– Хорошую добычу брали?
– А то! У татар много хорошего железа, повезет, так изумруды найдешь. Меха из Сибири отменного качества.
– В Литве что брали?
– Лен да пенька, больше ничего нет у литовских князей. Серебро да золото только в богатых городах, мы за полоном ходили.
– Почему князья в Литве обеднели?
– Как построили крепость Рига, так и заглох торговый путь.
– Раньше куда ходили?
– Ты не знаешь? – Нерль удивленно покачал головой. – Через Полоцк на Могилев, а там по Днепру в Царьград.
– Неужели Ганза не может разрешить столь простую проблему?
– Жадность губит любое дело. Они половчанам дорогу в море закрыли, а те немцев в Днепр не пускают.
– Торговлю можно организовать в самой Риге или Полоцке.
– Не могут они подружиться. Рига душит несуразными ценами, а Полоцк в ответ дань неподъемную требует.
– А другой путь не искали?
– Чего искать? Через Псков на Смоленск, вот и Днепр.
– Понял, свеи Нарву захватили, и конец. Ну почему никто не хочет думать на перспективу?
– На Руси крепость по сей день Ругодивом называют.
– Глупая ситуация, погоня за сиюминутной выгодой саму торговлю на корню губит. Урвать здесь и сейчас, а там трава не расти.
– Уже сгубила. В Персии товары многократно дешевле. Торговый путь перешел на Итиль.
– Дешевле? Почему?
– Китайцам с индусами до Каспия намного ближе. В Бандар-Е Анзали сам разузнаешь и нам расскажешь.
– Туда еще добраться надо и живым вернуться.
– Тоже верно, от Ярославля до Казани бесурманские ушкуйники свирепствуют. Малым караванам прохода нет.
– Одно понять не могу, от Твери до Нижнего Новгорода крепости частоколом стоят, а разбойники в наглую купцов грабят.
– Э, княже, и крепости с купцов мыто берут.
– Иван Калита свое слово не держит?
– Хитрые московиты охрану предлагают, не бесплатно, конечно. Не возьмешь, сами ночью нападут и ограбят.
Вот те раз! Если идти прямиком с Онеги на Каспий до татарской «зоны влияния», встретишь восемь крепостей. Это те, что пережили войны и нашествия, сейчас их может оказаться вдвое больше. Дорожный рэкет, да и только, справа русские, слева вятичи, марийцы и прочие племена. Или плати, или пробивайся с боем. Понятное дело, купцы платят, а потом с десятикратной наценкой продают товары тем же князьям. В жизни все взаимосвязано.
На прощание обнялись. Нерль расцеловал своего князя по русскому обычаю, перекрестил и пожелал удачи. Всю дорогу до Валаама Норманн размышлял об абсурдности и недальновидности поступков современных правителей. Тевтонцы с подачи Ганзы построили Ригу и блокировали полоцким торговцам выход в море. Купцы попытались организовать новый путь по Неману, но орден тут же построил крепость Мемельбург[5]. Ку-ку, цены на товары утроились, прямой путь в Царьград накрылся. Аналогично с дорогой из варяг в греки. Из Швеции в Псков везли серебро и золото, псковичи доставляли ромейские товары через Смоленск, затем волок в реку Великая – и дома. До поры до времени всем было хорошо, пока жадность не толкнула Готландский союз на захват крепости Ругодив. И снова ку-ку, торговля стремительно увяла.
Сидящая в санях охрана затянула задорную песню по молодца-удальца и красну девицу. Так с песнями, частушками и молодецким посвистом выехали к южному берегу острова. Все, в монастырь надо идти пешком. Здесь недалеко, километра четыре, так что Норманн одолел это расстояние минут за сорок. Ворота по-прежнему открыты настежь, монах-привратник низко поклонился и повел гостя без лишних вопросов.
– Здравствуй, бродяга! – Игумен благословил упавшего на колени Норманна. – Заждался тебя!
– Сначала свеев сгонял со своей земли, затем войско набирал да учил. Так и пролетели недели.
– Со своей земли говоришь? – без улыбки заметил игумен. – Теперь она по праву твоя.
– На меч взял!
– Я не упрекаю, а хвалю! Богоугодное дело язычников отогнать от монастыря, еще лучше убедить верой!
– Храмы через год заложу, срубам надо дать время устояться.
– Любо твое рвение! Я купцам велю церкви тебе завезти, а ты им бревнами вернешь.
– Как же? – растерялся Норманн. – Мне дюжины не хватит.
– Куда столько?
– Пять крепостей, да шесть сел в удобных местах. Летом еще одну крепость заложу.
– Что значит «в удобных местах»?
– Карелы рыбным промыслом живут, а я железо и слюду нашел.
– Слышал, а медь откуда?
– Не знаю, руду приносят, а сами залежи еще искать и искать.
– Ты серьезно? Неужели заводы заложишь?
– Уже заложил.
– Решил меня повеселить? Десяток кузниц с домницами называешь заводами? Съезди к татарам да посмотри камские и пермские заводы.
– Дай, отче, время, Москва не сразу строилась.
– Ишь как заговорил! Смотри пупок не надорви!
– Поэтому и не спешу.
– Пиленого леса пришлешь?
– Зачем монастырю сырой лес? Или нужда заставила?
– Не жалко?
– Да вокруг сосен!.. На века хватит!
– Я тебе монаха пришлю, лес подберет да карелов уговорит привезти.
– Потерпи до ледохода, если дело неспешное, а там карфи загрузим и сюда доставим.
– Мне столько не надо. К осени новые кельи построим, нужны кровати, столы да табуреты.
– Сделаем проще, я по весне столяра пришлю, он размеры снимет, к сроку готовую мебель привезет.
– Щедр ты. Иного князя просишь – не допросишься, а ты сам норовишь одарить.
– Не последнее отдаю. И сюда красивую мебель сделаю.
– Нет! Мой монастырь строгого послушания, телесных утех здесь быть не должно!
Норманн послушно склонил голову, он где-то слышал о суровых правилах монастыря. Ах да! Экскурсоводы жаловались, монастырь перекрыл кислород всем турагентствам, на остров пускают только паломников.
Вместо короткого визита с ожидаемой благодарностью за колокола, Царские врата и типографское оборудование, Норманн получил настоящую пытку. Его посадили на хлеб и воду в буквальном смысле этих слов. Вместе со всеми он шел на утреннюю службу, затем под присмотром монаха стоял на амвоне и вслух читал Евангелие. После дневной и вечерней службы получал молитвослов, а надсмотрщик открывал книгу по предварительно вложенным закладкам. Оставалось только благодарить Хинриха Папа и Максима, благодаря которым он освоил современный русский язык. Все равно читать было трудно, особенно молитвы. В некоторых местах слова написаны слитно, затем появляются надстрочные гласные и вдруг удваиваются. Хорошо, что читал одни и те же молитвы и достаточно быстро понял смысл самого текста. На пятый или шестой день неожиданно пришло осознание заложенного в древности ритма. Как-то само собой в некоторых местах он начал частить или, наоборот, читать нараспев. На одиннадцатый день Норманна лишили хлеба, а двенадцатый день оказался завершающим. Сначала покаяние, затем исповедь и отпущение грехов. Настоятель прочитал молитву и пригласил к себе на обед.
– Ты порадовал меня стойкостью духа и тела, первый раз вижу воина, который ни на день не прекратил своих упражнений.
– Привычка.
– Хорошая привычка, тяжело пришлось?
– Это в первую очередь надо мне! – честно ответил Норманн.
Что верно, то верно. У него в этом мире поддержка может быть только через церковь. Здесь вопрос не религии, а великодержавного воспитания, которое священники получали в Византийской империи. Если римский папа всеми силами старался подчинить себе всех европейских королей, то басилевс заботился о процветании своей империи. Соответственно и Русская православная церковь строила вдоль границ неприступные замки под названием «монастыри». Они по сути являлись мощными заслонами, заставляя врага или идти на штурм, или поворачивать обратно. Для примера, новгородский митрополит тратил церковную казну на возведение городских стен и башен. И Москва на дальних подступах окружалась крепкими каменными замками. Прежде чем враги могли подойти к городу, им приходилось штурмовать оборонительную цепь из Страстного, Никитского, Рождественского, Сретенского и Ивановского монастырей.
– Любо слышать здравые слова. Чем тебе помочь?
– Среди моих учителей есть опытные врачеватели, они могут взять монахов в обучение.
– То не ко мне, езжай в Новгород, заодно познакомишься с архиепископом.
– Уже встречался, летом приносил дары.
– Преставился он. – Настоятель перекрестился. – Сейчас в сан возведен Василий.
– После ледохода отвезу дары, там и немцев подожду.
– В Китай отправляешь своего доминиканца?
– Сам захотел, почему не помочь человеку?
– Зачем затеял поход в Персию? У тебя и здесь забот полон рот!
– Да какие здесь могут быть заботы? Итальянцы строят крепости да учат новиков.
– Генуэзская пехота нынче лучшая в Европе, в этом ты прав. А что за обучение в новой крепости придумал?
– В Марь Горе? Да обычный греческий строй. Чтоб не бегали толпой, размахивая топорами.
– Кого воевать надумал?
– Свеев конечно! Только они сюда лезут.
– Малые шайки разогнать не трудно, да Выборг рядом. Уткнешься в стены и нос разобьешь.
– Я же не лбом начну бить! – усмехнулся Норманн. – Сначала подумаем, затем пойдем.
– А дальше что?
– Не знаю. Неплохо бы до земель Пори добраться.
– Эка замахнулся! На тебя весь Готландский союз навалится, не устоишь. Набежать и пограбить, это одно, а взять навсегда – совсем другое.
– Посмотрим, время покажет. Ради такого дела можно и с Ганзой союз заключить.
– А с новгородскими не хочешь сговориться?
– Не вижу смысла, они дальше городских стен ничего не видят.
– Ишь, какой стратег нашелся! – засмеялся настоятель. – Почему так решил?
– Тут и решать нечего! Устье Невы оберегать не хотят, Торжок и Вышний Волочок, считай, без дружины.
– А Смоленск?
– Что Смоленск? – не понял Норманн.
– Путь в Царьград идет через Смоленск.
– Разве? Я и не знал, что из Новгорода можно рекой туда пройти.