Примечательно было то, что в момент удара я не ощутил распространения какой-либо ударной волны, хотя она определённо должна была появиться. И, кстати, задумавшись об этом, я понял, что и от моего ускорения, определённо не раз превысившего скорость звука, тоже не было никаких подобных эффектов.
Воздух тут был вполне обычным, по крайней мере я прекрасно им дышал, не ощущая никаких побочек, да и остальные вроде как были в порядке. А значит дело было в чём-то другом… Стоп.
Я услышал звук приближающихся шагов солдат примерно так, как если бы они были за пару улиц от меня. И технически это было действительно так. вот только эти улицы были примерно в пятьсот раз шире и длиннее. То есть и звук до меня добрался примерно во столько же раз быстрее.
А значит ударная волна от преодоления звукового барьера могла появиться лишь на скорости в пятьсот махов.
Как интересно. Иные законы физики. А атомы в телах великанов тоже были в полтысячи раз больше, чем в наших? Хм… не, вряд ли. А вот клетки вполне могли быть в сантиметр-два диаметром. Теоретически.
Ну, какими бы они ни были, на скорость реакции гигантов это никак не влияло. Причём не только скорость реакции, но и точность и контроль тела у них были на превосходящем уровне.
Оказавшийся слева от меня стражник, не растерявшись даже в ответ на взорвавшийся щит и отлетевшего напарника, махнул своим коротким копьём, идеально попав по мне самым наконечником.
С учётом скорости взмаха, а также веса копья минимум в двести пятьдесят тысяч тонн легкомысленно к такому удару не имел права отнестись даже я. Впрочем, никто и не говорил, что мне было необходимо встречать эту атаку в лоб.
Достаточно было лишь слегка оттолкнуть себя с траектории его полёта в последний момент, когда стражник уже не успел бы вовремя скорректировать атаку. В отличие от заклинаний Магистров, почти всегда имевших свойство фиксации на цели, этот удар был самым обычным, просто очень быстрым, очень сильным и очень, очень большим.
А в следующую секунду я уже сам налетел на промахнувшегося стражника, и выставить щит, который сумел бы своим разрушением погасить часть импульса, он не успел. Мой кулак врезался чётко в центр его нагрудника.
При этом я постарался сделать так, чтобы не провалиться вовнутрь, продырявив своим телом и его. Выставил между своими костяшками и металлом своеобразный демпфер из мировых приказов, который распространил давление на площадь в несколько десятков квадратных метров.
Это было даже близко недостаточно, чтобы снизить убойную мощь, но вполне хватило, чтобы сверхпрочный металл вогнулся вовнутрь, но не разорвался.
Стражники шли по улице в три колонны, так что между тем, кого я ударил, и стеной дома стоял ещё один боец. Их обоих впечатало в стену, тут же треснувшую, а затем и ввалившуюся вовнутрь с грохотом и треском.
Не знаю, в чём была причина, но убивать аборигенов почём зря мне не хотелось.
Понятное дело, что они хотели убить нас, и вряд ли проявили бы сострадание, поймав всех в очередной раз. Это была, фактически, та же самая война, которую я закончил совсем недавно, и на которой без раздумий убивал врагов.
Однако в каком-то смысле все эти стражники ведь не делали ничего, кроме защиты своего дома. Это ведь мы к ним вторглись, пусть и непреднамеренно.
А ещё, несмотря на слова жреца, который явно ни в грош не ставил Великие Души и считал всех «маленьких людей» достойными лишь одного — жертвы, мне скорее было жаль этих великанов.
Осколок Истинного Мира не мог быть большим. Даже если тут было несколько таких городов, даже если тут жил миллион великанов, они давно потеряли статус владык мироздания. Теперь Осколок был скорее заповедником с редкими зверями, а никак не наследником древнейшей эпохи.
И мне бы не хотелось вырезать «краснокнижных» Истинных людей только потому что они попытались принести нас в жертву. Это было всё равно что уничтожать какое-нибудь островное племя за их кровожадные традиции.
Так что свой третий удар я направил не на кого-то из стражников, а на мостовую под своими ногами. Обрушившись с высоты нескольких сотен метров на самый центр улицы, я создал широкий кратер и спровоцировал землетрясение, отправившее во все стороны ветвистые трещины, стремительно заползшие под ноги аборигенов и на стены домов.
Хотелось надеяться, что смысл послания они поймут.
«Ни шагу дальше, иначе — смерть».
И действительно, все три колонны, частично опрокинутые моим первым ударом, частично погружённые в шок и недоверие эффектом второго, моментально замерли, глядя на меня с шоком и недоверием. Кивнув, я прислушался, чтобы понять, как дела у остальных.
Рычание огромного зверя, перемежающееся отчаянными воплями — это сражался Ван. Он, как и Линда, не владел магией в её традиционном для Земель виде.
Вместо этого он мог превращаться в действительно гигантского, лишь где-то раза в полтора меньше моего драголеона, волка. И ему в этом плане было куда удобнее, так как не надо было скрывать свои способности.
Звуки, похожие на те, что только что производил я: треск ломающегося дерева, глухие гулкие удары, сдавленные охи и стоны — это Линда. Она даже летать не умела, что в сражении с великанами было огромным плюсом, но легко компенсировала это за счёт огромной физической мощи и невероятной техники.
Свист ветра, громовые раскаты и удары огромных тел о стены — это, разумеется, Ризелла. В Хейхе, мире, где она родилась и где познакомилась с Алистером, она была избранной — гением, благословлённым одним из наблюдавших за миром Магистров, специализировавшимся как раз на магии ветра. Так что не удивительно, что её профилем также был ветер.
С другой стороны, возможно, подражая Алистеру, а возможно в попытках найти свой путь, Ризелла также была мастером водной и грозовой магии. В совокупности же её способности позволяли ей легко манипулировать погодой, и я был свидетелем тому, как она обрушивала на головы русалок молнии из настоящих грозовых туч.
Конечно, мои собственные молнии, как, впрочем, и те, что создавала Ризелла, были куда сильнее чем даже самые мощные природные. Но нельзя было не признать, что выглядело это очень эффектно.
Яростный боевой клич и смачное чавканье плоти — это Крарха. Она не была лишена магии, как Ван или Линда, но при этом владела очень небольшим арсеналом заклинаний.
В целом весь её стиль боя, очень похожий, кстати, на стиль моего давно покойного друга Рея, чьим именем я назвался, можно было описать в трёх коротких предложениях. Создать фантом огромного орка-воителя. Усилить его до предела. Пойти крушить черепа.
Правда, в рамках Истинного Мира фантом Крархи сложно было назвать прямо-таки огромным. Его рост был «всего лишь» около семисот метров, то есть среднему аборигену он доставал лишь до груди.
Тем не менее, его мощь не стоило недооценивать, а иллюзорная секира размером под стать фантому делала Крарху единственной из нас всех, у кого было оружие.
Впрочем, быстрее них всех, и быстрее меня, была, очевидно, Ариания. Из её улицы я слышал только сдавленное мычание великанов и множественные звуки копошения. Похоже, командующая не стала рассусоливаться и просто сковала всех великанов земляными или, возможно, древесными кандалами. С её уровнем это было проще простого.
У всех, в общем, всё было в порядке. Однако запугивание и расправа над простыми стражниками не слишком-то приближала нас к разрешению конфликта.
Если трусливо-надменный жрец не соврал, в чём я очень сильно сомневался, в Изельграунде было ещё трое таких, как он, минимум четыре монстра-Тотема, и один главный жрец, способный «сам использовать силу Тотемов», что бы это ни значило.
Пока мы не разберёмся с ними, расслабляться было ни в коем случае нельзя. Впрочем, тогда расслабляться тоже будет рано, ведь было совершенно непонятно, чего ещё можно было ожидать от этого Осколка Истинного Мира.
Развернувшись ещё раз к колоннам стражников, я для закрепления понимания использовал мировую ауру и резак из чёрного льда, чтобы прорубить в мостовой широкую борозду поперёк всей улицы.
После чего поднялся в воздух и вернулся на постамент.
Считая моих ребят, подчинённых Ариании и парочку увязавшихся с нами исследователей, которым не терпелось увидеть Изельграунд изнутри, на передо мной сейчас лежало тринадцать тел.
Я очнулся сам. Обладатели аспектов и Магистр восьмой стадии после моего вмешательства очнулись за минуту-полторы. Сколько нужно было времени, чтобы пришли в себя Магистры седьмых, шестых, пятых стадий? Я не имел ни малейшего понятия.
Мои ребята, за исключением Мо, помимо того, что были Магистрами, были ещё и Майигу. Ускорит это процесс пробуждения или, наоборот, замедлит? Опять же, хрен знает.
Двое исследователей-археологов и вовсе находились на третьих стадиях. Понятно, что с них спрос в любом случае был минимальным. Но таскать за собой везде и всюду бесполезный балласт в виде двух тушек тоже как-то не хотелось.
Тем не менее, в первую очередь надо было думать не об этом и не о том, как бы поскорее разбудить своих близких, а о повышении боевого потенциала группы. Так что приоритетны были пятеро эльфов, находившихся на седьмых стадиях.
Ими я и занялся, а через секунд десять ко мне присоединилась Ариания. Целительная магия не была её профильной, но она её знала, причём в самых разных вариациях, а на восьмой стадии даже непрофильная магия обладала огромной мощью. Так что стоило надеяться, что процесс пойдёт куда быстрее.
И пока Линда и остальные, не способные подавить «своих» стражников ни магией, как командующая, ни страхом, как я, разбирались с угрозой, а мы с Арианией были заняты скорее монотонной, чем особо сложной работой, между нами завязался диалог, быстро перешедший на повышенные тона.
— Тот, кто лежит отдельно — кто он? — она явно имела в виду жреца.
— Сам себя назвал святителем, я про себя называю просто жрецом. Когда я очнулся, он вещал толпе о том, что сейчас принесёт нас в жертву.