н таким образом дал понять своей знакомой, что Бережная – очень и очень значительное лицо.
– Вы хотите что-то приобрести? – обратилась к ней брюнетка.
Бережная посмотрела на стены:
– Если что-то понравится, то, возможно…
– Советую это сделать сегодня. Цены указаны на полотнах, и пока они не так велики. Через неделю устроим аукцион. Художник, конечно, не известен широкому кругу, но, уверяю вас, специалисты обратили на него внимание очень давно. Правда, автор представленных работ был не очень контактным человеком. Во-первых, он пил по-черному.
– То-то я гляжу у него все картины какие-то черно-белые…
– Это от нищеты. Самые дешевые краски – это сажа газовая, белила цинковые, охра, ультрамарин. На голубые, фиолетовые или какие-то другие, более яркие, у художника просто не было денег. Но зато он неповторим со своей небогатой палитрой, исключительно тонко передавал полутона. И к своему делу относился не как к бизнесу. Он вообще раздавал свои работы, порой отдавал за бутылку. Я обошла все забегаловки, расположенные неподалеку от его мастерской, и просто поразилась, сколько их. Выкупила у владельцев все, что обнаружила. Даже нашла его бывшую жену. Та долго упиралась, а потом назначила такие цены! Она уверена, что ее муж – гений. Хотя кто знает… Вот Павел Андреевич может подтвердить: его американский приятель приобрел пару работ этого автора, даже не торгуясь. За «Черную цаплю» сразу дал тридцать тысяч долларов… Да-да. Вот она висит, эта картина.
– А почему владелец хочет от нее избавиться?
– Он и не хотел. Просто владелец погиб в прошлом году, и Павел Андреевич привез обе картины назад. Сейчас они выставлены по пятьдесят тысяч долларов каждая. Но если доживут до аукциона, то, надеюсь, цены будут еще выше. Простите, я вас оставлю…
Девушка отошла. Вера посмотрела ей вслед.
– Как вам? – обратился к ней Волохов.
– Вполне, – ответила Бережная, – мила, обаятельна.
– Я о картинах, – едва не рассмеялся Павел Андреевич и взял ее под руку.
Они подошли к экспозиции. Бережная начала рассматривать картину, на которой была изображена очередь в пивной ларек. По грязному снегу бегали огромные крысы, пьяные мужчины дрались, а некоторые добавляли в пивные кружки водку из мутных бутылок. Из темной подворотни выходил облаченный в белый хитон лысый мужчина с нимбом. А на его лысине темнело огромное родимое пятно. Вера наклонилась, чтобы посмотреть название.
«Явление Горби народу» – было напечатано на белом листочке. И стояла цена «60 000 ам. дол.».
Бережная обернулась к Волохову.
– Вы мне не сказали, что у вас в Штатах еще и друг погиб.
– В той смерти нет ничего криминального. Мой друг и партнер спешил на свое ранчо, перед поворотом пошел на обгон, вылетел на встречную полосу и столкнулся с фурой лоб в лоб.
– Он был один в машине?
Павел Андреевич кивнул:
– Один. Странно только, что он сам сидел за рулем – в последние годы Русика возил опытный водитель.
– Русик – это Руслан?
Волохов кивнул.
– Руслан Кайтов, – произнес он, оглянувшись, словно хотел убедиться, что его никто не слышит. Но рядом никого не было, и Волохов продолжил, глядя на Веру: – Мы с ним учились вместе в институте. Осетины принимали его за своего, что потом помогло ему привлечь для некоторых финансовых операций деньги диаспоры. Но вообще он – русский. И уверял, что Кайтов – русская фамилия. Я, когда уехал в Штаты, вызвал его к себе, потому что…
Павел Андреевич не договорил, очевидно считая, что сказал уже и так достаточно.
– Последний вопрос, – шепнула Вера, – автомобиль, в котором он разбился, был двухместным?
– Действительно, «Родстер», – подтвердил Волохов, – я понимаю вашу мысль. Русик был без водителя, потому что рассчитывал с кем-то встретиться: с девушкой, например. Но следователи тщательно изучили все входящие и исходящие звонки… Даже проверили пару мотелей, которые располагались на пути его следования к ранчо. Ничего и никого подозрительного не обнаружено.
– Он был богат?
– Весьма. – Волохов снова посмотрел в сторону, махнул рукой, приветствуя кого-то, и добавил: – И он был зятем погибшего недавно Джекоба Гринберга.
– И это не кажется вам… – начала Бережная, но Павел Андреевич остановил ее:
– Всё! То, что касается американских дел, вне вашей компетенции. Занимайтесь тем, что я вас попросил сделать.
Это было произнесено так жестко, что Вера решила не продолжать разговор. Тем более что к ее спутнику подошел немолодой мужчина и отвел его в сторону. Стоять на месте было бессмысленно, словно она пришла сюда только затем, чтобы ходить за своим клиентом. Мимо проходили оживленные и заинтересованные экспозицией люди, в простенках между огромных окон стояли столики с шампанским и хересом, молодые официанты наполняли бокалы всем желающим, играла музыка, но надо было заниматься делом.
Выход на парковку она нашла не сразу. Дверь, разумеется, была заперта на два замка. Вера наклонилась, чтобы рассмотреть их, но тут же к ней подошел охранник в темном костюме и объяснил, что эта дверь всегда закрыта и за ней нет ничего интересного. Бережная ответила, что хочет попасть на парковку, где оставила свой автомобиль. Молодой человек сделал удивленные глаза.
– Вы что-то путаете, – сказал он, – на парковке оставляют свои автомобили только жильцы этого дома. У каждого свой электронный ключ от ворот, никто другой въехать не может. А от этой двери ключей нет ни у кого, разве что у хозяйки.
– Похоже, я и в самом деле что-то напутала, – призналась Бережная, – со мною это случается. К тому же я не сама за рулем сижу.
Она покрутила головой, хотя сразу заметила, что за ней наблюдает Алла. Хозяйка галереи даже помахала ей рукой. Когда Вера подошла, приветливо улыбаясь, та тоже улыбнулась в ответ и спросила участливо:
– Заблудились? – и, наклонившись, перешла на шепот: – Если ищете туалет, то я покажу.
– Просто я непривычна к таким тусовкам, – объяснила Вера.
Алла посмотрела на нее внимательно и тоже шепотом поинтересовалась:
– Вы новая пассия Волохова?
– С чего вы решили?
– Вы в его вкусе, а судя по брендам, которые на вас, не всякая женщина сможет так себя обеспечивать. А обручальное кольцо – скорее всего, камуфляж.
– Тем не менее я замужем и одеваюсь сама. У меня бизнес, а с Павлом Андреевичем мы сотрудничаем.
Хозяйка галереи кивнула, но, скорее всего, не поверила.
– Если честно, то у меня уже ноги гудят, я с самого раннего утра не присела. Если вам интересно, то можно зайти в мой кабинет и четверть часика поболтать. Моих гостей займут специально обученные люди.
Кабинет Аллы оказался просторным, с такими же высокими потолками, как и в зале для экспозиций. На стенах висели картины.
– Он вам обо мне рассказывал?
– Сказал только, что вы его близкая знакомая.
– Именно так и сказал? – не поверила хозяйка галереи. – Вообще-то я – его любовница. То есть уже бывшая, которой надоело ждать у моря погоды. Когда только познакомилась с ним, влюбилась сразу и захлебывалась восторгом: умен, образован, красив, да еще и богат… Когда он привел меня к себе домой… Но вы поняли, о чем я.
– Я никогда не была в его доме.
– В самом деле? – удивилась Алла.
Она рассматривала Бережную, продолжая сомневаться.
– Хотя… – наконец произнесла она, – возможно, он решил, что вас так просто не возьмешь, а я – наивная девушка – купилась сразу. Во-первых, квартира у него огромная, в три уровня. На первом – гостиная, столовая, кухня и все эти комнаты огромные. На втором уровне – его кабинет, тренажерный зал, комната для гостей, очевидно, хотя вряд ли гости остаются ночевать. А наверху – его спальня. Она оборудована на крыше – не спальня, а зимний сад. Потолок стеклянный, и ночью можно смотреть на звезды. Сама постель находится в шатре из переплетенных розовых кустов, усыпанных цветами. В основном это бледно-зеленые розы. Когда я спросила, что за сорт, Павел сказал, что это «Эльф». Но там еще газоны с альпийскими травами, маленькие сосны – бонсай…
– Замечательно, – остановила собеседницу Вера, – но я привыкла ночевать дома, и если смотрю на звезды, то только из своего окна.
– Это я к тому, как я попалась на крючок. Четыре года учебы, когда я снимала обшарпанную комнату, экономя на еде, бегала зимой в осенних сапожках, а к весне они расползались… Я смотрела на Павла как на бога, который снизошел ко мне как награда за все мои страдания. Потом мы как-то выезжали со двора, и на капот бросилась молодая блондинка. Я испугалась – подумала, что Павел ее сбил. Но девушка тут же оказалась у двери, распахнула ее и крикнула, чтобы я убиралась, это ее место. Тут же из внедорожника с охраной выскочили ребята и оттащили ее. Волохов вышел, начал с ней говорить. А та кричала, ругалась и плакала. Я, чтобы не слышать, зажала уши ладонями – почему-то решила, что это его жена, а значит, все мои мечты рухнули вместе со мной обратно в ту грязь, которой, как мне казалась, уже не будет никогда.
– Симпатичная девушка? – поинтересовалась Бережная, хотя уже поняла, о ком идет речь.
Хозяйка галереи кивнула.
– Мужчины наверняка считают ее красоткой. Она чем-то напоминает Мишель Пфайфер в ранних ее фильмах. Стройная блондинка с длинными ногами, огромные глаза, маленький носик. Павел объяснил, что это его бывшая девушка, с которой он расстался. Я поверила, а вскоре он бросил и меня. Уехал на несколько месяцев, я звонила на его мобильный, но телефон был отключен. Потом он вернулся и сам нашел меня. Предложил отправиться в Париж, спросил только, есть ли у меня загранпаспорт. И следующим утром мы улетели. Просто приехали в аэропорт, я даже не заметила, как прошли таможню. На поле нас ждал частный самолет «Фалкон»… Внутри такая красота…
– Кабинет для работы со столом, кожаными креслами и зона отдыха с кроватью и душевой кабиной, – подхватила Бережная, – если это, конечно, «Фалкон 7x».
Алла кивнула:
– Именно такой. Потом мы на нем летали в Штаты и Японию, где у него тоже бизнес.