торпедные аппараты.
Говорят, Шухов отказался покинуть лодку, но ему стало плохо, и товарищи, надев на него кислородную маску, вытащили чуть ли не силой командира на поверхность. Какое страшное несчастье! Ничего бы не случилось, не окажись в команде одного труса. Спасая себя, он едва не погубил всех. Что будет теперь с Костей Шуховым? Говорят, после госпиталя его ждет трибунал…
…Рассмотрев в закрытом судебном заседании дело по обвинению бывшего командира подводной лодки «Щ-612» Шухова Константина Петровича, признал его виновным… …и приговорил к десяти годам лишения свободы.