— Как он? — спросил Эрик, когда вошёл.
— Жар и лихорадка, — ответил Селим. — Думаешь, эта тварь успела его заразить?
— Не знаю. Время покажет.
Малыш очнулся через несколько часов. Он открыл голубые глаза и, увидев маму, захныкал. Она прижала его к себе и обернулась к мужу.
— Жар спал, — и снова заплакала.
Селим молча вышел из дома. Эрик направился за ним. По всей деревне горели костры. Слышались голоса и лай собак.
— Я был уверен, что он заразился, — признался Селим.
— Может быть, — кивнул Эрик. — Но я ввёл ему стандартный антибиотик из аптечки. Ты же знаешь, что он действует во многих случаях заражения.
— Ты ввёл ему антибиотик? — переспросил Селим.
— Больше мне ничего в голову не пришло.
Селим быстро шагнул к нему и обнял.
— Спасибо, брат! Ты спас моего сына…
— Надеюсь, — кивнул тот. — И если это так, значит, у нас есть лекарство от их укусов. А это тоже хорошая новость.
За оставшееся тёмное время селянам удалось пресечь ещё несколько попыток вампиров напасть. Трёх чудовищ удалось убить, двое раненные скрылись в чаще леса и люди не решились преследовать их в темноте. Только первые признаки утреннего света позволили им, наконец, вздохнуть спокойно. Несмотря на нашествие ночных тварей, на сей раз никто не пропал, уцелел и скот. Маленький Касо быстро шёл на поправку и уже утром с удовольствием выпил целую кружку парного козьего молока, после чего снова уснул под своим маленьким одеяльцем.
Убитых вампиров притащили в деревню и, прежде чем сжечь, решили осмотреть тела. Несмотря на видимую худобу и бледность, они не выглядели истощёнными, на лицах некоторых даже было что-то похожее на румянец и губы были ярко красными. Длинные загнутые ногти напоминали звериные когти, а клыки были светлее других зубов, видимо, отросли недавно.
Захваченный живым вампир свернулся в клубок на полу клетки и, пряча лицо, тихо скулил. Может, если б он попал под лучи солнца, это и убило бы его, но здесь солнца не было. Ему просто не нравился свет, и он отворачивался. Селим пытался говорить с ним, но он не реагировал на обращённые к нему слова и вообще напоминал пойманного дикого зверя. Когда кто-то попытался ткнуть его палкой, он бросился на прутья и, скалясь, свирепо зарычал, после чего снова свернулся в прежней позе и заскулил. Отчаявшись получить от него какую-нибудь информацию, Селим, скрепя сердце решил, что и этого вампира придётся убить.
— Погоди, — остановил его Эрик, разглядывая вампира. — Он может нам пригодиться.
— Зачем это? — нахмурился Ульрих, уже доставший из ножен меч.
— Видишь ли, ни в одном источнике я не встречал упоминаний о том, что вампиры умеют плавить камни в единую массу. Это сделал кто-то другой. Они нападают вместе, но рефлексы у них на уровне примитивных животных. Они где-то живут и, скорее всего, это гнездо. Но там кто-то заправляет. Кто-то принёс эту заразу сюда, кто-то сплавил камни, чтоб они не сидели на берегу, считая гальку. И этот кто-то сильнее и умнее их и, возможно, нас.
Селим задумчиво взглянул на него.
— Есть идеи, кто это может быть?
— Понятия не имею. Какой-нибудь демон.
— Ты веришь в демонов?
— Даже знаю одного из них. К счастью, он на нашей стороне. Но это большая редкость.
— Что предлагаешь?
— Отыскать гнездо, не дожидаясь следующей ночи. Посмотреть кто и что там. И если удастся, уничтожить это. В противном случае, они будут приходить снова и снова, и действовать всё более успешно. Вы не можете жить на осадном положении бесконечно. К тому же, тот, кто сплавил камни, может вмешаться в это противостояние со своей магией. Мне не надо объяснять тебе, что это такое?
— Я на «Паладине» служу, и не такого насмотрелся. Наверно ты прав. И как мы найдём гнездо?
— Отпустим этого на волю. Видишь, как жмурится? Он прямиком пойдёт в свою нору, а мы — за ним.
— Пойдём вдвоём?
— Да, не стоит втягивать в это дело штатских.
— Я могу пригодится! — опять обиделся Ульрих.
— У вас и здесь дел хватит, — обернулся к нему Селим. — Если мы не вернёмся, кто будет защищать деревню следующей ночью?
Тот нехотя пожал плечами и, с ненавистью взглянув на скулящего вампира, отошёл.
— Иди, поспи пару часов, — обратился Эрик к Селиму. — Голова понадобится ясная. Времени у нас достаточно, но до темноты нужно успеть. Если эти твари не любят свет, то сейчас сидят в укрытии. Там мы их и накроем. Если не успеем, то после наступления темноты они все расползутся и вообще осмелеют.
— Это понятно. Какое оружие будем брать? Выбор невелик. Я почти весь боезапас израсходовал на разбойников. Правда, есть несколько арбалетов, горючее масло, холодное оружие.
Эрик осмотрел свой арсенал.
— У меня есть светошумовые, дымовые и газовые гранаты нелетального воздействия. Правда, не знаю, подействует ли газ на вампиров.
— Зато на меня подействует, — проворчал Селим. — Значит, так, — он поднялся, — я иду спать, ты посмотри у ребят в арсенале, что найдёшь полезного, бери. И тоже отдохни, чтоб по дороге не уснуть. Через три часа выступаем.
Он ушёл, а Эрик вслед за Ульрихом пошёл в отдельно стоящий дом, где на широких полках вдоль стен были разложены мечи, ножи, копья. Эрик снял со стены небольшой арбалет и осмотрел его. Арбалет был примитивным, не слишком похожим на спортивные модели, к которым он привык. Однако, повозившись немного, он разобрался с его устройством. Болтов к нему не нашлось, но были специально сделанные из бука стрелы с железными наконечниками. Потом Ульрих с гордостью продемонстрировал ему то, что называл «гранатой», — небольшие запечатанные глиняные горшочки, в которых что-то булькало. По краю в углублении был проложен промасленный тряпичный жгут.
— Поджигаешь и бросаешь, — с удовольствием объяснил Ульрих. — Всё горит. Мы сейчас не используем, чтоб лес и деревню не подпалить. Трава сухая. А так, очень полезная вещь.
Эрик согласился, и Ульрих принялся упаковывать горшочки в тряпичные гнёзда, чтоб они не разбились в пути. Эрик тем временем выбрал длинный лёгкий меч в ножнах и повесил его на пояс. К отобранному вооружению он добавил несколько осиновых колов, мешочки с зерном и солью и склянку с осиновым экстрактом.
— У вас дёготь есть? — напоследок спросил он у Ульриха.
— Есть, — кивнул тот.
— Хорошенько облейте этого кровососа в клетке и гоните из деревни. А я пошёл спать.
Он снова забрался на уже облюбованную им крышу и, сев в той же позе, закрыл глаза. Спать не хотелось, но нужно было отдохнуть, потому он просто очистил мозг от мыслей и какое-то время вслушивался в собственное дыхание. Потом его внимание переключилось на звуки деревни, за ними он различил шум леса, шелест листвы, пение птиц, редкие крики животных, шум воды. Ему казалось, что его сознание растекается и покрывает собой весь окружающий мир. Тишина и покой опустились на его душу, он весь обратился в слух, стараясь расслышать далёкие, самые тихие звуки. А затем услышал слабый мерный гул, исходящий снизу. Гул монотонный и вечный, словно огромный океан двигался где-то глубоко под землёй, скользя по нижнему краю материковой плиты могучими потоками. Этот почти неуловимый звук постепенно стал всеобъемлющим, он поглощал сознание и погружал в странное, почти неживое спокойствие. Тело, разум и дух постепенно расслаблялись, сливаясь с этим гулом. Это было такое необычное, завораживающее и прекрасное ощущение, что дыхание стало тихим, почти незаметным, тело погрузилось в неподвижность, и ум застыл, словно залитый голубой прозрачной смолой вечности.
Ему не хотелось выходить из этого состояния, он не знал, пробыл он в нём час или столетия, но сквозь мерный гул пробился человеческий голос, и Эрик нехотя вернулся в реальный мир, к голосам людей и птиц, шелесту листвы и журчанию воды.
— Пора, брат, — раздалось снизу, и он открыл глаза.
Он чувствовал себя не просто отдохнувшим, а обновлённым, и, всё ещё раздумывая о столь удачном опыте медитации, легко спрыгнул на землю. Подхватив стоявший у дверей вещмешок, он посмотрел, как Селим прощается с семьёй. Он тоже был в десантном «хамелеоне», из его мешка торчал небольшой арбалет.
— Береги детей, — проговорил он, обняв Амэ. — Если что, люди тебе помогут.
— Ты вернёшься, — уверенно заявила она и посмотрела на Эрика. — Оба вернётесь.
— Непременно, — кивнул тот, и чтоб не мешать, направился к калитке.
Селим догнал его вскоре. Они вышли из деревни там, где деревенские парни выгнали облитого дёгтем вампира. Едкий запах указывал дорогу не хуже кровавого следа. Они углубились в лес, и уже знакомой дорогой дошли до реки. Эрик остановился, озабоченно глядя на воду. Плавать он умел, но не любил. Из-за пониженной температуры тела его всегда прошибал озноб, но плыть и не пришлось. Селим вытащил из мешка арбалет и длинную прочную верёвку, и привязав её к деревянному болту, наложил его на ложе и оттянул рычаг с тетивой. Река была неширокой, и он с первого раза попал в рогатку, образованную двумя толстыми ветками. Болт горизонтально упёрся в ветки, а Селим натянул верёвку и привязал её к дереву на своём берегу. Через четверть часа они уже были на другой стороне реки и возле кромки воды обнаружили измазанную дёгтем корягу, видимо, послужившую лодкой вампиру. Стойкий запах указал им, куда идти. Они всё дальше уходили в лес, который постепенно начал подниматься на склон горы. Через какое-то время деревья стали ниже, тоньше и росли на продуваемых ветром склонах. Пару раз им пришлось карабкаться по почти отвесным стенам, но для Эрика это было детской забавой, а Селим, получивший отличнуюдесантную подготовку, ползал по скалам, как ящерица.
Вскоре они вышли на горную тропу, петляющую между огромными валунами. Она привела их в узкое ущелье, где Эрик остановился и подозрительно осмотрелся по сторонам. Запах дёгтя всё ещё был силён, но здесь к нему примешивался стойкий звериный запах вампиров.
— Будь настороже, — шепнул он. — Мы уже близко.
Дальше они двигались осторожно, стараясь держаться под прикрытием скал. Ущелье закончилось, и от него вверх вела ещё одна тропа, которая пропадала в темноте чёрного провала пещеры, вход которой образовывали две накренившиеся скалы сложившиеся в подобие шатра. Запах здесь был ещё сильнее, и Эрик подумал, что им повезло, что ветер дует в их сторону, и их запах не доносится туда, наверх. Остановившись в конце ущелья, они укрылись за камнем, и какое-то время наблюдали за входом.