На что, следователь тут же сдал назад, подняв руки ладонями вперед:
— Да что Вы, право слово, не надо рапорт! Просто хотел докопаться до истины… Хорошо, будем считать обоих пострадавшими.
Только теперь, Марья заметила, что рядом с кушеткой Владимира стоит вторая, а на ней лежит… их однокурсник. Гаррин. И у него из груди торчит рукоять ножа.
Великая княжна хотела уже пройти вперёд, но замерла на месте.
Владимир Лесков, только что бездыханно лежащий на кушетке, приподнял верхнюю часть тела на руках и сел.
Следователь взвизгнул и крысой метнулся за спину представителя имперской канцелярии. Сам же представитель повёл себя не в пример смелее — он даже не дёрнулся назад, но его лицо ощутимо побледнело.
Лесков потянулся и, хрустнув позвонком, перевёл взгляд на парочку:
— Приветствую, господа! — И продолжил с нарочито-участливым тоном. — С вами что-то случилось? Видок у вас, будто восставшего мертвеца увидели!
Следователь показал из-за спины представителя имперской канцелярии свою физиономию:
— А я говорил! Состав преступления…
Но был опять прерван своим коллегой:
— Заткнитесь уже!
Лесков приподнял в удивлении брови:
— Преступление? — И тут же повернувшись к Гаррину, выдернул нож из его груди. — Демид, хватит валяться, вставай! Тебе надо дать показания по преступлению.
Миг, и удивлённый, но всё ещё бледный Гаррин, тоже присел на кушетке, моргая и смотря по сторонам:
— Где я?
— В мире живых, мой друг! — Владимир хлопнул своего товарища по плечу. — И теперь расскажешь, что случилось сегодня ночью, и кто совершил попытку тебя убить…
Глаза следователя расширились, а на лицо выползло выражение настоящего ужаса.
Лесков же заметил Марью и тут же помахал ей рукой:
— О, принцесса! Привет!
Великая княжна испытала какое-то двойственное чувство. С одной стороны, она облегчённо выдохнула — она ведь уже почти уверилась в том, что Лесков умер! А с другой стороны… Может этого Лескова своими руками придушить⁉ Чтобы, блин, не мучиться! Чтобы он больше не заставлял её так волноваться! И ведь чуется девушке, что это далеко не последний повод поволноваться из-за этого… обаятельного засранца, который вот прямо обязан быть в каждой бочке затычкой!!!
Глава 8
Глава 8
Москва. Кусково. Московская магическая академия. Морг.
Оказалось, что Демида убили не так давно — мне потребовалось всего минут тридцать — сорок для того, чтобы догнать в потоке нитей клубок души моего однокурсника.
Правда, в этот раз я гнал в потоке гораздо быстрее, чем раньше, ведь теперь у меня уже был подобный опыт, и я не боялся проскочить мимо.
Ещё столько же времени обратного пути, и я вернулся в академию. Сначала не разобрался куда мне податься, куда дели моё тело, тело Демида. В нашей комнате в общаге тел не было. Но полетав по территории учебного заведения, я остановился у здания морга, как-то тут многолюдно…
Когда клубок только покидал тело, место крепления души светилось ярко, но сейчас, когда прошло очень немало времени, найти эти почти чёрные, «остывшие» места не так и просто. А вот, в морге они были, и были в хорошем количестве. Сколько-то совсем «холодных» мест для вселения, но у двух трупов с этим делом было получше, «потеплее». Очевидно, что эти два трупа — это моё тело и тело Демида. Моё, кстати, справа — то, что «посвежее».
Когда вселился в тело и, так сказать, восстал из мёртвых, поздоровался с парочкой крайне удивлённых товарищей. Один — лысый и в мундире, второй — в коричневом плаще. Это, вероятно, были товарищи из полиции.
Их слова вполне подтвердили мои мысли, так что решил сразу воскрешать Демида.
Единственным вопросом было: как это сделать?
Если я сам мог вселиться в почти любое тело, хоть на куски разорванное, то, когда я вселял в тела чужие души, они оживали только если тело было «свежим», только-только умершим, в ином случае -требовалась помощь целителя или дефибриллятора.
А что если?
Вселив клубок души Демида в его тело с торчащим из груди ножом, я как следует тряхнул его душу и это… сработало — мой друг распахнул глаза и сел! Правда, его душа тут же решила покинуть мёртвое тело, но улизнуть я её не дал.
Ну да, пока тело не подлатают и не запустят в нём сердце, придётся контролировать его душу и держать в теле. Впрочем, как и свою собственную душу. И я с этим уже немного навострился, так что это не так уж для меня и сложно теперь.
Через застеклённую дверь заметил движение и посмотрел в ту сторону.
Ба!
Да это же Марья оттуда на меня смотрит! Вернее, в данную секунду на Демида. А движение, которое я заметил, это, наверное, была её отъехавшая вниз челюсть.
Поздоровался с девушкой, и хотел было спросить у парочки полицейских — а с кем, собственно, я имею честь говорить, но принцесса мне не дала это сделать, моментально открыв дверь и зайдя внутрь. Внимание всех в помещении морга переместилось на неё.
Мужик, что стоял ближе ко мне поклонился:
— Доброе утро, Ваше императорское высочество.
На что, Марья фыркнула:
— Утро бывало и подобрее…
А второй же полисмэн, ну, или кто они там, он… Кстати, что это он делает?
Я потыркал лысого мужика в мундире пальцем в руку, а когда тот недоумённо посмотрел на меня, кивнул ему за спину:
— А это нормально, что ваш эмм… сотрудник хочет сбежать?
Пока мы тут здоровались друг с другом, мужичок в коричневом плаще начал потихоньку отступать назад, ко второй двери — широкой, двойной, рядом с которой стояли каталки. Видимо, этот выход идёт куда-то напрямую в подземный гараж. Ну, трупы же не по лестницам таскают, скорее всего, от труповозки в морг и из морга до катафалка можно прямо на тележке довезти…
Повернувшись назад, лысый в мундире крикнул:
— Бухаров! Куда⁉
Тщедушный в плаще вздрогнул, застыл на миг и резко ломанулся через двойную дверь наружу.
Лысый же помчал следом:
— Стоять! Властью, данной мне императором Российской Империи приказываю: стой собака!!!
Последние слова слышались уже приглушённо, так как, лысый тоже выскочил за дверь вслед за тщедушным.
Ну вот, мы и остались в тишине втроём: два живых трупа — я с Демидом и принцесса. Последняя подошла ко мне ближе и дотронулась до моего лица, но тут же отдёрнула руку:
— Ледяной…
В ответ, я усмехнулся:
— Это — я ещё не сильно остыть успел, а вот Демид небось совсем холодный уже. Кстати. — Схватив за рукоять нож в груди друга, дёрнул его на себя, вытаскивая пятнадцать сантиметров стали из его грудины. — Это — тебе на память! В первый раз всё-таки умер.
Гаррин смотрел на нож, который я положил ему на колени расширенными, несколько ошалевшими глазами и молчал. Принцесса, кстати, смотрела на нож примерно такими же глазами, как и Гаррин.
Проверил уровень своей эйфории. Ага, осталась врублена после того, как я из потока нитей вернулся. А я думаю, чего это я такой весёлый?
Вон, нож Гаррину отдал, будто его как орудие преступления не изымут. Ещё и схватил его своими руками, отпечатков на нём оставил! Впрочем, что-то мне подсказывает, что мои отпечатки и так уже были на рукоятке этого ножа.
Припустил уровень эйфории почти в ноль, и… понял, что когда нахожусь в мёртвом теле — лучше, эйфорию не отрубать. Нет, никакой боли я не чувствовал, но чувствовался… какой-то ледяной… могильный, что ли, холод. Чувства были настолько неприятные, что я тут же врубил эйфорию обратно.
Вот, другое дело! Холод смерти тут же отступил.
Глянул на принцессу.
Та, прикусив нижнюю губу, дотронулась своим пальчиком до тыльной стороны ладони Гаррина, и почувствовав холод тела из морга, тоже отдёрнула руку.
Мда, это я врубил эйфорию и мне хорошо, а вот, Демид сейчас испытывает весь спектр неприятных чувств состояния зомби. Надо тащить его к моему лекарю — пусть его подлатают и запускают сердце. И чем раньше, тем лучше!
К моему лекарю нас не отпустили. Когда мы поднялись из подвала морга наверх, там лысый, как раз, паковал второго — в коричневом плаще, в автомобиль. Он же и вежливо попросил нас никуда не уходить, а лекаря я вызвал прямо сюда через Петериса.
Сначала лекарь повозился с Гарриным, потом — со мной. Со мной, правда, он почти и не возился, у него ушло чисто пять минут на всё про всё. А вот, с Демидом он провёл минут тридцать — не меньше.
За это время лысый — а им оказался сотрудник имперской канцелярии по делам высшей аристократии, провёл со мной беседу. Спрашивал, что и как происходило вчера вечером и сегодня ночью — при этом, записывал всё это дело на диктофон на своём родовом планшете.
Принцесса всё это время сидела неподалёку молча и лишь единожды вмешалась, когда лысый спросил каким образом я смог ожить и оживил Демида Гаррина.
Она в унисон со мной сказала: «секрет империи». Правда, я сказал «секрет рода», но смысл от этого не поменялся.
Гаррина же, после того, как ему запустили сердце, лысый увёз с собой для «расследования дела в режиме секретности».
И вот, как-то так мы с принцессой и остались одни перед зданием морга.
Я смотрел как за ворота академии уезжает последняя машина и почувствовал, как до моей руки кто-то дотронулся.
Опустил взгляд вниз.
Ну да, это Марья тыкала в меня пальчиком, после чего хмыкнула:
— Вот теперь, тёплый.
Я же улыбнулся ей в ответ:
— Ну что, по рублю и в школу не пойдём?
Брови девушки нахмурились в непонимании:
— Что?
А, точно!
Я убрал почти в ноль эйфорию, теперь она уже больше не нужна, и повторил уже нормально. А то, откуда Марии знать выражения из моей прошлой жизни…
— Говорю, на сегодняшние занятия идти, наверное, не стоит. Вместо этого, может, лучше проведём время вместе, пообщаемся? — Я улыбнулся. — Помнится, мы с тобой давно уже хотели поговорить, да всё никак не получалось. Сейчас же. — Развёл руки в стороны. — Идеальное время.