– Мне назначили ознакомительную встречу в следующем месяце, значит окончательный перевод летом…
– Все случилось быстрее, чем мы предполагали. Департамент поведенческих наук открывает перед вами двери прямо сейчас, нет времени на торжественные проводы, вечеринку придется отложить, – видимо, им срочно требуется подкрепление. Генерал сам позвонил мне, чтобы ускорить процедуру, они на вас рассчитывают. Вы должны быть там завтра утром. Соберите самое необходимое, за остальным вернетесь позже.
Ошарашенная Людивина молча пыталась переварить новость. Жиан покачал головой и добавил, смягчив тон:
– Нам будет вас не хватать, Ванкер. Было честью работать с вами в этом хаосе.
За минуту судьба пустила под нож воспоминания, дела, эмоции, пережитые в этих стенах. Людивина сама инициировала процесс, но не была готова к тому, что все случится так внезапно.
В коридоре раздались шаги коллег. Она знала, что будет дальше. Взгляды, объятия, улыбки… Вряд ли получится уйти, не пролив слез.
4
Герб департамента поведенческих наук – синий круг с силуэтом лежащего тела в центре загадочного желтого треугольника. Довольно туманный образ, подумала Людивина, убирая в стол информационную брошюру, которую ей вручили по прибытии. Чего не скажешь о современных, строгих, безупречно упорядоченных и внушительных помещениях уголовного центра национальной жандармерии в Понтуазе. Настоящий корабль из оцинкованного железа и стекла, где работало множество военных в синей форме.
Капитан Форно шел рядом легким пружинящим шагом. Неизменная улыбка на губах, седая голова, льдисто-голубые глаза – он всегда производил впечатление на людей.
– Генерал сожалеет, что не может сам вас встретить, ему пришлось срочно уехать на фронт, – сказал он, жестом пригласив ее в хромированный лифт.
– Надеюсь, ничего из ряда вон выходящего?
Форно молча нажал кнопку четвертого этажа.
Людивина вздернула брови. Да, они были знакомы с де Жюйя, но она не считала, что заслуживает гида в генеральских погонах. Конечно, она перестала быть неизвестным следователем после дел, которые вела, а уж в НИИ криминалистики, особенно здесь, в экспертных лабораториях жандармерии, куда она постоянно приезжала, ее знали как облупленную. Прошлой осенью де Жюйя как бы между прочим забросил удочку, сказав, что, учитывая послужной список, ей самое место в ДПН. Идея укоренялась медленно, до Рождества, пока Людивина восстанавливалась после бурного года. Бросить Сеньона, Гильема и всю их компанию из ПО казалось невозможным. И все же она чувствовала, как рутина затягивает ее. Дела, пусть сложные и требующие моральных сил, с годами выстраивались в монотонную цепочку, и она опасалась, что постепенно – может, не сразу, но в будущем – лишится аналитических способностей. Карьера любого жандарма – это череда регулярных переводов с должности на должность, а она застряла в Париже. Решение было принято, и январским утром Людивина, не слишком веря в успех, встретилась с руководством, чтобы выразить желание перевестись. Коллегам она ничего не сказала. Не была готова. А теперь они злятся. Знали, что перемены грядут, но не так же внезапно! Людивина не особо волновалась – это никоим образом не повлияет на их дружбу. Сеньон уже успокоился и простил, хотя ему было особенно грустно терять напарницу. Она пообещала, что однажды они снова поработают вместе, жандармерия – тесный мир…
Как ни странно, ее надежда сбылась.
Генерал де Жюйя, известный как тонкий политический стратег, наверняка приложил к этому руку: он всегда добивается желаемого.
– Добро пожаловать в ДПН, – произнес Форно, когда двери лифта открылись. – Я представлю вас начальнику отдела майору Торранс.
Людивина волновалась и была рада компании капитана. Они познакомились некоторое время назад, и она все время просила, чтобы тот держал ее в курсе научных открытий НИИ криминалистики. Он был приятным человеком, с ним можно было общаться непринужденно, не по протоколу. Многие жандармы мечтали попасть сюда. Ведущий исследовательский институт, колыбель инноваций в обрамлении футуристической архитектуры, которая оберегает его секреты, лидеров, легенду. «Французский Куантико» – так его называли журналисты, имея в виду штаб-квартиру ФБР. Людивина ликовала: она будет здесь работать!
Они свернули направо и оказались перед длинным коридором с окном в дальнем конце. Полы с ковровым покрытием, белые стены, много света и тишины. С тем же успехом здесь могла располагаться штаб-квартира крупной компании: ничто не выдавало зловещую природу здешних исследований. Двери по обе стороны коридора открывались в святилище, которое на долгие годы станет ее новым домом. На стене, на видном месте, красовался герб департамента поведенческих наук. Через ДПН прошли сотни уголовных дел, его сотрудники ежедневно имели дело с самыми страшными убийцами и их жертвами. Подумав об этом, Людивина поежилась.
Из первого кабинета вышла стройная изящная женщина и двинулась им навстречу. Лет тридцать на вид. Асимметричное каре такого же черного цвета, как и глаза. Черного, непроницаемого даже на свету. По коже разбросаны родинки, словно, когда она родилась, на нее высыпали их целый горшочек. Это придавало лицу оригинальность, которую она очень умело использовала. Все в ней напоминало пантеру, причем не только внешне, и образ был не гротескно-карикатурный, а будто нарисованный тонкими естественными штрихами. Походка, наклон головы, а особенно взгляд. Она изучала Людивину словно добычу, с головы до пят, оценивая ее слабости, прикидывая, стоит ли овчинка выделки.
Людивину поразила эта женщина. Она повидала много незаурядных личностей и была уверена в собственном профессионализме, но сумела лишь натянуто улыбнуться в ответ.
– Командир отделения майор Торранс, – представил женщину Форно. – А это лейтенант Ванкер, она вливается в ваши ряды.
– Для меня честь работать с вами, майор, – произнесла Людивина, пытаясь вернуть самообладание.
Отношение Торранс мгновенно изменилось, как по щелчку выключателя. Лицо смягчилось, пухлые губы округлились, даже хищный лазерный пучок, которым она гипнотизировала Людивину, превратился в искрящийся букет цветов. Эта перемена потрясла Людивину больше всего, и она запнулась посреди фразы.
Торранс пришла ей на помощь:
– Никаких «майоров», зовите меня Люси. Мы здесь живем не по табели о рангах. Мы исследуем бездну, и нам нужно как можно больше человечности. Извините за прямоту, капитан.
Форно поднял руку, давая понять, что не обиделся.
– Это для нас честь, что вы нас выбрали, – продолжила Люси Торранс. – У вас прекрасный послужной список. Что касается работы, вы оказывались ближе всех к врагу. Не сомневаюсь, вам есть чему нас научить.
Людивина смутилась: она не ожидала, что окажется в центре внимания.
– Вы в надежных руках, – сказал Форно, – и я могу вас оставить. С генералом поговорите на месте.
– В каком смысле?
Форно и Торранс переглянулись, как заговорщики.
– Торранс вам все объяснит, – сказал капитан и быстро зашагал прочь, словно в отделе возникла чрезвычайная ситуация, потребовавшая его срочного присутствия.
Люси отошла в сторону и указала на светлую комнату:
– Жаль, что вы начинаете при таких обстоятельствах. Нет времени представлять вас остальным, мы в самом центре бури. Идемте, я введу вас в курс дела.
К Людивине вмиг вернулись рефлексы следователя.
– Что за буря?
Торранс на секунду задумалась, поджав губы, и ответила:
– Апокалиптическая.
5
Небольшая комната для совещаний следователей ДПН была заставлена стеллажами с досье и специализированными книгами, названия которых могли бы напугать простого смертного.
Овальный стол и полдюжины стульев служили рабочими местами. Торранс пригласила Людивину сесть, открыла большой шкаф и спросила:
– Вам не передали сообщение? Я предупредила, чтобы вы захватили вещи на несколько дней.
– Э-э… Нет.
Торранс посмотрела на бедра Людивины:
– У нас вроде один размер… У меня всегда есть запас, я дам вам трусы и футболку, а зубную щетку и дезодорант купим на месте. Правило номер один в ДПН: всегда держите наготове тревожный чемоданчик.
Она достала кожаную спортивную сумку, сложила туда одежду, села и придвинула к себе картонную папку. Людивина успела прочесть слово, написанное черным маркером через всю обложку: «Харон».
Единственное окно в комнате находилось за спиной Торранс, и ее подсвечивал странный белый ореол.
– У меня меньше часа, чтобы ввести вас в курс дела, потом прилетит вертолет и заберет нас.
– Вертолет? Все настолько запущенно? – нахмурилась Людивина.
– Мы должны действовать быстро. Это расследование наделает шуму в прессе, так что нужно успеть получить хотя бы часть ответов.
– Куда полетим?
– На восток, к Мюлузу, где старая шахта. Ее закрыли под руководством бюро геологических и горных исследований, как и большинство из них за прошедшие десятилетия.
– Ее затопили? Я читала, что старые шахты заполняли водой.
– Нет, эту завалили бетонными плитами. Со временем местный молодняк обнаружил несколько входов и устроил там притон. Особенность шахты «Фулхайм» в том, что ее никогда не засыпали, только блокировали входы. Тела обнаружили в помещении, где когда-то хранилось оборудование, глубина там всего двадцать метров.
– Тела? – переспросила Людивина.
Торранс откинулась на спинку стула и серьезно посмотрела на новенькую:
– В этом-то и проблема.
– Много?
– На данный момент семнадцать. И раскопки не закончились.
Людивина не смогла скрыть удивления. О таком массовом захоронении во Франции ей до сих пор слышать не приходилось. В голове крутилась тысяча вопросов.
– Раз этим делом занимается ДПН, там ведь не забытые трупы шахтеров?
– Верно. На первый взгляд только женщины. Если судить по одежде, они там где-то с восьмидесятых годов.
– И более свежих нет?