«Нас, правительство Израиля и израильские силы обороны, — говорилось в официальном заявлении, — обвиняют в кровопролитии. Мы призываем народ Израиля объединиться вокруг демократически избранного правительства, ведущего борьбу за мир и безопасность для Израиля. Никто не имеет права учить нас этике и уважению человеческой жизни, ценностям, которые мы воспитываем у израильских бойцов».
Высокомерный тон этого заявления сам по себе свидетельствовал о том, что правительство приложит все силы, чтобы любыми методами, включая ложь и подтасовку фактов, откреститься от совершенного преступления.
Кабинет министров начал с проволочек: на его заседании 21 сентября было решено вопреки требованиям оппозиции комиссию по расследованию не создавать. Бросая вызов общественности, Бегин, несомненно, надеялся на поддержку ультраправой партии «Техия», лидер которой, Ювал Нееман, в одном из своих публичных выступлений прямо заявил, что война в Ливане — лишь одна сторона политики Израиля, а другая заключается в том, чтобы «подготовить ситуацию, при которой будет практически негде, кроме Иордании, создать палестинское государство». В немалой степени Бегин рассчитывал и на лидера группки «Кач» Меира Кахане (до эмиграции в Израиль главаря террористических банд, действующих в США под названием «Лиги защиты евреев». — Авт.), который заявил, что трагедия в Сабре и Шатиле была «актом мести бога мусульманам».
Но поддержки со стороны одних лишь израильских «ультра» Бегину оказалось недостаточно.
К тому же острая критика в адрес правительства оказала влияние даже на его министров. Иосеф Бург, глава национально-религиозной партии (шесть депутатских мест в кнессете), заявил премьер-министру, что считает «жизненно важным» создание государственной комиссии по расследованию. Представитель «либерального» крыла блока «Ликуд» Зейгерман утверждал, что вместе с оппозицией будет голосовать в парламенте за комиссию. С каждым днем «уотергейтское дело» Бегина, по выражению «Джерузалем пост», разрасталось как снежный ком, катящийся вниз по склону горы. «Израиль переживает глубочайший моральный и политический кризис», — писала консервативная парижская газета «Фигаро»20. Французская газета «Либерасьон» отмечала, что Израиль стал «пленником своей собственной колониальной политики». «Вуаль морали, которая прикрывала израильский истэблишмент, спала», — констатировала «Либерасьон». Некоторые высокопоставленные чиновники и военные, не согласные с курсом правительства, начали подавать в отставку. Их уход подчас напоминал бегство крыс с тонущего корабля. Но Бегин вовсе не собирался сдавать своих позиций. «Я не уйду в отставку и никого не выгоню», — заявлял он на заседаниях кнессета.
Но театральные истерики Бегина, похоже, не достигли цели. Демонстративно покинул свой пост министра энергетики Ицхак Берман, а заместитель министра иностранных дел Иехуда Бен-Меир и министр просвещения Зебулон Хаммер пригрозили, что уйдут в отставку, если в двухнедельный срок не будет сформирована комиссия по расследованию событий в Сабре и Шатиле. Об уходе с поста главы «гражданской администрации» на Западном берегу Иордана заявил Менахем Мильсон; в отставку подал начальник Высшей военной академии бригадный генерал Амрам Мицна. Участник осады Бейрута полковник Гева, выступая по радио, разоблачил измышления Бегина и Шарона о целях ливанской авантюры. «Я не верю, — заявил он, — что Бейрут представляет угрозу безопасности Галилеи, и поэтому я не считаю, что там необходимо было проливать кровь».
Уступая растущему давлению, Бегин объявил о создании правительственного органа по расследованию действий Шарона в Сабре и Шатиле, но этот маневр никого не обманул. «Эта акция Бегина, — писала газета «Нью-Йорк таймс», — была попыткой подавить растущую критику внутри его собственной партии и ограничить широкое негодование представителей самых различных политических сил Израиля, но это не могло удовлетворить Партию труда, требовавшую создания независимой судебной комиссии»21. Председатель Верховного суда Израиля Ицхак Кахан, которому Бегин вменил в обязанность возглавить этот орган, отказался от порученной ему миссии, заявив, что Бегин обязан подчиниться закону от 1968 года, предусматривающему создание в кризисных ситуациях судебной комиссии, независимой от правительства и армии. Секретарь Бегина по связям с прессой Ури Порат так объяснил упорное нежелание Бегина создать комиссию по расследованию: «Оппозиция обвиняет правительство и требует отставки премьер-министра Бегина и министра обороны Шарона. Если бы мы подчинились этим требованиям под крики «Убийцы!», мы в какой-то степени признали бы свою вину»22.
Такое «объяснение» никого не убедило. Член кнессета Амнон Рубинштейн заявил в печати, что будет продолжать борьбу за полномасштабное расследование преступлений в Сабре и Шатиле. «Правительство, — сказал он, — не может расследовать свою собственную деятельность, не может самому себе вынести приговор. Предлагаемое Бегином «расследование» закончится тем, что «правительство будет оправдано, а во всем обвинят какого-либо капитана или майора». «Всякий, кто не хочет создать полномочную комиссию, наверняка намеревается что-то скрыть», — заявил А. Рубинштейн23. 26 сентября лидер национально-религиозной партии Й. Бург публично потребовал сформирования комиссии по расследованию.
На этот раз Бегин вынужден был сдаться. На специальном заседании кабинета было принято решение создать государственную юридическую комиссию по расследованию с целью «положить конец ложным обвинениям и выяснить истинные обстоятельства трагедии». Заместитель премьер-министра Давид Леви поспешил заверить общественность, что комиссия будет иметь самые широкие полномочия, тщательно изучит военные и политические аспекты событий в Сабре и Шатиле и сделает обоснованные выводы о «степени ответственности Израиля». Через два дня судья И. Кахан сообщил состав комиссии: кроме него, в нее вошли член Верховного суда, видный юрист Ахарон Барак и генерал резерва Иона Эфрат. В течение трех месяцев комиссия анализировала материалы официального и конфиденциального характера, бесчисленные фото- и кинодокументы, телевизионные интервью и протоколы допросов лиц, имевших отношение к трагедии. А таких было немало…
На первом плане — бывший министр обороны Израиля генерал Шарон. Западная печать назвала его «архитектором» агрессии против Ливана, арабы — «палачом Бейрута»
«На некоторое время создание комиссии по расследованию, по-видимому, стабилизировало положение политической коалиции Бегина, — писала газета «Нью-Йорк таймс». — Этот шаг снял остроту с обвинений правительства в попытках закамуфлировать преступления и притупил споры о степени израильской ответственности…»24
Именно этого и добивались Бегин с Шароном. Последний на пресс-конференции вел себя подчеркнуто самоуверенно, всем своим видом демонстрируя, что намерен во что бы то ни стало доказать свою правоту. Тем не менее отмежеваться от преступлений геноцида, совершенных израильской военщиной в Сабре и Шатиле, Шарону не удалось. В начале 1983 года под давлением оппозиции он был вынужден уйти в отставку.
С позором провалились и попытки правящих кругов Израиля ввести в заблуждение мировую общественность, которая с самого начала резко осудила вторжение в Ливан, явившееся грубым нарушением норм международного права и Устава ООН.
17 сентября Совет Безопасности ООН резко осудил оккупацию Израилем западной части Бейрута и попросил Генерального секретаря ООН Переса де Куэльяра представить доклад о создавшейся ситуации. Через два дня на экстренном заседании Совет Безопасности рас смотрел положение, сложившееся в Бейруте после событий в Сабре и Шатиле. 24 сентября по инициативе неприсоединившихся стран была созвана внеочередная сессия Генеральной Ассамблеи ООН, которая осудила преступную бойню в палестинских лагерях, потребовав от Совета Безопасности принять против агрессора меры, предусмотренные Уставом ООН. В пользу резолюции, содержавшей требование вывода израильских войск из Ливана, проголосовали представители 147 государств. Против нее голосовали лишь США и Израиль.
Трагедия «средиземноморского рая»
Размышляя о трагической судьбе десятков тысяч ливанцев и палестинцев, ставших жертвами непрекращающихся агрессивных акций и провокаций израильской военщины, не следует забывать, что корни сионистского заговора против Ливана уходят в весьма далекое прошлое.
Еще на I сионистском конгрессе, состоявшемся в 1897 году в Базеле, один из вождей сионизма Теодор Герцль определил южноливанскую реку Литани как естественную северную границу еврейского государства, которое тогда, разумеется, не существовало на географической карте. Положение о «естественной границе» не удалось воплотить в жизнь при основании Израиля, но с течением времени оно не было предано забвению и по сей день остается одной из программных установок сионистской геополитики.
21 мая 1947 года один из «отцов — учредителей» Израиля Давид Бен-Гурион записал в своем дневнике: «Ахиллесовой пятой арабской коалиции является Ливан. Превосходство мусульман в этой стране искусственно и может быть легко ниспровергнуто. Там следует создать христианское государство с южными границами по реке Литани. Мы бы с таким государством подписали договор о союзе… Мы могли бы захватить Трансиорданию, после этого пала бы Сирия. А если бы Египет осмелился продолжить войну против нас, мы бы нанесли бомбовые удары по Порт-Саиду, Александрии, Каиру. Мы, таким образом, закончили бы войну, отплатив Египту, Ассирии и Халдее за наших предков»25.
В 1954 году Бен-Гурион вновь выступил с идеей создания на территории Ливана христианского минигосударства. Для разжигания сепаратистских настроений и межобщинной розни в Ливане он предложил использовать деньги из фондов Еврейского агентства.
С годами, по мере развития Палестинского движения сопротивления, в обиходе израильской пропаганды появился провокационный тезис о так называемом «палестинском факторе».