оего мыслеголоса!
«Она не станет снимать с тебя шкуру и стелить к себе на пол, маленький брат, – сказал Лазающий-Быстро, чувствуя необычную схожесть их проблем. – И не думаю, что она также хочет освежевать и меня. Хотя бывают моменты, когда я в этом сомневаюсь!»
«Лично у меня нет желания проверять, прав ли ты в этом», – с чувством ответил Прячущийся-в-Тени.
«Мудрый разведчик не заглядывает в логово клыкастой смерти, чтобы понять, дома ли она», – согласился Лазающий-Быстро, вытягиваясь на животе со вздохом удовольствия. Он сложил передние лапы под подбородком и приготовился к длительному ожиданию. Прячущийся-в-Тени уселся рядом с ним.
Разведчики быстро учатся быть терпеливыми. Если же нет, то вокруг них есть достаточно «учителей» – от падений до голодной клыкастой смерти – чтобы помочь усвоить урок. Лазающий-Быстро никогда не нуждался в таких «помощниках», что сыграло свою, даже большую чем родство с Поющей-Истинно, роль в том, что он, несмотря на молодость, был вторым по старшинству после Короткого-Хвоста, главы разведчиков клана Яркой Воды.
Он ждал, греясь без движения в лучах света и наблюдая за жилищем двуногих в центре поляны.
3
– А зачем на этот раз ты перевернула мою мастерскую вверх дном? – вежливо поинтересовался отец у Стефани, облокотившись на косяк ведущей в подвал двери и держа в руке чашку кофе. Он был само смирение, но где-то глубоко внутри прятался смех, и Стефани с улыбкой взглянула на него через плечо.
– Думаю, мама рассказывала тебе о пропажах сельдерея, – ответила она.
Она открыла один из аккуратно подписанных ящиков и обнаружила микросхему, которую искала. Она убедилась, что в ящике есть еще такие же чипы – она могла свободно использовать инструменты и материалы отца, но должна была помогать ему с инвентаризацией и сообщать, когда становится пора восстанавливать порядок – затем вернулась к собираемому устройству.
– И это поможет тебе объяснить происходящее? – спросил ее отец, приподнимая бровь и указывая чашкой кофе на располагающееся на верстаке приспособление.
– Ну, – Стефани остановилась и вновь повернулась к отцу, – я работаю над этим. Конечно, на первый взгляд, это выглядит глупо. В смысле, сельдерей? – Она закатила глаза, и Ричард фыркнул. Сельдерей был далеко не самой любимой едой Стефани. Она ела только под нажимом родителей (и если под рукой не было ничего лучше), но кто-то думал иначе. – Ну и, кроме того, как сообщают, пропадает только росток или два за раз, и кто будет беспокоиться, учитывая, что потери минимальны, а?
– Я понимаю, как ты додумалась до этого, – признал он.
Последний стандартный год все больше хозяйств сообщало о пропаже урожая, но поначалу люди склонялись к мысли о каком-то розыгрыше, особенно потому, что всегда исчезал только один вид растений. Да и, как сказала Стефани, лишь несколько ростков пропадают когда «воры» совершают налет.
– Сперва, когда мама рассказала мне об этом, я подумала, что какие-то идиоты воруют и прячут их где-то – или просто выбрасывают – для прикола, – продолжила Стефани. – Это не намного глупее, чем кое-что, что я видела от детей в Твин Форксе. Да нет, это даже не так тупо, как многие из их поступков!
– Знаешь, – чуть помолчав, заметил ее отец, – не все дети в Твин Форксе идиоты, Стеф.
– Я этого и не говорила, – парировала Стефани. В ее ответе был разве что намек на неискренность. – Но иногда они так поступают, ведь правда?
– Не все, – ответил он. – Но я в курсе, что делают некоторые. Как тот молодой хулиган Ченг.
– Стэн Ченг? – Стефани подняла голову, удивившись гневному тону отца. Это было довольно необычно для ее всегда спокойного отца, и тот коротко кивнул. – Что он сделал на этот раз? – немного осторожно спросила она.
– Он сказал, что это была всего лишь «шутка», и его отец считает также, – сказал ее отец. – Но, думаю, она не понравилась ротвейлеру миз Штейнман. Он создал ловушку, которая «всего лишь» сбрасывала ведро с пятью литрами холодной воды на первого вошедшего. Повезло, что это был Брут, а не какой-нибудь ребенок.
– Насколько все плохо? – покорно, уже не осторожно, спросила Стефани.
– Давай просто скажем, что из него не очень хороший плотник, и вся штуковина рухнула, когда Брут наступил на нее. – Ее отец покачал головой, выражение его лица было скорее печальным, чем сердитым. – На него обрушилось все. Вся его правая передняя лапа раздавлена, он провел в ловушке сорок пять минут, пока мы его не достали. Я потратил больше двух часов, чтобы привести его в порядок, и все равно не уверен, что он восстановится полностью.
Стефани медленно кивнула. Ее отец заботился – и много – о своих пациентах. Как он часто говорил, у них нет голоса, и они не могут объяснить, что произошло. А люди не могут объяснить им. Неудивительно, что в голосе отца было так много злости.
– Держу пари, он совсем об этом не жалел, так ведь? – через мгновение спросила она, и ее отец хрипло рассмеялся.
– Примерно так, – согласился он. – В конце концов, Брут ведь всего лишь животное, разве нет? И, как Стен сказал, он же не погиб, не так ли?
Мгновение они смотрели друг на друга, и Стефани почувствовала теплую волну любви. Для ее отца было так типично принять сторону пса, и ей было любопытно, как же прошел разговор ее отца с отцом Стена и насколько бесполезен он был. При таких обстоятельствах, она была уверена, разговор был не один!
Жаль, что я не могла быть мухой и сидеть там на стене, с сумасшедшей улыбкой подумала она. Уверена, с папиных волос с треском сыпались искры!
– Ну, я думаю, Стэн просто доказал, что они могут сделать что-то тупее кражи сельдерея, – объявила она вслух, вызвав улыбку у отца. – Но сперва я полагала, что это кто-то ворует, потому что забавно наблюдать, как люди бегают кругами, пытаясь понять, что происходит. Вот только затем я нашла все отчеты о пропажах сельдерея и привязала их к карте, и они получились так широко разбросанными, что каждый ребенок на планете должен был участвовать в этом.
– Знаешь, – сказал ее отец, – когда твоя мама сообщила мне об этом, мне даже не пришло в голову сопоставить их с картой, чтобы взглянуть на район охвата. – Он улыбнулся дочери. – Конечно, учитывая мою загруженность, я бы додумался до этого, если бы серьезно занялся этой проблемой.
– Ну да, конечно, – сказала Стефани, закатив глаза.
– Это хорошая идея, – сказал он чуть серьезнее. – Хотя твоя любящая головоломки сторона личности снова проявилась.
– Ага, – согласилась Стефани. – И не только ты не «занимался серьезно» этим вопросом. Похоже, большинство людей вообще не заметили этого. Я даже и не знаю, заметили бы фермеры пропажи, не участвуй они в маминой генно-инженерной программе.
Она поджала губы, и ее отец постарался подавить вздох.
Затем он задумчиво кивнул.
Сельдерей был одним из земных растений, которые не были полностью адаптированы к местной окружающей среде, и мама Стефани своим проектом пыталась сделать что-нибудь с этим. К несчастью, ей пришлось начать его практически с нуля, потому что генетик, изначально работавший над этой темой, был одной из жертв чумы. В итоге, она разработала совершенно новый подход, первые результаты тестировались на полях, и из отчетов фермеров, которые она читала, чтобы оценить эффективность, она впервые узнала о таинственных кражах. Ни в одном случае не было украдено много, но охват по территории был велик.
– Они разделили все на сектора, – сказала Стефани, повернувшись к одному из инструментов на столе. – Похоже, что есть четыре или пять областей, где воруют сельдерей, но очень много случаев в самих областях. И я не уверена, что это действительно началось недавно.
– Почему? – вопросительно поднял брови Ричард.
– Люди слишком заняты, пап. Сперва была чума, и они просто пытались выжить, и с тех пор все пытаются восстановить потерянное. Не удивлюсь, если окажется, что множество маленьких, крошечных «рейдов за сельдереем» посреди всего этого прошли полностью незамеченными, особенно если крали из чистого поля. Я думаю, что причиной, из-за которой заметили пропажи, стало то, что сельдерей стал пропадать зимой прямо из теплиц. Кто знает, сколько было украдено летом из садов так, что никто и не заметил?
– В точку, – признал он.
– Но дело в том, – продолжила она, – что с самого начала это происходит не в одном месте, и еще никто не поймал тех, кто это делает.
– Насколько сложные были ловушки? – спросил отец.
– Ну-у-у…
Стефани подняла глаза и наморщила лоб, соображая, как же лучше ответить на вопрос. Для нее самой была разница между «сложным» и «эффективным» (или «умным», если уж на то пошло). Но это было не то, что он спрашивал, и она пожала плечами.
– Я думаю, большинство людей сперва считали это детскими проделками, – сказала она, – ведь крадут немного, не доставляя никаких серьезных проблем. В смысле, это ведь просто сельдерей, и вроде нет никакого черного рынка сельдерея, ага? Так что, по правде говоря, никто и не стремился стать тем, кто раскроет эту тайну. Как я уже сказала, они были заняты другими проблемами.
– Но похоже что этот кто-то – или что-то – теперь обратил не себя больше внимания, и я думаю, что некоторые люди беспокоятся, что воры могут начать красть и другие растения, не только сельдерей. Кроме того, как сказала мама, большая часть пропадает из экспериментальных теплиц. Фактически, выглядит так, что о большей части инцидентов – где люди заметили исчезновение сельдерея – сообщается с экспериментальных участков. И если это распространится на другие экспериментальные фермы, могут пострадать некоторые долговременные исследования. Так что несколько последних стандартных месяцев люди стали серьезнее пытаться выяснить причину и остановить это. В общем, это вызов!
– Стали серьезнее? – повторил ее отец, и она пожала плечами.