И самому Коршунову. Если при дворе произойдёт ещё одно преступление, его репутация упадёт ниже плинтуса. Получится, что служба безопасности и яйца выеденного не стоит. А ведь он сам выбирал этих людей! Поручился за них!
Нет, нельзя позволить Булгакову всё разрушить.
— Так чего вам от меня-то нужно, командир? — окончательно потерял терпение Гаврилов. — Хотите, чтобы я его уволил? С удовольствием!
— Внутренние дела клиники меня не интересуют. Я лишь хочу знать, что Булгаков говорил на собеседовании. Странное получается совпадение. Он только устроился, и в этот день впервые за долгие годы к нам ворвался посторонний! — воскликнул Коршунов.
— А что он там говорил… — задумался Гаврилов. — Ах да! Полгода назад его родители погибли при неизвестных обстоятельствах. На собеседовании он сказал, что хочет накопить средства, чтобы восстановить свой род.
Деньги… Значит, он здесь ради денег? Жажда наживы. А ради денег некоторые проходимцы не только императора, они и мать родную продать готовы!
Паранойя окончательно овладела Коршуновым. Теперь он был уверен в своей правоте.
— Я услышал достаточно, Евгений Кириллович, — улыбнулся одним лишь уголком рта командир. — Позовите сюда Булгакова. Возможно, вам даже увольнять его не придётся самому.
Командир провёл рукой по висящим на поясе наручникам, наслаждаясь приятным холодом металла.
После окончания приёма нейролекаря Гаврилов вызвал меня в свой кабинет. Только разговор у нас завязался совсем не на ту тему, к которой я готовился.
— Кто меня вызывает? — удивился я. — Командир охраны? А что, ему тоже лекарская помощь понадобилась?
— Прекратите ёрничать, Булгаков! — разозлился Евгений Кириллович. — Даже если бы господину Коршунову понадобилась помощь, его бы уж точно не к вам направили. Всё, идите в конференц-зал!
— Подождите, Евгений Кириллович, — остановил его я. — А что там насчёт моего увольнения?
— Позже! Потом обсудим! — отмахнулся он. — Скажу лишь одно. Я не знаю, какая муха вас укусила, когда вы додумались переделать все мои протоколы по-своему, но я этого так не оставлю. Даже если дело до увольнения не дойдёт, я вас оштрафую. В этом можете даже не сомневаться!
Мне жуть как хотелось побесить его ещё немного, но я всё же решил проигнорировать его слова. Не хватало ещё, чтобы моего наставника инфаркт тяпнул. И так уже, бедный, раскраснелся. На лысине можно яичницу жарить.
Я прошёл в соседнее крыло, где находился зал для совещаний, но резко остановился прямо у дверей.
Странно… А чего это командир охраны припёрся прямо во время рабочего дня? Мы ведь с ним обговаривали уже эту тему. Я сказал, что с радостью помогу следствию, а он прямым текстом сказал, что вызовет меня на допрос. Подразумевалось, что это случится во внерабочее время и уж точно за пределами клиники.
Что заставило его так поспешить? Видимо, убийца что-то рассказал. Может, раскрыл причину нападения? Выдал имена тех, кто убил семью моего предшественника, а теперь охотится за мной?
Нет. В таком случае он бы не побежал сломя голова срочно докладывать мне эту информацию. Скорее всего, всё как раз наоборот. Он меня в чём-то подозревает. Лучше быть начеку.
Собравшись с мыслями, я вошёл в конференц-зал, взглянул на командира и воскликнул:
— О! Господин Коршунов! Какой приятный сюрприз. А я ожидал от вас официального приглашения в корпус службы безопасности.
— Допрос состоится сейчас. Присаживайтесь. Считайте, что приглашение я вам уже прислал, — произнёс Коршунов.
— Как же я могу так считать? — располагаясь напротив командира, спросил я. — Получается, что без официальной бумаги это не допрос, а обычная дружеская беседа.
— Ошибаетесь, я имею право допрашивать подозреваемых без официальных приглашений, — заявил он.
— Подскажите, а с каких это пор я стал подозреваемым? Насколько помню, именно я поймал преступника, которого ваши стражники заметить не смогли, — напомнил я.
Уже подметил, что Коршунов довольно эмоциональный человек. Поэтому подобной провокацией я хотел выудить истинные причины, почему я нахожусь здесь. Почему допрос проходит не согласно протоколу.
С другими важными людьми я бы не стал разговаривать подобным образом, иначе рискую нажить себе еще больше врагов. Но в случае с Коршуновым такая тактика была оправдана.
— Вы смеете недооценивать компетентность моих сотрудников? — нахмурился Коршунов.
— Ну… Факты налицо, — развёл руками я. — Вы же его пропустили, а не я. А вот против меня у вас никаких улик нет.
Эта моя фраза звучала как вызов. Вышло довольно нагло, но это дало свои плоды.
— В этом вы ошибаетесь, господин Булгаков, — предвкушая свой триумф, произнёс Коршунов. — Злоумышленник сознался, что вы действовали сообща.
А-а-а… Как я и думал. То-то он подорвался с утра пораньше. Значит, убийца всё-таки навешал ему лапши на уши.
— Ну вы даёте, — вздохнул я.
— Что… Что вы сказали⁈ — вскипел Коршунов.
— Вы ведь даже зелья ещё на нём не использовали, верно? — догадался я. — Этот псих просто наплёл вам всякой ерунды, а вы и поверили.
— Булгаков! Я уже сказал, что у нас имеются неопровержимые доказательства! Поэтому советую вам самому во всём признаться.
Он блефовал.
— Уверяю, я не имею к наемнику никакого отношения. Могу подтвердить это с помощью ваших особых зелий.
Коршунов заметно напрягся. Но ответить мне не успел.
Телефон командира зазвонил. Он быстро выдернул его из кармана, намереваясь сбросить вызов, но что-то его остановило. Похоже, с Коршуновым хотел связаться кто-то важный.
— Я могу идти? — спросил я и поднялся из-за стола.
— Не шевелитесь! — пригрозил мне командир охраны. — Стойте на месте. Мне нужно ответить на срочный звонок.
— Ладно, я никуда не спешу, — пожал плечами я.
— Алло. Слушаю вас, дознаватель, — ответил Коршунов. При этом старался всеми силами скрыть от меня разговор.
Но слышимость в конференц-зале была отличная. Как бы он ни старался, у него это не получится.
— Что-что он сказал? Погодите, это он под зельями признался? — прошептал Коршунов.
Меня раздирало любопытство, поэтому я решил воспользоваться одним трюком, который пришёл мне в голову сегодня утром.
Раз нейролекарь может улучшать свой слух магическим кристаллом, значит в теории я тоже могу обострить чувства за счёт лекарской магии.
И как только я направил магический поток в свой слуховой анализатор, до меня тут же донёсся голос человека, с которым разговаривал Коршунов.
— Я непонятно выразился? — послышался скрипучий голос дознавателя. — Этот придурок полоумный признался, что солгал вам. Он вообще ничего не знает кроме своего имени.
— Вот как? — обеспокоенно произнёс Коршунов. — Но всё ведь так идеально совпало. И…
— Только не говорите, что вы уже допрашиваете Булгакова? — перебил его дознаватель.
Долгое молчание собеседник воспринял как положительный ответ.
— Сейчас же прекратите самоуправство, — потребовал он. — Нам потом вместе придётся отчитываться перед руководством. Перестаньте воображать всех вокруг врагами империи.
Дознаватель положил трубку, а Коршунов так и остался стоять в той же позе. Даже телефон от уха не убрал.
— Кхем-кхем, — прокашлялся я. — Господин Коршунов, мы с вами закончили?
Он медленно развернулся ко мне. Сначала в его глазах было полное недоумение. Отчаяние.
А затем его взгляд изменился. Командир едва скрывал презрение.
— Идите, господин Булгаков, — произнёс он.
Я кивнул ему на прощание и покинул конференц-зал. Однако усиленный слух всё ещё действовал. И тогда я услышал последнюю фразу, которую Коршунов бросил в пустоту:
— Но мы с вами ещё не закончили.
— Уже всё? Допрос прошёл? — удивился Гаврилов, когда я заявился в его кабинет.
— Никакого допроса не было. Мы с господином Коршуновым просто поговорили по душам, — ответил я. — Ну что, вернёмся к незаконченной теме моего увольнения?
Этот вопрос нужно уладить сразу.
— Тема уже закрыта, Павел Андреевич, — вздохнул Гаврилов. — Не знаю, что вы ещё успели натворить, но заведующий отделением вызывает меня к себе. Он впервые разговаривал со мной в таком тоне. А ещё он просил захватить вас вместе с собой.
Отлично, мне как раз хотелось встретиться с кем-то из руководства. При трудоустройстве договор я подписывал через отдел кадров. С заведующими и главным лекарем так ни разу и не пересёкся.
— Он объяснил, зачем вызывает нас к себе? — спросил я.
— Нет, Булгаков. Заведующий лишь сказал, что тема разговора меня заинтригует, — помотал головой Гаврилов. — Но учтите, если сегодня нас обоих выпрут из этой клиники, я лично позабочусь о том, чтобы вы больше никуда не смогли устроиться.
Глава 4
«Владимир Борисович Миротворцев. Заведующий отделением лекарей общего профиля. Кардиолекарь».
Табличка с этой надписью висела на двери человека, который должен был решить нашу с Гавриловым судьбу.
Впечатляющий список! Сразу на двух должностях сидит. Хотя это мелочи! Помнится, в моём мире некоторые умудрялись растягивать свою пятую точку аж на пять-шесть должностей. Ни с одной толком не справлялись, зато зарплату получали неприлично высокую. Но, думаю, в императорской клинике коррупции быть не должно.
Не должно же?
— Евгений Кириллович, а долго мы здесь ещё будем стоять? — взглянув на часы, спросил я.
Мы уже пять минут молча смотрели на дверь заведующего, но Гаврилов всё никак не мог решиться зайти внутрь. Постоянно бормотал себе что-то под нос, обильно потел и покачивался из стороны в сторону.
Чего он так боится? Вон какая фамилия доброжелательная. Миротворцев!
— Булгаков, давайте так… — вздохнул он. — Если вы хоть одно лишнее слово в этом кабинете скажете — я за себя не отвечаю!
— Евгений Кириллович, успокойтесь, — посерьёзнел я. — У вас уже давление выше ста пятидесяти подскочило. Вы, даже стоя на месте, повышаете себе риск инфаркта и инсульта.