— Кто просил?
— Не могу сказать.
Александр Семенович нахмурился, но настаивать не стал. А я продолжила изучать другие фото. Пятая фотография мне тоже ни о чем не сказала. А вот на шестой карточке я с удивлением обнаружила женщину, да, именно женщину, на всех предыдущих фотографиях были запечатлены девушки, а тут — взрослая женщина. Да, ухоженная, да моложавая, но точно зачительно старше остальных.
— Как-то она сюда не вписывается. — произнесла я. Майор глянул на фото и опять принялся листать папку с документами.
— А эта, кстати, последняя жертва. Найдена сегодня утром у мусорного контейнера рядом с салоном красоты. Карпович Зоя Владимировна…
— Что? — удивилась я, чувствуя обжигающий холодок в пальцах рук.
— Тоже знакомая?
— Не моя. — Положив фото к остальным, ответила я. — Старая знакомая родителей. Она училась вместе с мамой… Кстати, по слухам, бывшая валютная проститутка.
— Знаешь, а ведь это и объединяет всех жертв. — задумчиво произнес Александр Семенович. — Судя по описаниям неизвестных и по данным на установленных — все они дамы легкого поведения… Вот! — стукнув по столу рукой, возбужденно воскликнул майор. — Вот и зацепка, которая может привести нас к убийце.
Ответить на эту реплику я ничего не успела, в дверь постучали. Майор крикнул "заходите" и тут же в кабинете появился капитан Смирнов.
— Вызывали? — спросил он.
— Где ты ходишь? — возмущенно спросил Александр Семенович у Кости.
— У меня сегодня выходной. — виновато ответил он.
— А у нас новое дело. Из соседнего района передали. Принимай. — сказал майор, протягивая капитану папку.
— Так точно. — кивнул Костя, забирая документы. — Разрешите идти изучать?
— Сначала разрешу тебе проводить Йоланту Андриусовну до дома.
— Слушаюсь. — кивнул Костя и бросил на меня мимолетный и очень странный взгляд. Немного оценивающий, смущенный и даже слегка восхищающийся. Я, забирая со стола принесенную с собой фотографию, поднялась с места и шагнула к двери.
— Лана, — ласково позвал меня майор. Я обернулась. — Спасибо тебе.
Я лишь кивнула в ответ.
Когда мы вышли на улицу, там уже начало темнеть, но не из-за времени, а из-за сгущающихся темных туч. Неужели Микас и здесь оказался прав и у нас град со снегом намечается?
— Ты же знаешь, что там за новое дело? — спросил меня капитан. Я кивнула. — В двух словах не расскажешь?
В два слова я, конечно же, не уложилась. Рассказала Смирнову все что знала про дело, раз он все равно это в бумагах прочтет, и сообщила про опознанную мной мадемуазель Беллу. А еще упомянула про последнюю жертву.
— Надо же, — в конце добавила я, — Как бывает. Только вчера про нее вспоминала и нате вам — женщину убили.
— Может ты просто почувствовала что с ней что-то случится или же… Хотела этого? — предположил Костя.
— Как такое можно хотеть? — удивилась я. — Женщину жестоко убили, а перед этим не менее жестоко отымели чем-то инородным…
Мы свернули на тропинку, ведущую через сквер к нашим домам, и капитан Смирнов вдруг спросил:
— Почему они это делают?
— Кто и что? — не поняла я.
— Маньяки. Почему они убивают?
— Откуда ж я знаю…
— Ну ты же была в телах некоторых из них… Что они чувствуют?
Я задумалась. Посмотрела по сторонам, чувствуя как на меня накатывают посторонние эмоции.
— Возбуждение. — ответила я. — Причем — у всех оно разное и от разного. Вот Портного, например, возбуждала мысль что он всемогущ и подобен Богу… Кого-то возбуждает сопротивление, чем больше жертва сопротивляется, тем больше возбуждается душегубец… Кого-то возбуждает мысль что убивая того или иного человека он делает этот мир чище и лучше…
— Но… Есть же какие-то причины? Что людей сподвигло на это?
— Знаешь, я думаю, что все таки это болезнь… Это же не нормально лишать жизни себеподобного. Даже хищные животные друг друга не убивают. Я еще могу понять убийство в состоянии аффекта или из-за самообороны, но когда человек сознательно идет убивать — он просто болен… А еще, знаешь, я где-то читала, что все маньяки, хоть этого жутко и боятся, но подсознательно хотят быть поймаными.
— Почему?
— Некоторые желают таким образом, как бы это странно не звучало, прославиться, а некоторые хотят чтобы их остановили…
Тут задумался идущий рядом капитан, привычно сунул руки в карманы и отрешенно посмотрел вперед.
— Ты права, есть такое. — заговорил он. — Судя по допросам, на которых я присутствовал, большинство как раз желают прославиться. Показать всем свое превосходство. Они часто требовали журналистов, и на допросы и на следственные эксперименты… — Костя резко опустил глаза и смотря себе под ноги тихо поинтересовался:
— А как ты думаешь, если это болезнь, то она лечится?
— Наверно если только пожизненным заточением в психушке, — хохотнула я. — Ты не у того спрашиваешь, Кость, во первых, я не сильна в психиатрии, а во вторых — я сама не совсем здоровый человек, у меня и карточка в психдиспансере имеется.
— Я в курсе, — спокойно кивнул Костя. Я удивленно на него посмотрела, а он, так и не отрывая глаз от своих ботинок, пояснил. — Я читал твое личное дело.
— А где ты его взял?
— В кабинете Александра Семеновича.
— А, то есть и он в курсе… — фыркнула я.
— Весь отдел в курсе. — ответил капитан задумчиво. — Они считают тебя ненормальной. Но безусловно полезной.
— Ты тоже считаешь меня ненормальной? — поинтересовалась я
— Нормальность — это понятие относительное. — глубоко вздохнув, философски подметил Константин.
Тут мы дошли до панельного дома с магазинами. Костя вдруг затормозил и посмотрев на вывески, спросил:
— За лекарством пойдешь?
Я тоже посмотрела в сторону магазинов, вдруг понимая что в продуктовый заходить мне не надо. Не надо и все.
— Неа, сегодня я не болею. — хихикнула я и покосилась на моего провожатого… Мне очень хотелось спросить у капитана, что он делал утром в Интим-магазине, но лезть в чужую личную жизнь не хотелось больше. И я решила никаких вопросов не задавать… Ну, хотя бы пока.
Обойдя дом, мы пошли дальше, ведь сегодня капитан Смирнов провожал меня до самого подъезда. Сказал что это — личный приказ начальства. Мы дошли до козырька и здесь грянул гром, сопровождающийся яркой вспышкой молнии. Костя вдруг нахмурился и болезненно потер виски.
— Голова? — спросила я. Капитан кивнул. — Сходил бы ты все таки к доктору.
— Сейчас будет некогда, меня сегодня даже с заслуженного выходного вызвали. — ответил он и посмотрел на небо, начал накрапывать мелкий дождь. — Ладно, пойду я. Спокойной ночи, Йоланта. — он впервые на мою память назвал меня по имени. Да еще как-то по особенному, с такой теплотой и нежностью. Я улыбнулась в ответ и зачем-то похлопала капитана по плечу. Он резко дернулся, отступил от меня спиной и махнув ручкой побежал в сторону своей работы. Наверно, спешил как можно быстрее изучить новое дело.
Я зашла в подъезд и начала подниматься по ступенькам, ведущим к лифтам. Наступив на предпоследнюю, я замерла на месте… Так как почувствовала, что справа, со стороны пожарной лестницы, кто-то стоит. И смотрит. На меня. Я приготовилась пугаться, но тут уловила знакомые вибрации эмоций и… запах: терпкий, немного сладковатый, наполненный ароматными нотками поистине мужских гармонов… Этот запах, почему-то такой особенный для меня, я узнаю из тысячи.
— Кончай прятаться, Захар. — громко сказала я. И человек, чью личность я безошибочно определила, не спеша подошел ко мне.
— Ты всегда меня узнаешь, — заметил он. — По запаху что ли?
— По нему, родимому. — усмехнулась я, поднявшись на последнюю ступеньку и надавив на кнопку лифта. На мой призыв тут же открылся маленький лифт и мы с Захаром по очереди в него зашли. Нажав на кнопку нужного этажа, я повернулась к Захару лицом. Кабинка была маленькая, мы стояли очень близко, Захар возвышался надо мной на полголовы и пристально меня разглядывал. Я внезапно почувствовала жаркий прилив к щекам, ощущая такой забытый мной приступ стеснения.
— Ты очень красивая сегодня… — тихо произнес Захар, неожиданно касаясь пальцами моей руки.
— Сегодня? — убирая руку в карман жилетки, под предлогом якобы изъятия из него ключей, спросила я. — А вчера была не очень?
— Вчера ты не позволила мне себя разглядеть…
— У меня в последнее время, особенно после сеансов, появилась гиперчувствительность глаз к ярким источникам искусственного света. — попыталась я оправдаться. Лифт остановился, двери открылись и мы вышли на площадку нужного этажа.
— А сегодня ты сеансов не проводила? — поинтересовался Захар. Я замотала головой, открывая ключами дверь. — А будешь?
Я мысленно хмыкнула. Что ж, зато теперь ясно в чем дело и к чему этот комплимент, Захарке просто не терпиться узнать про свою Беллу. И теперь мне будет вдвойне приятней его расстроить.
Ничего не ответив, я распахнула дверь своего жилища, делая Захару приглашающий жест войти первым. Что он и сделал: зашел, разулся и направился в комнату. Я проделала тоже самое, а зайдя в комнату и включив свет, обнаружила на столе задатки романтического ужина: две бутылки вина, судя по всему шампанское, корзина с фруктами и даже букет бардовых тюльпанов… Так вот почему мне не хотелось заходить сегодня в магазин, моя эстрасенсорная натура уже знала, что вино стоит дома и ждет меня. Правда натура не учла что к вину прилагается еще и незванный собутыльник.
— Как мило, — фыркнула я. — Это все для меня? — Захар кивнул, подошел к столу. Взял ближайшую бутылку и принялся снимать фольгу с горлышка. Я сложила руки на груди. — А с чего это вдруг?
— Посидим, пообщаемся по душам.
— Вот только по душам не надо, — покачала я головой с усмешкой. — Мне и без твоей души душ хватает.
Захар хмыкнул:
— Елка, ты чего колючая такая?
Эта его фраза почему-то всегда была для меня отрезвляющей, я тут же выключала режим "злюки" и начинала улыбаться. Не знаю почему. Как-то так устойчиво сложилось еще несколько лет назад: как бы мы не ссорились, как бы я на него не злилась, стоило Захарке задать такой вопрос, как меня тут же отпускало… Вот и сейчас я на автопилоте расплылась в улыбке. Как когда-то.