Думал, вырвет — полегчает. Но ничего не вышло — желудок держался. Поэтому не полегчало. Зато, находясь в таком приподнятом положении, я смог рассмотреть помещение.
Комната была довольно большой — квадратов двадцать пять. Слева от меня, у стены располагалась высокая, массивная кровать, покрытая тёмным шерстяным одеялом. Рядом с ней — широкая деревянная скамья, отполированная до блеска. Вдоль противоположной стены стояли сундуки, обитые железом и украшенные простенькой резьбой, один из них был открыт, а на полу возле него валялись какие-то тряпки.
Очень уж странная комната. Впрочем, мужику она вполне соответствовала. Она вместе с ним была словно вырвана из реальности. Или я был из неё вырван и куда-то перенесён. Но куда? Кем? И главное — зачем?
Или это розыгрыш такой? Я вспомнил фильм, в котором отмороженного мажора воспитывали, якобы переместив в прошлое. Хорошо бы, если так, но маловероятно. Точнее, полностью исключено: никто не платит пять миллионов рублей за то, чтобы просто пошутить. А мне заплатили.
Думать было тяжело — голова начинала болеть ещё сильнее. А не думать — страшно. Но думай не думай, а с каждой минутой приходило какое-то обречённое понимание того, что я находился не в своём времени. Но при этом, несмотря на то, что всё вокруг было чужим и незнакомым, я ощущал странное чувство принадлежности к этому месту, как будто оно на самом деле вполне могло быть моим домом, если бы я был кем-то другим — кем-то из этой эпохи. Более того, я был уверен, что какая-то часть меня считает это место своим домом. От этого становилось вообще жутко.
Голова с каждой секундой болела всё сильнее и сильнее. И ещё я почувствовал какое-то неприятное жжение во всём теле. И онемение в руках и ногах. Похоже, на улучшение самочувствия в ближайшее время рассчитывать не стоило.
— Княжичю, держися! Аз ныне помощи призову! — закричал мужик, заметив, что мне становится хуже.
После этого он вскочил на ноги и быстро куда-то побежал. А мне стало совсем паршиво, и я понял, что отключаюсь.
— Прости мя, господине, не ведаю, что с ним!
Эти слова донеслись откуда-то издалека и звучали словно из пустой бочки. Похоже, я снова пришёл в себя. Почувствовал, что лежу на чём-то мягком. Видимо, мужик перетащил меня на кровать. Голова раскалывалась так сильно, что я даже глаза не стал открывать — казалось, движение век может усилить эту боль. И меня всё ещё довольно сильно тошнило. Однако жжение и онемение прошли — уже хорошо.
Но даже эта дикая головная боль — мелочь по сравнению с тем, что я не понимал, где нахожусь. Может, это вообще галлюцинации? Побочный эффект от той гадости, что мне в вену ввели? Или я уже овощ, а это всё мне снится? И если это так, то почему болит голова? Можно мне другие галлюцинации? Какие-нибудь приятные.
— Испил ли княжич зелие? — грубый мужской голос вывел меня из раздумий.
Похоже, этот вопрос был адресован уже знакомому мне мужику, но тот отвечать почему-то не спешил.
— Рцы, холопе! Испил ли княжич зелие, еже аз тобе дал? — незнакомец повторил вопрос, добавив к нему, видимо, какое-то уточнение, и теперь его голос звучал уже лучше, похоже, я полностью очнулся.
На каком языке он говорит? Это всё же не болгарский и не сербский. Но какой тогда? Может, древнерусский?
— Вся испил княжич, и враз ему стало зело люто! — ответил наконец-то мужик.
Точно древнерусский, мне прям представилось, как следующей фразой будет: «Гой еси, добры молодцы». Не совсем в тему, конечно, но других слов на этом языке мне не припомнилось.
— Ты ничего не перепутал? — продолжил выспрашивать обладатель грубого голоса. — Княжичу не могло стать плохо с того зелья.
— Нет, господин, не перепутал, я всё сделал так, как ты сказал, — ответил мужик. — Княжич выпил то, что ты велел ему дать.
Последние две фразы странные незнакомцы произнесли на обычном русском языке. Или это я вдруг начал понимать их речь и принял её за привычный мне русский? Да что же это такое, мать вашу! Неужели, профессор оказался прав, и у меня слетела кукуха? Но какая-то это слишком уж реалистичная галлюцинация.
— Мы теряем время, господин, — раздался третий голос — низкий, с хрипотцой. — Кольцо вокруг замка сжимается.
Это сколько же вас здесь находится? Толпой пришли меня проведать, что ли? Я, стараясь сделать это незаметно, слегка приподнял веки, чтобы разглядеть говоривших.
Толпы не было: помимо уже знакомого мне первого мужика, в комнате находились ещё двое.
Один из них был высокий, немного сутулый, с длинной, густой, но при этом аккуратно подстриженной бородой и ужасно недовольной физиономией. И не просто недовольной — его лицо буквально искажала гримаса ненависти, он смотрел на мужика так, будто вот-вот его ударит.
И судя по его одежде, он мог себе это позволить. На высоком злом мужике была алая шёлковая рубаха и бордовый бархатный кафтан, украшенный золотыми нитями. А на поясе у него в ножнах, инкрустированных драгоценными камнями, висел длинный меч. Дорогая одежда и оружие не оставляли сомнений: это был богатый и влиятельный человек. И уже немолодой — в его светло-русых волосах и бороде было достаточно седины.
Третий незнакомец, судя по всему, был воином или телохранителем. Он был заметно моложе мужика в дорогих одеждах, чуть ниже его, но намного шире в плечах и в целом выглядел как боец. Крепкая фигура, суровый взгляд и шрам на лице выдавали в нём человека, прошедшего не одно сражение. Облачён он был в стёганый поддоспешник, поверх которого была надета средней длины кольчуга. На широком поясе у воина висели ножны, украшенные лишь позолотой, а меч он держал в руке.
Но кто эти люди? Почему я их вижу и слышу? Куда же я всё-таки попал? И главное — как? Неужели, профессор не шутил, и моё сознание куда-то переместилось? Бред, конечно, но с другой стороны, никаких иных объяснений происходящему я не видел.
Но если всё именно так, то я снова возвращаюсь к главному вопросу: куда именно я попал? В прошлое, что ли? Похоже на то: мужики общаются на старорусском языке и одеты, мягко говоря, не по-современному. Да и мечи намекает на то, что огнестрельного оружия эти ребята не знают.
Но профессор не говорил о возможности попасть в прошлое. Он говорил о других мирах. И если это другой мир, то, видимо, в нём развитие человечества идёт несколько медленнее, чем в моём.
Пока я обо всём этом думал, воин снова обратился к мужику в дорогой одежде:
— С каждой минутой будет всё сложнее и сложнее увести княжича. Ещё немного и вообще не получится.
— Уже и так понятно, что не получится, — с раздражением ответил мужик в бархатном кафтане. — Как его уводить, если он ходить не может?
— Я могу его унести…
— Он должен идти сам! — грубо прервал воина богач.
Речь незнакомцев я уже понимал полностью, и из их слов уяснил, что они хотели меня куда-то увести. И ещё называли княжичем — они однозначно принимали меня за кого-то другого.
Некоторое время недовольный высокий мужик смотрел в мою сторону, и я уже начал переживать, не заметил ли он, что я пришёл в себя. Но вроде пронесло. Богач повернулся к слуге — то, что первый мужик был его слугой, я уже понял — и спросил:
— Копыл, кто-нибудь видел, как ты давал княжичу зелье?
— Никто не видел, господин, — ответил слуга.
— Ты говорил кому-нибудь о моём поручении?
— Нет, господин.
— А княжичу что-нибудь говорил?
— Только то, что ты велел. И передал зелье и проследил, чтобы он выпил. А потом княжичу сразу же стало плохо.
— Ничего не понимаю, он не должен был терять сознание.
Богач тяжело вздохнул и призадумался, по его лицу было видно, что он не просто разозлён, но ещё и сильно удивлён. Он стоял так некоторое время, а потом подал воину едва заметный знак рукой. Воин тут же быстро подошёл к слуге и пронзил того мечом. Бедняга Копыл даже вскрикнуть толком не успел — лишь дёрнулся, удивлённо посмотрел на богача, тут же обмяк и упал на пол.
А вот это мне совсем уже не нравится. Похоже, здесь происходит что-то очень серьёзное и опасное. И я совершенно не представляю, что именно. Единственное, что я уже понял: эти два отморозка, только что убившие слугу, хотят меня куда-то увести. Точнее, не меня, а какого-то княжича, за которого они меня почему-то принимают. Да уж, вечер не просто перестал быть томным — он стал страшным. И мне повезло, что эти двое не заметили, как я невольно вздрогнул в момент убийства Копыла.
Пока я об этом думал, богач с воином подошли ко мне.
— Что будем делать с Владими́ром? — спросил последний, сделав в имени ударение на второе «И», что было по большому счёту неудивительно — так его произносили в старину.
И они оба посмотрели на меня, да так пристально, что мне аж неприятно стало. Морды у обоих были крайне недовольные, а картина убийства Копыла всё ещё стояла у меня перед глазами. Как бы не решили меня добить заодно. Безумно захотелось открыть глаза и попытаться как-то защититься. Но я понимал, что в моём случае это — худший вариант поведения. Невероятным усилием воли я сдержался.
— Что будем делать с Владими́ром, господин? — повторил вопрос воин.
Похоже, они были уверены, что я и есть тот самый Владими́р, который им нужен. Но с чего они так решили? Ответ на этот вопрос был лишь один: я однозначно попал в какой-то другой мир. Похоже, слова профессора о магии оказались не шуткой, как я тогда подумал, а пророчеством. Видимо, он вполне допускал такое развитие событий, просто не акцентировал на этом внимание.
— Всё зависит от того, сработало ли зелье, — ответил наконец-то воину богач. — Но я сильно сомневаюсь, что оно подействовало. Видимо, что-то пошло не так.
А вот тут ты, мужик, прав: что-то пошло не так. И у вас здесь сейчас, и у меня там, в Питере в две тысячи двадцать пятом году. Похоже, профессор прыгнул выше головы, и я получил магические способности, а мой разум покинул-таки моё тело и переместился в другой, более подходящий теперь для него мир. И попал в тело какого-то Владими́ра, которого здесь, похоже, случайно напоили не тем зельем и отравили. Вселился, так сказать, в вовремя освободившуюся жилплощадь — как бы дико это ни звучало, но всё было именно так.