Еда в рот совсем не лезет.
Народ с соседних столиков обернулся в её сторону, смотрят.
Всё, аппетит пропал окончательно!
Резко встав из-за стола, Марья быстрым шагом направилась на выход из столовой, правда не напрямик, а по дуге, чтобы даже шанса не было на то, чтобы встретиться с Лесковым. Если он попадётся ей на глаза сейчас, то одним гневным взглядом не отделается…
Боже, ну какая же так!
Москва. Кусково. Московская магическая академия. Главный тренировочный полигон.
После обеда мы попрощались с Настюхой — она пошла на свой тренировочный полигон, а мы с пыхтящим и переевшим Демидом, пришли на свой.
Хм…
Я оторвался от родового планшета.
Ну да, называется — тренировочный полигон, а по-факту, это крытый небольшой стадион, рассчитанный на несколько тысяч человек!
Сейчас же, тут занимают места на трибуне человек триста — весь первый курс.
И если на вступительную лекцию я забрался на галерку, то тут сел на первый ряд. Очень уж мне интересно понаблюдать на разную магию в деле.
Гвалт людей вокруг затих, когда внутрь зашёл декан факультета боевой магии — Горлукович Виктор Александрович, собственной персоной.
Он непринуждённо пошёл к небольшой трибуне, установленной по центру и по пути мазнул взглядом по студентам.
А вот, и минус того, что я сел на первый ряд… Естественно, взгляд декана зацепился за меня… так что ещё даже не дойдя до своей трибуны, он довольно улыбнулся и адресовал мне:
— Готовься. Ты будешь первым!
Ну вот, а я рассчитывал, что успею посмотреть кучу боёв до того, как очередь дойдёт до меня. Мне почему-то казалось, что меня он оставит «на десерт».
А теперь, если у меня получится вырубить Горлуковича, то кто будет продолжать занятие? Вот именно — фиг его знает…
В почти что гробовой тишине, сигнал планшета о принятом сообщении прозвучал, как раскат грома среди ясного неба. И по вибрации на боку я понял, что сообщение пришло именно на мой родовой планшет.
Твою же мать…
Ведь только недавно Настюха рассказывала мне как этот Горлукович относится к сигналам планшетов на его занятиях…
И надо же было пиликнуть именно моему планшету! Теперь, надо объясняться с этим…
Стоп! Я ведь настроил планшет, чтобы звук во время занятий включался только при родовых сообщениях исключительной важности.
А это значит, что что-то произошло. Что-то серьёзное… Что-то исключительной важности для нашего рода.
И что-то мне подсказывает, что эта исключительная важность для нашего рода далеко не в положительном ключе…
Горлукович отреагировал на звук как гончая на зайца — он мгновенно остановился и развернулся в сторону звука, но всё моё внимание тут же перешло на сухие строки сообщения: «Глава рода — Лесков Николай Фёдорович умер. Отравлен в загородном поместье под Тулой.»
Что? Как⁉ Мои глаза видели эти две строки, но мозг отказывался их воспринимать.
Я вскочил с места и убрал планшет обратно на крепление на боку.
Не знаю, что я могу предпринять в такой ситуации, но я обязан сейчас быть там! Без вариантов. Я просто знаю, что должен быть там… и всё!
— … Вы меня слышите⁉ — Горлукович с очень недобрым видом смотрел в мою сторону. — Повторяю, господин Лесков, это Ваш планшет издавал звуки⁉
— Мой. Прошу прощения, но, увы, я обязан отлучиться. Дела родовой значимости!
На лице декана аж отразилось охреневание от моих слов — глаза расширились, а лицо вытянулось.
Я побежал в сторону выхода из тренировочного полигона, но буквально в два быстрых движения на моём пути встал разъярённый Горлукович:
— Своими родовыми делами будете заниматься во внеурочное время! Сейчас же, идёт занятие! И вы, Лесков, будете делать то, что вам скажет преподаватель!
Я же приподнял вверх правый кулак:
— С дороги!
На лице декана расплылась довольная улыбка. Уж не знаю о чём он там сейчас подумал, но, похоже, всё-таки, мне придётся эту улыбку стирать с его лица…
Глава 8
Москва. Кусково. Московская магическая академия. Главный тренировочный полигон.
Горлукович протянул:
— Ох, и зря-я-я-я! Это самая большая ошибка в Вашей жизни, господин…
Закончить декану я не дал, сделал шаг вперёд левой ногой и со всего размаху попытался ударить с правой руки ему в лицо…
А, на середине удара дёрнул его четырёхколодцевую душу со всей силы, дезориентируя на мгновение.
И ведь, почти получилось!
Горлукович явно не ждал такого и на долю мгновения поплыл, но лишь на долю мгновения. В последний миг, он резко дёрнул головой влево, и мой кулак лишь прошёлся по его щеке по касательной.
На лице мужчины уже не в первый раз за сегодняшний день промелькнуло удивление. Он явно не ждал такого финта от меня в бою…
Но бойцом он являлся, действительно, классным, так как несмотря на удивление, тут же, за какие-то доли мгновения, создал пять ледяных дисков над своей ладонью и направил руку в мою сторону.
А вот тут, ты не угадал! Кто ж тебе магией-то даст воспользоваться⁈
Я взял под контроль нити душ в его магических колодцах, и ледяные диски в его руке тут же развеялись.
Все, кроме одного…
Не знаю как, но он, всё-таки, успел напитать один диск нитью души и пустить в мою сторону.
Я словно в замедленной съёмке наблюдал, как ледяной диск, будто циркуляркой впился в мою левую руку сильно выше локтя, и через миг моя рука отделилась от тела, повисла на миг и плюхнулась вниз на песчаное покрытие полигона.
А вот теперь, тебе точно каюк!
Повинуясь моей воле, все нити душ вылетели из его колодцев наружу и улетели прочь в ветре из нитей. Декан в мгновение ока остался без магии. Совсем. Теперь, даже чудо не поможет ему использовать на мне свои заклинания. А то, больно уж шустрым он оказался…
В следующий миг, я снова дёрнул со всей силы его душу и врезал с единственной оставшейся у меня руки — с правой.
Ну, как врезал… попытался.
Декан опять умудрился чуть отклониться и перевести мой удар, нацеленный в нос в касательный чирк по скуле. На ней тут же появилась сечка, и по щеке потекла кровь, но вырубить декана я опять не смог!
Не, мужик явно не зря занимает свой пост — декана факультета! В чём, в чём, а в боевой магии — да и в бою в целом, он понимает явно больше остальных.
Он смог увернуться от моих ударов после дезориентации. Два раза! Смог за долю мгновения метнуть в меня магический ледяной диск, опередив меня буквально на долю секунды.
Ну, ну! Но вот от этого увернуться уже не сможешь!
Я снова дёрнул его душу. И сразу, со всей силы и от души, так сказать, зарядил ногой снизу вверх по его яйцам…
Мне послышалось, или я услышал треск?
Горлукович схватился за пах и сломанной куклой сложился на пол.
На миг показалось, что я его убил, но нет, клубок души на месте, да и грудная клетка расширяется немого и сужается обратно — если присмотреться. То есть, товарищ дышит. Но в остальном — прямо как труп.
Сильно же я ему зарядил… По его щеке кроме крови потекла дорожка из слёз. Тихих, беззвучных слёз. При этом, он даже не заскулил, не пикнул.
Мужик — кремень! Даже зауважал его немного.
Подняв с песка свою отрубленную руку, краем глаза заметил движение, и наотмашь, опять же со всей дури, саданул своей отрубленной рукой — аки битой, в сторону движения.
О! Вот теперь, точно вырубил декана…
Он там, скрючившись и схватившись за яйца, готовил рывок в мою сторону, но удар на противоходе в лоб — да ещё с рычагом, в виде длины моей руки, вырубил мужика основательно.
Всё, уже можно бежать!
Закинув свою же руку себе на плечо, придерживая оставшейся функционирующей, я потрусил на выход из полигона. На притихшую трибуну со студентами даже не взглянул.
Не до того сейчас…
Москва. Кусково. Московская магическая академия. Исследовательское крыло. Лаборатория рода Лесковых. Вассал рода Лесковых — Озолиньш Петерис Эдгарсович.
Петерус нажал на кнопку, и на экране высветилось чёрно-белое изображение длинной искривленной нити.
Мужчина пробормотал себе под нос:
— Прекрасно, прекрасно…
В этот момент, за его спиной отворилась дверь, и, повернув голову назад, он увидел Владимира Лескова, что зашёл в лабораторию:
— О, ты уже закончил? Я думал, что… — Глаза мужчины округлились, когда он увидел, что у Владимира в правой руке была… его левая, закинутая на плечо. — А-а-а… А?
Владимир хмыкнул:
— Всё в порядке. Свою руку я притащил, потому что её проще вылечить и прирастить, чем выращивать с нуля.
Затем, он дошёл до напольного холодильника со своим запасным телом внутри и открыл его. Закинув внутрь свою руку, он следом залез в холодильник сам, и сказал:
— У рода ЧП, мне быстрее будет душой туда слетать. А ты — пока подшамань это тело, ладно?
После чего, лёг в холодильник, закрыл за собой крышку и тут же обмяк.
Петерус в какой-то прострации смотрел на явно умершее тело внутри холодильника и немножко охреневал. Но через пару минут, выдохнул и отвернулся к монитору.
Владимир — крайне нестандартный юноша, с крайне изумительными и нестандартными возможностями.
К этому нужно просто привыкнуть. Просто привыкнуть…
Загородное поместье рода Лесковых.
Уж не знаю, сколько у меня заняло времени долететь из Москвы до нашего поместья под Тулой, но мне кажется я поставил рекорд.
Зачем я летел?
Да хрен его знает, если честно…
Просто какое-то чувство внутри меня гнало меня вперёд, заставляя экономить каждую секунду.
Вон, даже Петерусу не объяснил ничего, спешил улететь.
Возможно, это внутреннее чувство называется страх потерять… кого?
Отца?
Да не мог Николай Лесков стать мне отцом за несколько дней! А уж по возрасту это я ему в отцы гожусь, а никак не наоборот.
Тогда, может… сына? Конечно, отцом Николай мне стать не успел, но род Лесковых каким-то образом стал мне родным… Так что ко всем его членам я чувствую какие-то отцовские чувства, что ли.