Но потом она пообщалась с сестрами Скаванга. Деловитая Бритт назвала глупостью объединение очень богатой Кареши и менее обеспеченного Кадара. Ева разглагольствовала о том, что ни одна женщина в здравом уме не захочет провести остаток жизни с человеком, с которым не побывала в постели до свадьбы. Лейла высказывала беспокойство.
И еще был Тир.
И Шариф.
Жасс совсем не нравилось торчать на всех модных показах в Милане, сидя в первом ряду. Если она и дальше будет смотреть на асимметричные наряды, похожие на циновки, которые считаются произведением искусства, тогда ей придется облачиться на своей свадьбе в холщовый мешок.
Свадьба.
Ей пора возвращаться в Кареши, пока она не потеряла самообладание и не отказалась от своих обязанностей перед народом. Свадебные переговоры между Кареши и Кадаром наверняка близки к завершению.
Она выйдет замуж, чтобы объединить две страны.
Жасс вздохнула так громко, что люди, сидящие рядом с ней, посмотрели на нее с удивлением. Только сейчас она поняла, что не сможет помогать Кареши, если уедет в Кадар. Ей необходимо отвлечься от мигающего освещения и громкой музыки и отправиться в тихую пустыню, где можно хорошенько обдумать свои планы на будущее. Жасс достала телефон и уже собиралась запланировать поездку, как вдруг получила сообщение от Евы:
«Тир работает в Вади. Доброе утро, принцесса!»
«Ева? Какого ответа ты от меня ждешь?»
«Неужели сексуальная неудовлетворенность лишила тебя мозгов? Если это так, позвони сейчас же на телефон доверия».
«Ева!»
«Я просто думала, ты захочешь знать. Как модные показы?»
«Ужасная тягомотина».
«Почему ты все еще там?»
«Сама не знаю».
Жасс сделала паузу, потом задала вопрос, который барабанил в ее голове:
«Что Тир делает в Кареши?»
«Точно не ждет, когда какая-нибудь дура из его гарема станцует ему танец семи покрывал, как злючка эмир из Кадара».
«Ева!»
«Какую пользу ты принесешь Кареши, если он наденет тебе наручники из перьев?»
«Не уверена, что эмир на это пойдет».
«Ты решила рискнуть и это проверить?»
Жасс переваривала полученную информацию и ерзала на стуле.
«Тир проводит Интернет в Вади».
«Какое это имеет отношение ко мне?»
«Ему нужны конфетки и жвачка, чтобы не свихнуться. Захвати их с собой».
«Я не еду в Вади».
«Едешь».
После очень долгой паузы Жасс написала:
«Скучаю. Ева».
«Я тоже скучаю, кареглазка. До встречи в Кареши? Никогда не говори „никогда“.
Целую».
Положив телефон в сумочку, Жасс подумала, что у нее два пути: стать частью мира Евы и нового мира, который так старается создать в Кареши Шариф, или превратиться в озлобленную старую деву. Был и третий вариант: брак с незнакомцем. Если этот эмир решит закрыть Жасс в своем гареме, то она не принесет никакой пользы Кареши.
Ева заставила ее думать. Не дожидаясь окончания модного показа, Жасс вышла из зала и решила вернуться в реальный мир, от которого бегала так долго.
Жасс поняла, что приняла правильное решение вернуться в Кареши, как только королевский вертолет поднял ее над зеленой равниной, окружающей главный дворец Шарифа. Она направилась в центр пустыни. Мировая пресса описывала это местечко как «Сад в пустыне», и так было благодаря реформам ее брата.
Шариф был ее кумиром. Ее брат был идолом Кареши, и она надеялась, что в один прекрасный день станет ему равной.
Но она не сможет этого сделать из Кадара.
Однако она по-прежнему испытывала чувство вины, потому что долг всегда был для нее важнее собственных желаний. Оставаясь в Кареши незамужней сестрой шейха, она станет обузой для Шарифа и никогда себе этого не простит. Получается, она должна согласиться с предложением эмира?
И Жасс, и ее брату было нелегко. Когда Шариф занял престол, в стране начались бесконечные конфликты, но вскоре он показал себя достойным лидером. Брат и сестра мечтали, чтобы жители Кареши жили в гармонии, но теперь Жасс думала, что, возможно, она жертвует слишком многим. Шариф не просил ее выходить замуж за ультраконсервативного эмира Кадара. Интересно, почему эта идея казалась Жасс единственно правильной? Она вернулась в Кареши, и ответ стал очевидным. Она должна остаться в своей стране и быть верной ей.
Принцесса откинулась в кресле, размышляя над изменением своего плана, когда королевский вертолет высоко взмыл над селом Вади, где находился Тир.
У Тира сложились особые отношения с пустыней, которая свела его и Жасс вместе, когда они были совсем юными. Пристально глядя вниз, она задалась вопросом, чем он сейчас занимается. Она должна благодарить Еву за то, что та не позволила ей выбрать неверный путь и заставила прилететь сюда. Есть люди, которые нуждаются в Жасс гораздо сильнее, чем эмир Кадара. Например, Тир, чья душа изранена. Он вернулся, чтобы обрести покой в просторах пустыни и начать работать. Жасс хотела ему помочь, но примет ли он ее помощь?
Поерзав на месте. Жасс напомнила себе, что не должна мечтать о Тире Скаванге. На вечеринке он ясно дал ей понять, что не желает ее и не нуждается в ее обществе. Она не может спасти мир, даже его малую часть, не говоря уже об исцелении души Тира.
Но Жасс хотя бы может попробовать. И никто не запретит ей мечтать. Ее мечты должны быть грандиозными, иначе они бессмысленны. Если Тир Скаванга работает в деревне Вади, она должна с ним увидеться.
Когда вертолет пошел на посадку, она признала, что надо соизмерять желаемое с действительным.
Даже если Тир заинтересован в ней, он вряд ли захочет связываться с пугливой девственницей, а перспектива заниматься с ним сексом страшила Жасс. Брак с мужчиной, которого она не знала, пугал ее меньше, чем физическая близость с давним знакомым, потому что брак с эмиром казался нереальным.
На вечеринке Жасс убедилась, что Тир очень сексуальный мачо в самом расцвете сил, а она обычная невинная девушка, ничего не знающая о сексе. Но секс сам по себе почему-то до сих пор не очень интересовал принцессу.
— Вы можете отстегнуть ремень безопасности, принцесса Жасмина, — послышался в ее наушниках резкий и металлический голос пилота.
Тир был в песке с головы до ног — прошло лишь несколько часов езды по пересеченной местности. После последней бури песчаные дюны сместились, поэтому он нисколько не приблизился к селу на своем внедорожнике. Он связался по рации с базой, прося забрать его автомобиль до наступления бури, и пошел пешком. Тир испытал облегчение, зная, что Жасс далеко и не станет жертвой непогоды.
Поправив рюкзак, Тир вспомнил школьные годы, когда Шариф сочувствовал ему во время каникул: ведь Тир рос с тремя сестрами, и братьев у него не было. Потом Тир приехал в пустыню и обнаружил, что его неприятности только начинаются, потому что от единственной сестры Шарифа было больше проблем, чем от трех его сестер, вместе взятых. Сначала Тир думал, что легко отделается от Жасс, но она ходила за ними по пятам, и он не мог ускакать от нее. Они с Шарифом придумывали хитрые планы, но Жасс всегда их опережала. Они могли отдыхать в оазисе, пока их лошади пили воду, как вдруг Жасс появлялась из-за пальмы и начинала над ними насмехаться. В конце концов Шариф и Тир сдались, и Жасс стала везде бывать с ними.
Тир пересек дюну, из которой прекрасно просматривалось село Вади, и посмотрел вниз, словно ожидая увидеть Жасс. Конечно, ее там не было. Она сейчас в Милане, притворяется любительницей моды. И даже если бы она ждала его сейчас, им не удалось бы вернуть дни их беззаботной юности. Время сильно изменило их обоих. Прищурившись от лучей заходящего солнца, он продолжил свой путь.
Никогда еще Жасс не везла снаряжение для верховой езды с такой радостью.
Она даже не потрудилась посмотреться в зеркало перед выходом. Солнце и слабый свет зари медленно сменялись жарким, сияющим свечением. Сегодня будет сказочно хороший день для верховой езды, если она приедет до того, как солнце поднимется слишком высоко, и комфортное тепло сменится адским пеклом. Ее волосы были аккуратно уложены, на ней были плотно облегающие брюки, длинная рубашка и короткая чадра. Совсем скоро она оценит своего нового жеребца.
Внезапно принцесса подумала о Тире Скаванге.
Возможно, она увидит его, когда окажется в селе Вади.
Она напомнила себе, что не имеет права забывать о своих обязанностях. Если не будет восточного ветра, она все же решила объехать село.
Выйдя из спальни, Жасс помчалась вниз по лестнице и через несколько минут уже оказалась в конюшне. Войдя в приоткрытую дверь, она шепотом заговорила с Гарпуном и погладила его уши. Конь заржал и стал тыкаться носом в ее карманы, надеясь получить конфетки. Прислонившись щекой к его теплой твердой мускулистой шее, она упивалась силой коня и снова думала о Тире. Что он сейчас делает? Думает ли он о ней?
Вполне вероятно, что Тир будет кататься верхом. Он любил конные поездки на рассвете и в сумерках.
Спокойно разговаривая, Жасс вывела своего великолепного жеребца во двор.
— Ты плохой мальчик, — произнесла она, когда конь поднял голову, сопротивляясь ее попытке успокоить его, — но ты очень красивый.
Жасс легко уселась в седло и быстро освоилась. Проехав под каменной аркой, отделяющей конюшни Шарифа от пустыни за их пределами, она пришпорила коня. Ветер сорвал с ее головы чадру, когда она поскакала по дюнам. Она чувствовала себя единым целым с сильным конем, и это было лучшее ощущение в ее жизни. Гарпун превзошел все ее ожидания. Те, кто говорил, что этот конь слишком строптив для нее, ошибся. Жасс мешал только ветер. Восточный ветер, заставивший ее направиться к селу Вади.
Принцесса решила срезать путь. Это был более рискованный маршрут, чем дорога вокруг дюн, но так было гораздо быстрее.
Холодная вода оазиса касалась разгоряченной кожи Тира. Он жаждал этого с того момента, как проснулся. Нигде в мире не было таких контрастов жара и холода, света и тени, как в пустыне, и таких просторов. Он приготовился нырнуть в воду.