В доме Стив шел, смотря под ноги, поэтому видел только пол, выложенный из плитки, — последний писк моды, «возвращение к истокам», как любила говорить его позапрошлая хозяйка, к времени, когда люди еще жили на Земле.
Хозяин зашел в спальню, вызвал служанку и приказал подать парадный костюм. Стиву было велено встать у входа, в одной из поз: руки за спиной, ноги расставлены, член, соответственно, выпячен. Хотя выпячиваться было особо нечему: возбуждение прошло, и член выглядел жалко.
Хозяин, видимо, подумал так же, потому что вызвал рабыню, и та, полуголая, в короткой юбке, из-под которой при наклонах видны были гениталии, встала на колени и начала прилежно возбуждать Стива ртом и руками. Кончить ему не позволят-это Стив знал отлично. Рабу, не собиравшемуся заводить потомство, кончать было не нужно. Умелые девичьи руки нежно поглаживали яйца, вызывая волну желания, а рот был полностью занят членом: небольшой язычок ласкал головку и ствол снова и снова, посасывающие движения губами могли заставить стонать от возбуждения любого.
Очень скоро Стив тяжело задышал, мечтая разрядиться и наконец-то перестать, как озабоченный юнец, думать лишь о сексе, успокоиться. Не получилось. Рабыня, профессионально делавшая минет, почувствовала приближение разрядки и вовремя вытащила изо рта увеличившийся член, а затем надела на него колпачок, мешавший кончить.
Следом Стиву приказали надеть кожаные шорты, как минимум на размер меньше. Ходить в них было настоящей пыткой: член терся внутри о кожу, и раб возбуждался все сильней.
Хозяин, довольно усмехнувшись, положил руку на приличный бугор в шортах Стива, чуть сжал его, демонстрируя свое господское положение, затем приказал:
— Цепь на него.
Цепь. Значит, предстоял выход в голод, причем не просто прогуляться. Раб на цепи был знаком всем и каждому, что хозяин раба сейчас занят, его лучше не трогать, как и самого раба. Правилом хорошего тона считалось обходить рабов на цепи по широкой дуге. Благо по улицам городов ходили множество рабов без цепей, готовые удовлетворить во всех позах любого желающего.
На Стива надели позолоченный ошейник, к нему прикрепили недлинную толстую цепь с вделанными в нее бриллиантами.
Хозяин взял конец цепи в руку и вышел из комнаты. Стив послушно отправился за ним.
Космолет оказался на орбите Дираны через три часа. Алиса успела прийти в себя и вышла по коридору к пришвартовавшемуся к космолету шаттлу с каменным лицом.
Кроме нее, на Диране сходили трое: двое мужчин средних лет и пожилая женщина.
Алиса отказывалась даже думать, что им всем нужно было там, на планете рабов. Впрочем, они, должно быть, тоже гадали насчет нее. От такой мысли Алису едва не передернуло.
Практически пустой шаттл довольно скоро приземлился на космодроме.
Дирана выгодно отличалась от многих планет Конфедерации мягким естественным климатом, хорошим освещением и, что было особенно важно для местного населения, практически полным отсутствием ночи. Темнота здесь не наступала. Сумерки — да. Но не темнота. Не было той чернильной тьмы, из-за которой не желали селиться, например, на дальней планете, Шортане.
Алиса вышла из шаттла последней. Ноги отказывались держать свою непутевую хозяйку, и ей больше всего на свете хотелось прилечь где-нибудь, да хоть в том же шаттле, прикинуться ветошью и никогда не встречаться ни с отцом, ни с братьями, ни с навязанным женихом. Увы, приходилось идти, медленно преодолевать оставшиеся метры.
Встречавшего ее мужчину Алиса увидела первой. Высокий брюнет с темным цветом кожи, в брючном костюме, он держался уверенно, как и подобает хозяину жизни. В руках он держал табличку с именем Алисы. А из-за него, на расстоянии буквально шага, выглядывал другой мужчина, практически лысый, с коротким ежиком волос на голове. Цепь на шее ясно давала понять, к какому слою общества он принадлежит.
Раб. Ее приехали встречать с рабом.
Алиса почувствовала нервную дрожь во всем теле. Нет, пожалуйста! Не надо раба!
— Алиса, детка, — ее заметили, мужчина с плакатом шагнул вперед, ослепительно улыбнулся. Раб на цепи шагнул за ним. — Наконец-то я увидел свою родную дочь.
Отец. Ее отец, настоящий, с Дираны, держит на цепи раба.
Алиса заставила себя улыбнуться в ответ:
— Я и не знала, что у меня есть кто-то здесь, — обтекаемо ответила она, приближаясь к родителю на ватных ногах.
— Мать не рассказала? — удивленно вскинул брови отец. — Странно. У нас был другой договор. Впрочем, мы обсудим это потом. Вот, держи, — отец протянул Алисе, буквально всучил ей цепь, — твоя игрушка. Только сегодня купил на аукционе. Лично выбирал. Специально для тебя.
Он говорил с гордостью, как будто бахвалился этим фактом. Потрясенная Алиса не знала, что отвечать, сжимала в руках цепь и смотрела на практически полностью обнаженного мужчину, которого купили лично для нее. Ее взгляд опустился ниже, на эластичные шорты, облегавшие выступавшие гениталии. «Ему, наверное, больно так ходить», — подумала Алиса.
— Оценила? — отец истолковал ее взгляд по-своему и довольно хлопнул ладонью по гениталиям раба. — Жеребец. Должен быть хорош в постели.
Алиса почувствовала, как щеки окрашивает предательский румянец. Небо, куда она попала?!
Глава 4
Ладонь хозяина еще сильней сдавила и так сжатые, возбужденные гениталии.
Волна желания окатила Стива с головы до ног, и он до крови прикусил губу изнутри, чтобы ничем не выдать своего состояния. Привычные уроки хозяев, подчеркивавшие их главенство, не первый раз с ним такое проделывают. Стив научился вовремя реагировать. Уж больно хорошие учителя у него были.
«Только сегодня купил на аукционе. Лично выбирал. Специально для тебя», — заявил хозяин, и конец цепи перекочевал из его руки в руку той, кого они встречали, — Стив почувствовал изменение натяжения.
Теперь он точно знал, для чего и для кого его купили. Постельная игрушка дочери хозяина. Если она невинная, Стив должен будет доставлять ей удовольствие, не лишая невинности. Если опытная, ему необходимо будет выполнять каждый е сексуальный каприз. Да и не только ее. Это Стив тоже отлично знал.
Хозяин с дочерью неспешно шли к кару, беседуя по пути. Стив к их разговору не прислушивался, сосредоточившись на своих ощущениях. Возбужденный, он прилагал все усилия, чтобы дойти до кара. Если проявит любую эмоцию — последует наказание. А между тем, при каждом шаге, он возбуждал себя все сильнее. Ему начинало казаться, что яйца горят, будто их посыпали перцем. До крови закушенная губа помогала слабо.
Открывшаяся дверца кара стала для Стива спасением.
— На пол, — приказал хозяин.
И Стив принял привычную позу: встал на колени со сжатыми ногами, оттопырил зад, руки опустил вдоль тела.
Нога хозяина тут же очутилась у него на заду, словно на подставке.
Кар взмыл вверх. Находиться в такой позе было тяжело, возбужденные гениталии продолжали болеть, но все же лететь было проще, чем идти. Намного проще.
Сейчас, при дочери, хозяин не потребует минета, не станет насиловать Стива — он это знал. Несколько минут относительного покоя во время полета радовали его. Еще бы трусы снять… Но это точно невозможно. Новые хозяева каждый раз стараются унизить раба посильнее, чтобы сразу обозначить его место в доме. Пока серьезных унижений не было. Значит, все впереди.
Едва кар приземлился у ворот, хозяйская нога исчезла с зада, и Стив выскочил наружу и отработанным движением упал на землю. Этакая живая ступенька, необходимая для удобства господ. Первый раз, у первого хозяина, он не понял, что от него хотят, и немного замешкался, всего на несколько секунд, но все же. Наказание последовало мгновенно и запомнилось на всю жизнь — на ребрах до сих пор видны были шрамы. Теперь всё прошло именно так, как надо. Сначала хозяин, а затем и его дочь, выбрались из кара, пройдясь по спине Стива.
— Поднимись, — последовал очередной приказ.
Стив встал на ноги, смотря на землю.
Едва цепь натянулась, он зашагал за господами.
Алиса чувствовала себя, словно в вязком ночном кошмаре: понимаешь, что спишь, пытаешься проснуться, но с каждым мгновением все глубже погружаешься в пучину ужаса.
Там, дома, на Ортоноре, они с сестрами бывало читали статьи о жизни на Диране. Любопытство есть любопытство, а любопытство девушек обычно не знает границ. Родители мало что им запрещали, просили только не принимать поспешных решений и тщательно обдумывать все, что было увидено или услышано. В дебри сестры и не лезли, но даже прочитанного «по верхам» Алисе хватило, чтобы понять: на Диране хозяин имеет право наказать раба так, как посчитает нужным, вплоть до убийства. Причем это касалось любого проступка, даже самого малого.
Когда внезапно объявившийся в ее жизни отец протянул Алисе цепь, заставив принять «подарок», она уже знала, что является владелицей раба только на словах. Юридически он принадлежал отцу, и только тот мог решать вопрос его жизни и смерти. Алиса же прав не имела. Никаких. Рабы на Диране считались общим имуществом. Каждый свободный мог при желании отыметь любого раба, вне зависимости от его принадлежности к тому или иному хозяину.
Раб, молодой мужчина на вид немногим старше Алисы, шел, как ей казалось, превозмогая себя, с трудом делая каждый шаг. Отцу было плевать на состояние новой игрушки, а Алиса не понимала, что можно сделать, чтобы хоть как-то помочь несчастному. И это непонимание пугало ее, как пугала и сама планета рабов с жившими на ней богачами.
Личный кар, в отличие от казенного, государственного, был и шире внутри, и уютнее, и наверняка мощнее. Овальная форма помогала ему развивать большие скорости в местной атмосфере, а черный цвет, насколько помнила Алиса, подчеркивал близость к правительственным кругам.
«Кто же ты такой? — мысленно спросила Алиса у отца. — Какую должность занимаешь, если позволяешь себе летать на черном каре?».
Летели довольно быстро, быстрее, чем в каре казенном. Всю дорогу нога отца стояла на выпяченном заде раба. Алису коробило такое подчеркивание господства, но она молчала, боясь, что любым неосторожным словом сделает только хуже рабу.