Будто сама планета делится своей силой с людьми, проводящими через себя жизненную энергию.
Восстановив часть сил, я вернулся домой, скинул испорченную рубашку и осмотрел свой шрам. Он всё ещё зудел. Прошло уже полгода, а он до сих пор меня беспокоит. И никакая лекарская магия не способна унять это жжение.
До сих пор поражаюсь, как так вышло, что в тот момент я получил второй шанс?
Я умер на операционном столе из-за ошибки хирурга, а затем резко пришёл в себя. С перерезанной глоткой. Помню, сначала я уж было подумал, что это хирург Иванов опять «промахнулся». Решил, так сказать, довести операцию до логического завершения!
Но шея зажила тут же, как только я осознал, где нахожусь. Когда мои воспоминания частично слились со знаниями моего предшественника.
Весь дом семьи Булгаковых был в огне. Кто-то убил старших членов семьи, а предыдущему Павлу перерезали шею. Ранение было смертельным — в этом я уверен на сто процентов. Нож пересёк сонные артерии и гортань. В общем-то, из-за этого предыдущий Булгаков и погиб. Но по какой-то причине после моего появления в его теле шея тут же зажила.
Остались только мы двое. Я и мой младший брат Кирилл. Его убийцы не заметили. В итоге нам чудом удалось выбраться из горящего дома, а потом…
Потом меня ждало много испытаний. Но самое главное, что в итоге я смог воспользоваться своими знаниями и сдать государственный экзамен, чтобы повысить квалификацию и получить возможность устроиться в клинику при дворе императора.
Следующая цель — стать настоящим лекарем. Не помощником.
Ведь мне нужен доступ к наиболее приближенным к императору семьям.
Утро моего второго рабочего дня началось с неожиданной встречи. Около кабинета моего наставника стоял Леонид Беленков. И ждал помощник нейролекаря именно меня.
— Доброе утро, Павел Андреевич. Простите, что даже не дал вам переодеться, но… У меня есть для вас две новости. Хорошая и плохая.
— Вот уж действительно — утро доброе, — усмехнулся я. — Выкладывайте, Леонид Петрович.
— Сначала хорошая новость. Мой наставник нейролекарь Сергеев сказал, что вы можете поработать сегодня вместе с нами. На приёме.
— Это и вправду отличная новость! — обрадовался я. — Так, а плохая?
— Лекарь Гаврилов ушёл на экстренное совещание. До обеда его не будет.
— Это тоже хорошая новость!
— А ещё он сказал, что после своего возвращения… он вас уволит.
Глава 3
Что ж, если Гаврилов и вправду меня уволит, это станет моим личным антирекордом! Увольнения после двух рабочих дней у меня ещё не было.
В прошлом я пару раз уходил, отработав всего неделю, но это происходило по моей собственной инициативе. Либо начальство не устраивало, либо условия труда были неадекватные. Но здесь мне нужно удержаться любой ценой.
— Евгений Кириллович никак не аргументировал своё решение? — спросил Беленкова я.
— Нет. Он вообще со мной разговаривать толком не стал. Мой наставник попросил передать лекарю Гаврилову историю болезни. Я встретился с ним здесь, около кабинета. Евгений Кириллович говорил с кем-то по телефону. Не представляете, как он орал! Выдернул у меня из рук историю и велел передать то, что я вам уже рассказал, — объяснил Беленков.
— А! Так это — ерунда, — рассмеялся я. — Возможно, всё не так уж и плохо. Скорее всего, я его просто чем-то достал.
Например, пятью десятками исправленных протоколов. Хотя морально лучше быть готовым обороняться и контратаковать. Есть вероятность, что на его решение мог повлиять лекарь Дубков. А этот тип, как я уже понял, имеет большую власть в клинике.
В таком случае единственное выход в этой ситуации — дождаться личной встречи с Гавриловым. И благо, мне сейчас есть, чем заняться.
— Ну что, Леонид Петрович? — потирая руку об руку, произнёс я. — Пройдёмте к вашему наставнику. С нетерпением жду знакомства с нейролекарем.
— Ох, ваше мнение ещё может измениться, когда вы с ним встретитесь, — покачал головой Беленков.
Мы с коллегой прошли в кабинет нейролекаря. Как только мы вошли внутрь, на всё помещение тут же раздался кряхтящий вопль:
— Лёня! Куда пропал мой неврологический молоточек? Опять пользовался им без спросу⁈
Ничего себе! Вот это громкоговоритель! У меня аж в ушах писк раздался, будто меня ультразвуком оглушили.
— А я ведь предупреждал, — прошептал мне Беленков. — Не обращайте внимание. У него проблемы со слухом. И… Не только с ним.
Нейролекарем оказался низкорослый худощавый старичок с непропорционально большой головой. Леониду Беленкову он был вообще по пояс. Стёкла очков сильно увеличивали его глаза, из-за чего узкий специалист напоминал мне маленького старого гоблина. Опираясь на трость, он довольно резво подобрался к своему помощнику, поднял трясущуюся руку и погрозил пальцем.
— Молодой человек! Ещё раз спрашиваю, куда пропали все мои инструменты? — протараторил он.
— Алексей Георгиевич, ну чего вы опять заладили? — спокойно ответил Беленков. — Проверьте нижний ящик. Вы всегда их там оставляете.
— Да? — подёргивая головой, спросил он. — Ну ладно. На этот раз выкрутился!
Я с трудом сдержал смех, наблюдая за взаимодействием Сергеева и Беленкова.
Пожилой лекарь обращался к своему помощнику на «ты» и даже называл его Лёней. Но лично я в этом ничего постыдного не вижу. Человеку в таком возрасте это позволительно. Особенно, если он хороший специалист. А если учесть, что его до сих пор держат в императорской клинике, сомневаться в этом не приходится.
Но пока что выводы делать рано. Посижу на приёме, понаблюдаю. Интересно будет посмотреть, на что способен столь опытный нейролекарь.
— А вы чего ухмыляетесь, молодой человек? — крикнул Сергеев, а затем стукнул палкой о кафель в сантиметре от моей левой стопы. — Вы кто такой?
— Алексей Георгиевич, успокойтесь, вы же сами его позвали, — прокричал в ухо нейролекарю Беленков. — Это помощник Евгения Кирилловича. Будет сидеть сегодня с нами на приёме!
— Где будет сидеть? — нахмурился он. — А-а-а! Тот самый! — старичок тут же улыбнулся. — Булгаков! Который у Дубкова пациента увёл. Так держать, молодой человек!
— Рад знакомству, Алексей Георгиевич, — крикнул ему в левое ухо я.
— А вот повышать голос на старших не обязательно! — буркнул Сергеев и поковылял к своему рабочему месту.
Мать моя женщина! Весело же в этом кабинете. Беленков с Сергеевым больше похожи не на помощника и лекаря, а на внука с дедом.
Пока нейролекарь копался в ящиках, пытаясь найти свои инструменты, я подошёл к Беленкову и спросил:
— Леонид Петрович, а почему он себе слух лекарской магией не вылечит? — поинтересовался я. — Насколько я понимаю, тугоухость вполне можно восстановить нашими способностями?
В моём мире такие нарушения слуха исправить лекарствами или хирургическим путём было невозможно. Единственный выход — использовать слуховой аппарат.
Но здесь знающий ЛОР-лекарь может запросто восстановить барабанную перепонку, слуховые косточки или улитку — в зависимости от того, на каком уровне был повреждён слух.
— В том-то и проблема, что у него тугоухость магическая. Он её на войне получил. А в нашей империи нет лекарей, которые умеют лечить такие магические недуги, — объяснил Беленков. — Зато у него есть слуховой аппарат со встроенным кристаллом. Кстати, кажется, он уже его надевает. Всё. Больше не перешёптываемся. Он с этим аппаратом даже разговоры медсестёр, сидящих в соседнем кабинете, подслушивает!
— Так! — заключил Сергеев. — Садитесь, господа. Начнём приём. Судя по голосам, снаружи уже человечка три точно сидит.
Первого пациента нейролекарь принял самостоятельно. Мы с Леонидом только наблюдали за тем, как проходит консультация.
И первое впечатление оказалось правдивым. Чутьё в очередной раз меня не подвело. Я сразу понял, что Сергеев — отменный специалист.
Как только перед ним оказался больной, всю его забывчивость как рукой сняло. Он быстро влился в работу, задавал хорошие вопросы и смог выставить правильный диагноз буквально минут за пять.
— Ну что, молодые люди? — спросил Алексей Георгиевич, когда первый пациент покинул кабинет. — Не бездельничаем! Следующего пациента попробуйте принять сами.
Наконец-то! Хоть один человек в этой клинике позволяет молодым лекарям заниматься настоящей практикой.
— Павел Андреевич, — обратился ко мне Сергеев. — Вы у нас сегодня в роли гостя. Будете на подхвате. Пусть Леонид начнёт, а вы, если потребуется, ему поможете. Заодно, может быть, научитесь чему-нибудь.
Поработать с пациентами он даёт, но мои способности всё равно недооценивает. Понимаю, с чем это связано. Дело не только в возрасте. Такая проблема часто встречается во взаимоотношениях между узкими специалистами и врачами общей практики. А я, по сути, таковым и являюсь.
Сергеев полагает, что тонкости неврологии мне неизвестны.
Что ж, сейчас посмотрим, кто из нас прав. На мой взгляд, всё как раз наоборот. Ему достаточно разбираться только в неврологии.
А мне нужно знать всё!
— Хорошая мысль, Алексей Георгиевич, — согласился я. — Зовём пациента!
Следующим в кабинет зашёл мужчина средних лет, одетый в строительную одежду. Его комбинезон был запачкан краской. Я сразу отметил, что пациент бледен.
— Фамилию, имя, отчество назовите, пожалуйста, — попросил Леонид Беленков.
— Петров Николай… Иванович, — отчество он почему-то назвал с трудом. Мужчина всё время тёр лоб, на котором уже успела появиться гематома.
— Ага, нашёл, — заглянув в компьютер, кивнул Беленков. — В данный момент работаете маляром. Верно?
— Да, всё так, — ответил пациент.
— Николай Иванович, — обратился к больному Сергеев. — Сегодня вас опросят мои помощники. Разумеется, в моём присутствии. Возражений нет?
— Какие могут быть возражения? — пожал плечами мужчина. — Конечно, нет. Только, пожалуйста, помогите. Голова болит нестерпимо. Сил никаких больше нет. Пришлось бросить работу. Бригадир будет ругаться, если без справки вернусь.