Их вынесло на площадь, но и тут кружил водоворот людей, закончивших рабочий день.
Зажглись фонари.
Казалось, сейчас во всем городе, кроме Саши и Кости, нет ни одного просто так идущего человека.
— Сашка! Киселев!
Саша оглянулся и увидел Леньку Федосеева — парня со своего двора.
— Привет! Ты что тут делаешь? — обрадовался Саша.
— Со смены иду!
— Так ты тут работаешь?
— Ну да.
— Ну, что? Здорово?
— Нормально. Я побежал, а то меня ждут.
— Светка, что ли?
— Не твое дело!
И Ленька канул в толпе, лишь на секунду мелькнула его шапка с длинным козырьком.
Две цыганки стояли посреди тротуара, предлагая каждому прохожему погадать. Но что-то никто не хотел узнать свое прошлое, настоящее и будущее. А может быть, все и так знали?
— Сашка! Ты где? — Костя виднелся уже возле входа в метро.
Саша протолкался к нему.
— Понимаешь, соседа встретил. Работает здесь. Хороший парень.
— А я уже собирался домой ехать.
— Нам же в гостиницу надо!
— В какую гостиницу? Ах да! Да на черта ему твой рубль?!
— Привет! Ты ведь сам обещал! Я достал рубль… Целый день таскаю в портфеле тяжеленный альбом…
— Какой альбом?
— Вот! Отец придумал, чтоб все было красиво.
— Ого! Ну ладно, поехали.
В широких дверях гостиницы «Москва» клокотал людской водоворот.
— А вам куда? — оглянулся швейцар на Костю и Сашу.
— В четыреста седьмой, — поспешно ответил Саша.
Костя был уже в вестибюле.
В кабину лифта набилось полно народу. Какой-то человек с белой прядью в черных волосах уставил невидящий взор прямо на Сашу, Черты его усталого лица, казалось, были знакомы…
Поймав на себе изучающий взгляд, человек вдруг улыбнулся, и Сашу обдала жаркая волна — это был Райкин! Саша опустил глаза, стараясь не смотреть на знаменитого артиста. Наверное, и так надоели ему все на свете. Пялятся и пялятся.
Выйдя из лифта, Саша нетерпеливо набросился на Костю:
— Видал?
— Кого? Райкина, что ли?
— Ну да!
— Ну и что?
Саша огляделся.
Посреди просторного холла четвертого этажа на столе, окруженном черными креслами с высокими спинками, стояла гигантская синяя с белым ваза…
Музейно золотясь массивными рамами, висели по стенам копии знакомых картин Левитана.
Обходя вслед за Костей квадратную колонну зеленого мрамора, он едва не задел белую скульптуру полунагой девушки…
— Вам куда?
Сбоку, из-за высокой конторки, привстала дежурная.
— В четыреста седьмой, — независимо бросил на ходу Костя.
Коридор уводил направо. Мягкий ковер скрадывал шум шагов. Таинственно вздрагивали под потолком лампы дневного света. По обе стороны коридора тянулись двери с поблескивающими в полутьме номерками.
Одна из дверей открылась, и оттуда вышел высокий негр в черном пальто с длинным, почти до полу, красным шарфом. Двое швейцаров следом несли чемоданы с наклейками.
Посторонившись, Саша невольно прижался к двери, за которой с безнадежной настойчивостью звонил и звонил телефон…
— Ну, стучи! — сказал Костя, останавливаясь перед четыреста седьмым номером. — Небось его и дома-то нет…
Саша постучал.
Никто не отозвался.
Изогнувшись над конторкой, издалека следила за ними дежурная.
Костя резко затарабанил кулаком.
— Открыто! Открыто! Вваливайтесь!
Комната была вся красная. Красные шкафы, кресла, стол, тумбочки, даже графин на тумбочке и тот был рубиново-красный.
На столе одиноко лежала папка, из которой торчали какие-то бумаги.
— Переодеваюсь! — снова раздался голос, и Саша понял, что в номере есть и вторая, скрытая красными же портьерами комната. — Галимов тоже прилетел, скоро будет!
— Это мы… — робко сказал Саша.
Костя засмеялся.
— Братцы! Галимов-то, оказывается, тоже прилетел! — Портьеры раздвинулись, и в комнату вошел морской капитан.
Это был он — лысый, вчерашний посетитель кафе. Но сегодня вместо свитера на нем был темно-синий капитанский китель с мерцающими золотыми шевронами!
— Это мы! — снова повторил Саша.
— А! Прибой вздохнул и — как там? Протащил по скалам?
— И заглушил отрывистое «нет»! — весело подхватил Костя.
— Ну, не ожидал! Честно! — Лысый быстро-быстро потер одну руку о другую. — Раздевайтесь, усаживайтесь, хлопцы!
Костя, не снимая пальто, тотчас бухнулся в одно из кресел возле тумбочки с телевизором. Как всегда, закинув ногу на ногу.
— Может, разденетесь? Ей-богу, не ожидал!
— Нет, мы на минуточку, — сказал Саша. Он вынул из бокового кармана рубль, положил его на стол рядом с папкой: — Вот. Спасибо большое.
— А книжка? — напомнил Костя, покачивая ногой.
— Да! Вот еще. — Саша с натугой вырвал альбом из портфеля. — Вам в подарок.
— Ну?! — Капитан тоже бухнулся в кресло и тоже закинул ногу на ногу.
— Надписал что-нибудь? — спросил Костя. — Дай сюда.
Костя взял книгу, раскрыл переплет, вытащил авторучку.
— А вы пока приземляйтесь. — Капитан улыбнулся Саше.
Саша опустился в третье кресло.
Костя хмурил брови, чего-то мычал.
Наконец привстал, отдал альбом.
— Так… — Капитан прочел надпись, весело хмыкнул, кивнул сам себе. — Что ж, самокритика, значит?
— Чего ты там написал? — не выдержал Саша.
— Могу прочесть, — сказал капитан. — Вот: «В знак благодарности от двух бездарностей!» Теперь осталось только подписаться. Лет через десять небось сделаетесь знаменитыми, а?
— Почему через десять? — возмутился Костя. — Намного раньше!
Подписались.
— Ну, Гаркавенко и Киселев, моя фамилия страшная — Злыднев, а зовут Николай Иванович. Давайте-ка в темпе раздевайтесь, а я на минуточку — позвоню… — Он вышел в соседнюю комнату.
Разделись. Снова сели по своим местам.
— По-турецки, — донеслось из-за портьер. — Пирожных шесть штук. Самых лучших. Миндаль? Давайте миндаль. Апельсины? Килограмма два…
Саша испытующе взглянул на Костю. Тот развел руками…
— Ну, так на чем мы остановились? — Капитан снова появился в комнате.
— Что фамилия страшная, — подсказал Костя.
Саше на миг почему-то показалось, что сейчас их выставят в шею.
— Точно! — засмеялся капитан. — Фамилия не приведи господи и вообще — представляю: подсел в кафе тип, голова на босу ногу, как говорят у нас в Приморске.
— Вы из Приморска? — Костя привскочил в кресле.
— А почему бы нет?! — удивился капитан.
— Так и я оттуда! — объяснил Костя. — Правда, давно. Вот совпадение!
— Ну, как давно?
— Уже два года. Родители переехали в Москву. И я с ними.
— Смеялся я на ваши два года. Я уже шестнадцать лет кручусь на Дальнем Востоке. Крепость еще стоит?
— Там ресторан отгрохали.
Строгий официант во фраке вкатил сверкающий столик с угощением и ушел. А Саша вдруг почувствовал, что, проболтавшись весь день по городу, страшно проголодался. Он выпил свой кофе и съел после некоторого раздумья два пирожных.
— А Сычевский пляж?
— Что — Сычевский пляж? — переспросил Костя.
— Говорят, всю гальку смыло. В «Известиях» читал.
— Спокойно. Есть Сычевский пляж. Летом Трофимовна початки продает. Вареные.
— Жива?! — заулыбался капитан.
На никелированном столике стояло еще блюдо с высокой пирамидой из апельсинов.
— А грот? Знаешь, за маяком? Там ресторан еще не сделали?
— Так он же в море. Как туда доберешься? По скалкам, что ли?
— И слава богу! Ты где там жил?
— А вы? — спросил Костя, улыбаясь.
— Узнаю земляка! Я ж тебя первый спросил. Я, например, жил на Меринга, бывшая Церковная.
— Так это же рядом с нами!
Саша взял верхний апельсин, начал чистить.
— Ты ешь, ешь, — подбодрил капитан.
Сами они ни к чему не притронулись. Кофе их остыл… Они говорили о новом порте, о какой-то проблесковой мигалке, о брекватере…
Саша никогда не просил родителей отвезти его к морю. Да это и не нужно было: каждую зиму они собирались все вместе провести отпуск на юге. Но каждое лето почему-то вместе не получалось, и дело всегда заканчивалось дачей в Кратово.
Стыдно было в его годы не видеть моря. Оно, будто назло, все время отодвигалось. Разговоры о нем вызывали зависть. Недоступность раздражала…
Желание увидеть его от этого росло и загонялось вглубь — в самые дальние тайники…
Саша догрыз горьковатую апельсиновую корку. Взял еще апельсин.
Зазвонил телефон.
Капитан извинился и шагнул в другую комнату, на миг запутавшись в красной портьере.
— Сашка! Кинь хоть один апельсин! — попросил Костя. — Неплохо ты провел время…
Саша бросил ему апельсин, невольно прислушиваясь к голосу Злыднева.
— Из Бомбея? Галимов тоже прилетел, наверное, такси ловит во Внукове. Кто это еще там с тобой? Господи, здорово, Женька! Да, меня тоже. Где вас разместили? Знаю. Знаю. Лады. Лады. Еду!
Пора было уходить. Саша встал.
Злыднев вошел, улыбаясь:
— Хлопцы! Разгадайте загадку — где встречаются капитаны?
— На суше! — уверенно сказал Костя.
— Все знает! — Хозяин номера потрепал Костю по плечу. — Наш. Приморский! Точно. Капитаны встречаются на суше!..
— Грандиозно! — сказал Костя, когда они спускались в лифте. — Обязательно употреблю!
— Что?
— Напишу цикл стихов о море и назову — «Капитаны встречаются на суше». Здорово?!
— Ничего…
— «Ничего»!.. Что ты в этом понимаешь? — Они вышли в шумный вестибюль. — Ты же сроду на море не был!
— А это не обязательно…
— Неужели?! — язвительно хмыкнул Костя.
— Представь себе! Поэту не обязательно все знать. Иначе грош цена его фантазии.
— Может, ты даже не хотел бы увидеть море?
— Захотел бы — увидел! — разозлился Саша. — Было бы желание.
Костя развеселился:
— Это что-то новое… Я за тобой, Кисель, такого не замечал.
— Заметишь.
— Ну, напрягись, Киселев! Пожелай что-нибудь!
— Иди ты к черту!
— Тогда не ври!