Подумать только! Первое мое серьезное задание для «Недельки»! «Blaze» в расчет не брала. Там все получилось спонтанно и без поддержки Йогана. А вот здесь… В груди разрасталось приятное предвкушение, точно туда поместили воздушный шарик.
В маршрутке я проверила телефон, Чиж настоятельно просил сообщать ему о передвижениях. После случившегося у братца развилась паранойя. Довела!
Оказалось, смартфон еще с момента моего похищения так и остался в беззвучном режиме. Я про него и забыла. Вот балда!
Куча вчерашних смс и пропущенных от Чижа, Йогана, Веры – заставили меня покраснеть. Нет, ну вчера ладно. Похищение, стресс, Алекс – все дела. А сегодня? О Вере за целый день я ведь даже не вспомнила! А она продолжала дозваниваться! Как еще из больницы не сбежала, ума ни приложу!
Первым делом я отписала братцу, куда, зачем направляюсь и когда планирую вернуться. Не нравятся мне эти отчеты, ну а что поделать? Придется немного потерпеть. Замылю Чижу глаза пару дней, а там он и сам успокоится.
Маршрутка остановилась на конечной.
Путь мой лежал через березовый парк, что вел как раз к геронтологическому центру. Здесь было тихо, даже дышалось как-то легче, словно я была не на окраине города, а далеко за его чертой. Где-то поблизости протекала речушка. Слышалось мирное кваканье жаб, да и тянуло соответствующе, тиной.
Еще часа два-три и начнет сереть. Время-то уже к восьми близится. Вот это я додумалась, на ночь глядя вырываться!
Случайные прохожие здесь были редкостью. Я набрала Верин номер, внутренне готовясь к праведному гневу подруги. И он не заставил себя ждать:
– Ты сдурела там?! Или моей смерти захотела? Нельзя было перезвонить и сказать, что с тобой все в порядке?
– Прости, я уснула. А потом поехала в редакцию и совсем из головы вылетело.
– Чтоб за тебя так беда забыла, Анька. Заставила меня с Чижом общаться.
Я скривилась. Верка объявила братцу тотальный игнор, и, видимо, не без причины. А вот из-за меня ей пришлось пойти на мировую. Зная, какая подруга гордая, зуб даю, этот шаг дался ей очень тяжело.
– Прости.
– Ладно, проехали. Как ты? Мишка мне в общих чертах рассказал про похищение, это, просто, жесть! Надеюсь, всех гадов из «Blaze» уже поймали и нам больше ничего не грозит.
Как только она заговорила о похищении, у меня даже сердце в пятки упало! Но потом успокоилась. Не мог Мишка правды рассказать, он не дурак. Значит, представил все наиболее выгодным образом, чтобы и волки были сыты, и овцы целы.
– Да, поймали. Не волнуйся, – без зазрений совести соврала я. – Со мной все нормально, вот новое редакторское задание дали.
– Йоган сменил гнев на милость?
– Типа того.
Разговор не клеился. Из-за боязни ляпнуть не то и подвергнуть Веру настоящей опасности, я зажималась, чувствуя неловкость. А подруга это наверняка чувствовала, недоумевая, что изменилось в наших отношениях за время ее нахождения в больнице. Как все сложно!
В итоге распрощались мы на неловкой ноте. Я пообещала все-все ей в подробностях рассказать при встрече, Вера же сухо согласилась. Знаю, обиделась, но сбросив вызов, я даже дух перевела: выиграла время, чтобы придумать фальшивую и достоверную версию случившегося.
Вскоре я подошла к пятиэтажному зданию. На лавочке, недалеко от входа, сидела женщина солидного возраста и солидных размеров. Я невольно задержала подольше на ней взгляд. Ведь посмотреть было на что.
Вопреки мнению, что старость – это скорее невзрачная одежда, платок на голове и очки с толстенными линзами, женщина оделась ярко. В желтый ситцевый сарафан в пол и вьетнамки. Из украшений: нитка коралловых бус, массивный браслет из красного дерева, сережки-висюлки. Голову ее покрывала соломенная шляпка с розовым бантом. Колоритная дама. Только болонки под мышкой ей и не хватало.
Такую даже и старушкой назвать не получится – язык отсохнет.
А уж взгляд какой красноречивый! Огонь просто!
Женщина глянула на меня свысока, словно рублем одарила и демонстративно отвернулась.
Хмыкнув про себя, я не стала заводить разговор.
Что снаружи, что внутри здание производило хорошее впечатление. Ремонт пусть и не новый, но до состояния обшарпанности далеко. Сразу видно, центр не только на попечении государства, сюда периодически неплохо вкладываются спонсоры.
– Вы к кому? – пожилой мужчина, видимо, выполняющий роль охранника, отложил кроссворд в сторону.
– Здравствуйте. Мне бы увидеть заведующую. Это возможно?
Я улыбнулась и нагнулась ближе к окошку пластиковой постройки.
– Э-э-э… дык запросто. Андреевна-то почти сутками отсюдова не вылазит, все трудится, бедняжка.
– Не подскажете, как ее найти?
– А зачем тебе? – мужчина любопытно сунул нос в окошко.
Судя по прищуренному взгляду, был он близорук. Вот и силился рассмотреть меня получше.
– Так по личному вопросу. Очень нужно.
Признаваться, что из прессы не спешила, а вдруг, что интересного узнаю? Люди старой закалки вообще плохо относятся к журналистам, не доверяют они нам. И не зря.
– Шо мамку решила сдать? – сразу скривился охранник.
– Нет, с чего вы взяли?
– Знаю я вас, ходють тут, высматривают, а потом сбагривают стариков на постоянку и носа не показывают. Ты их ростишь, ростишь… Тьфу!
– Да я как бы наоборот хотела денег пожертвовать…
Мужчина тут же оживился:
– Так ты из этих что ли?
– Из каких?
– Ну спонсорные которые.
Осторожно кивнула. Мужчина еще сильнее сощурился, осматривая меня внимательным взглядом с ног до головы. Ну да, на богатую дамочку никак не потяну.
– У меня свекровь недавно умерла, – дала ему пищу для размышлений.
– Издевалась над тобой чтоль, а?
– Почему издевалась? – не поняла я. – Деньги завещала для центра.
– Так худая ты шибко, вон кожа да кости. И как ветром до сих пор никуда не снесло?
– Э-э-э… А я гирьки в рюкзак кладу, – решила подыграть старику и встряхнула рюкзачок. – Так всяко безопаснее.
По смешинкам, что появились в глазах охранника, я поняла, он разгадал шутку юмора. Интересный дядечка попался.
– Разумно, – покачал головой. – А как звать-то тебя, девка?
– Аня.
– Федотыч я. Ну будь здоров, Аня. Так не стой, не мерзни тут. Вон лестница, вишь?
Эк раскраснелся, раскомандовался! В тридцати градусную жару замерзнешь тут. Наоборот, от легкой прохлады, что хранили толстые стены, сразу задышалось легче.
– Ага.
– На втором этаже кабинет Андреевны-то. Ты по коридору иди, не сворачивай, да хорошенько таблички читай. Не промахнешься, тут у нас все расписано.
– Спасибо!
Я поспешила наверх.
Вот бы Верка удивилась, что я так слаженно врать стала! Но для дела же старалась!
А перед Федотычем все равно чуток стыдно было.
В коридоре на втором этаже никого не оказалось. Я не спешила, медленно шла, да оглядывалась по сторонам. Чистенько, аккуратненько так кругом, дорожки красные лежат, вазончики в кадках зеленеют, тишь да благодать… И двери в комнаты пациентов плотно так прикрыты, даже одним глазком не заглянуть!
– Доча!
От внезапного шепота за спиной меня чуть кондратий не хватил!
Сзади, из-за дверей одной из комнат выглядывала сухопарая старушка.
– Вы меня?
– Тебя-тебя, доча, – радостно закивала та. – Покушать есть чего?
– Чего?
Их что здесь не кормят?!
Выглядела старушка действительно болезненно: синяки под глазами, заостренное лицо, кожа, словно пергаментная. Казалось, еще чуточку усилий и она лопнет. И глаза. Большие, голубые и очень голодные!
– А чего есть, то и давай. Я не прихотливая. Хоть краюшку хлеба.
Вот дела…
– Извините, я…
– Иванова! – громыхнуло справа. – Ты опять за свое?!
Медсестра выскочила, словно из ниоткуда, и сразу же перешла в наступление. Крупная блондинка среднего возраста, грубо схватила бабку под локоть.
– Сколько тебе говорить, чтобы не клянчила у посетителей?! – ее прямо перекосило от гнева. – Еще одна такая выходка и вылетишь отсюда пинком под зад. Поняла?
Старушка вжала голову в плечи:
– Поняла, дочка, поняла. Чего уж тут не понять…
– Ну раз поняла, то шагай к себе, – подтолкнула она ту в спину. – И чтобы носа не показывала в коридор! Проверю!
Бедняжка скрылась в комнате, тихонько и плотно прикрыв двери. Да так и не подняла на меня взгляд.
Я же стояла, как оплеванная.
– Погодите, что здесь… Вы что их не кормите?
Гром-баба повернулась ко мне, нахмурила тонкие брови и презрительно бросила:
– Почему же не кормим? Выдумывает все Иванова. Маразм у нее. Старческий. Съест порцию, да почти сразу забывает об этом. Бывает такое, знаете ли.
– Но-о-о…
– Вы тут проведываете кого-то? – уперла руки в бока она. – Вот идите и проведывайте. Нечего без дела коридорами шастать, не положено.
У меня засосало под ложечкой. Ну и порядки…
Покачав головой, я припустила дальше, ничего не ответив. С такой спорить себе дороже, оплюет ядом, заглотит заживо и не подавится!
Кабинет заведующей оказался в самом конце коридора. Коротко постучав, я сразу вошла, не став дожидаться разрешения. В просторной светлой комнате, за письменным столом сидела женщина. Она мне сразу не понравилась.
Вот бывает такая нелюбовь с первого взгляда, что хоть волком вой, а от человека воротит. Так и здесь.
Вроде и молодая, и красивая, как с картинки глянца, и приветливая, а противно. До оскомины на зубах, до тошноты, до нестерпимого желания сразу обернуться и выйти. Но нет, нельзя. Работа.
– Здравствуйте, вы ко мне? – улыбнулась рафинированная брюнетка.
– К вам.
– Так что же вы стоите на пороге? Проходите, прошу.
Кристина Андреевна вновь сверкнула идеальной улыбкой.
Я немного замялась, но заняла кресло подальше от заведующей. И даже тут отлично чуяла приторный запах ее духов.
– По какому вопросу могу пригодиться?
– У вас, я слышала, вчера пациент выкинулся из окна. Расскажите-ка мне об этом поподробнее.