Однако Маленький Сам не мог успокоиться. Хорошо зная, какому риску себя подвергает, осмеливаясь потревожить самый сладкий сон Мобса,. он спустился на палубу и постучал в дверь капитанской каюты.
— Капитан… хэлло, капитан!
После долгого стука и многократных «хэлло» внутри наконец стали подавать признаки жизни.
— В чем дело? Чего надо? — грозно пробурчал мистер Мобс.
— Земля, капитан! С марсовой бочки видна вершина какой-то горы.
— И больше ничего? А Эйфелеву башню или Хеопсову пирамиду ты не видишь? Ну, сукин сын, твое счастье, что я не могу найти свои туфли, не то твоя мерзкая рожа превратилась бы в отбивную котлету.
Однако в этот момент Мобсу, видно, все же удалось разыскать свои шлепанцы. Дверь каюты внезапно распахнулась, и не успел матрос отпрянуть на надежное расстояние, как толстая волосатая рука сгребла его за ворот рубахи и держала до тех пор, пока Мобс сам не вышел на палубу.
— Обезьяна, я научу тебя ценить ночной покой старших! — ревел Мобс. — Идиот, кретин этакий! Ты еще будешь средь бела дня дурачить старого морского волка? Вот тебе, получай!
Одной рукой держа матроса за грудь, другой мистер Мобс награждал его увесистыми оплеухами. Привлеченные шумом, на палубу выскочили Гопкинс и Иварсен.
— Да я же ясно видел землю! — кипятился Маленький Сам, норовя перекрыть рев капитана. — У меня зрение что надо, в этом уж будьте уверены. А ежели сомневаетесь, полезайте на мачту.
«Полезайте на мачту…» Это было новым оскорблением, которое вызвало у почтенного джентльмена Мобса еще более яростный приступ гнева. Давно канули в вечность те времена, когда командир «Сигалла» мог самолично взбираться на мачту, во всяком случае он уже не пытался делать это лет пятнадцать.
— Стой, подожди! — воскликнул капитан. — Мотайте себе на ус, что я буду говорить. Пусть Иварсен залезет на марс и посмотрит кругом. Если и он увидит землю, Маленький Сам получит кружку рома, а если нет, то я прикажу обвязать этого идиота канатом и выбросить за борт. И там ты будешь болтаться до тех пор, пока мы не увидим настоящую землю. Приготовься, Иварсен. А ты, Гопкинс, разыщи канат.
— Капитан, благодарю за отличный ром, который в скором времени забулькает в моей глотке! — издевался Маленький Сам.
— Акула обрадуется лакомому кусочку, который мы через несколько минут выбросим в море, — ответил Мобс. — Ну, Иварсен, ты что-нибудь видишь?
— Гляди налево, боцман! — поучал Иварсена Сам. С марсовой бочки донесся смущенный голос:
— На северо-западе видна земля, капитан. Гора… еще две пониже… и макушки пальм!
— Гопкинс! — растерянный капитан выпустил Сама. — Разве мы находимся в пустыне Сахаре?
— Насколько мне известно — нет, — промолвил штурман.
— Разве в этой части Тихого океана бывают миражи? — продолжал Мобс.
— Для такого явления здешний воздух слишком влажен, — ответил Гопкинс.
— Так что же это значит?
— По-видимому, то, что мы открыли неизвестный остров.
И тут капитана Мобса осенило, что он может стать знаменитым. Имя его, бессмертное навеки, войдет в историю мореплавания. Капитан Мобс открыл новую землю!
— Ты получишь не одну, а две кружки рома, — в порыве великодушия сказал он Саму. — Изменить КурС держать на новую землю! Спускайся, боцман, да разыщи английский флаг. Поживей смастери новый флагшток — мы водрузим этот флаг на самой возвышенной точке острова… конечно, если она не окажется слишком высокой.
«Сигалл» взял курс на Ригонду.
Предстоящие события были достаточно важны, чтобы капитан Мобс надел свой украшенный галунами мундир и фуражку с окантованным золотом козырьком. Он, так сказать, уже чувствовал себя в роли будущего губернатора острова. Иварсен разыскал флаг и соорудил из запасного весла довольно приличный флагшток. Когда «Сигалл» вошел в лагуну, весь экипаж находился на палубе. Открыватель новых земель Мобс стоял на капитанском мостике, зажав подмышкой облупившуюся морскую карту.
— Отдать якорь! Убрать паруса! Гарпунеры к пушке! — торжественно гремел голос капитана.
Через несколько секунд прогрохотали два пушечных выстрела. Мобс решил, что больше не стоит переводить порох. Вполне достаточно и двух выстрелов, чтобы нагнать страху на этих темных людишек, которые, подобно воробьям, завидевшим тень ястреба, попрятались в кусты. Спустили на воду шлюпку, в нее сошел капитан с восемью матросами, вооруженными винтовками. Девятый держал в руках флаг. Захватили с собой и несколько пустых бочонков.
Пока лодка приближалась к острову, Мобс наблюдал за побережьем: не покажутся ли где-нибудь жители, о существовании которых свидетельствовали хижины и лодки на взморье. Но остров казался вымершим.
«Они впервые видят белого человека, — размышлял Мобс. — С этими обезьянами следует обращаться со всей» строгостью. Пусть уразумеют, что явилась высшая сила и могучая власть».
Когда нос лодки ткнулся в прибрежный песок, Эрик Свенсон хотел выскочить на берег и придержать лодку, пока сойдут остальные.
— Назад! Всем оставаться на своих местах! — приказал мистер Мобс. — Разве вы не знаете, кто должен первым ступить на эту неизвестную землю?
Только теперь люди осознали, что Мобс является наместником короля и главнокомандующим армии завоевателей, осуществляющей высокую историческую миссию. Покорно, об.мениваясь исподтишка веселыми ухмылками, они расступились и дали капитану дорогу. С раскрасневшимся от важности лицом, добрался он до носа шлюпки и сошел на берег. С морской картой в руках, гордо откинув голову, смотрел он на пальмовые рощи, на горы и хижины, в молчании стоявшие перед своим новым повелителем.
— Подать сюда флаг! — приказал Мобс.
И когда знаменосец сошел на берег, капитан велел остальным тоже выйти из лодки, построиться и дать залп в воздух. Так ознаменовалось завоевание острова, не встретившее сколько-нибудь серьезного сопротивления со стороны туземцев. Однако Мобсу и этого было мало. — Вперед! — скомандовал он, становясь во главе своего героического войска, и смело двинулся в глубь острова, чтобы подыскать наиболее подходящее место для водружения английского флага и провозглашения исторической декларации, уже складывающейся в голове Мобса. Этот героический маневр, по видимому, возымел действие на туземцев: движимые страхом и любопытством, они из своих укрытий наблюдали за действиями чужих бледнолицых людей, а когда отряд завоевателей двинулся в их сторону, старый Хитахи понял, что скрываться дальше бесполезно. Сбившись в кучу, островитяне стояли за кустами; до Мобса донесся плач детей, и он тотчас догадался, где прячутся туземцы.
Мобс приказал матросам остановиться. Завоевателей и покоренный народ Ригонды разделяла небольшая лужайка. По обе ее стороны стояли две неприятельские армии и с любопытством разглядывали друг друга. Мобс сделал несколько шагов и жестом предложил островитянам приблизиться к нему. После длительного взволнованного перешептывания и приглушенных споров от толпы островитян отделился какой-то почтенного вида старик и сделал несколько шагов по направлению к Мобсу. Это был Хитахи.
Тогда Мобс еще больше подвинулся к середине лужайки и снова замахал рукой, чтобы туземцы выходили из кустов. Наконец стали показываться другие темнокожие островитяне с простодушными лицами, объятые изумлением и робостью. Все еще мешкая, высовывались они из-за кустов, прячась друг за друга, но страх их уже стал проходить, так как пришельцы, по-видимому, не собирались делать им ничего дурного. Вскоре вокруг Хитахи уже стояла довольно большая группа наиболее уважаемых людей Ригонды. Немного поодаль, в виде живого щита, впереди женщин и детей стала цепь юношей с легкими копьями в руках.
Мобсу показалось, что наступил подходящий момент для произнесения торжественной декларации. Выйдя на середину лужайки, он подозвал к себе матроса с флагом и стал так, чтобы его одинаково хорошо могли видеть и слышать все присутствующие. Затем он с достоинством откашлялся и сказал:
— Именем его величества короля Великобритании объявляю этот остров, лично мною открытый и никому ранее не принадлежавший, собственностью и составной частью Великобритании. Это означает, что с данной минуты, вы, темнокожие скоты, являетесь собственностью короля Великобритании, подвластны его законами находитесь под покровительством его величества. Подтверждением этому служит сей флаг, который я прикажу установить вон там, наверху — на самой вершине горы. Будучи здесь законным наместником его величества, объявляю, что, начиная с сегодняшнего дня, этот остров будет называться моим именем, островом Капитана Мобса, как это и будет обозначено на всех картах мира, во всех лоциях и записано во всех без исключения книгах по географии. Одновременно довожу до сведения жителей острова, что впредь, до дальнейших указаний правительства его величества, вся законная власть на острове Капитана Мобса принадлежит мне и я возлагаю на себя обязанности губернатора. Это означает, что вам надлежит слушаться меня во всем и что в моей власти судить и миловать и распоряжаться вашим имуществом и жизнью. До сих пор вы жили, как скоты, по своим обычаям и нравам; теперь вы обязаны жить так, как велят наши законы и за малейшее непослушание вы будете отвечать перед королевским судом, который я здесь представляю. Тысячелетия вы жили, не платя никаких налогов. Теперь вы должны будете платить различные подати, в вознаграждение за которые получите всевозможные блага цивилизации. Желаю вам быть достойными гражданами и покорными подданными его величества. Да возгорится ярко солнце цивилизации над этой землей! «Губернатор» умолк и вытер пот.
— А теперь покажите, где тут питьевая вода, |— продолжал он, когда официальная часть была закончена. Чтобы сделать понятной свою просьбу этим детям природы, познания которых в английском языке ничуть не превышали нашего знания говоров птиц, рыб и других живых тварей, Мобс знаками объяснил свое требование: сложил ладони лодочкой и изобразил, будто черпает воду, затем стал жадно лакать воображаемую жидкость.