Вот она, свобода! – сказал он сам себе.
Сережа! – окликнул его знакомый голос. – Здравствуй!
Сыроежкин быстро обернулся. Перед ним стояла Майка.
Почему ты убежал тогда, в парке? Обиделся? – спросила она.
Сергей огляделся, соображая, что ответить. Вдруг он увидел витрину кинотеатра. Красавец-киногерой смотрел на него печально и мужественно.
Я не обиделся! – сказал Сергей. – За мной гнались.
Здравствуй!
У Майки округлились глаза.
Гнались?
Да, - снисходительно ответил Сергей. – Не стоит об этом. Куда направляешься?
Я с тренировки, соревнования скоро, - быстро сказала Майя и вновь попыталась вернуться к прерванной теме. – Но все-таки, кто?
…Киногерой смотрел на Сыроежкина, загадочно улыбаясь…
Как-нибудь в другой раз, - Сергей попытался воспроизвести загадочную улыбку киногероя. – Хочешь, встретимся после уроков?
Майка кивнула.
Снова глянул на Сыроежкина неотразимый герой с плаката. И зазвучала веселая, даже несколько залихвастая песенка. И под звуки этой песенки Сыроежкин, весело размахивая руками, идет по людной улице…
…мчится на мопеде…
…летит на карусели, жмурясь от неожиданно свалившегося на него счастья.
* * *
В классе начался урок рисования.
Ребята, - сказала Нина Петровна - молодая учительница рисования, - сегодня свободная тема. Рисуйте, кто что хочет.
Она строго посмотрела на класс и неожиданно покраснела:
Приступайте!
Ученики склонились над альбомами. Учительница взяла стул и села у окна с книжкой в руках…
В конце урока Нина Петровна прошла вдоль рядов, собирая рисунки. Электроник протянул свой лист.
Губы Нины Петровны дрогнули. Рисунки чуть не выпали из рук. Перед ней был…ее собственный портрет, нарисованный с необычайной точностью. Нина Петровна подняла на ученика глаза.
Зачем…это? – прошептала она.
Вы были хорошо освещены, - объяснил Электроник.
Ребята вскочили с мест, столпились вокруг.
Спасибо, Сережа, - Нина Петровна стала вдруг серьезной. – Я ставлю тебе четыре.
Ребята зашумели:
За что?
Почему?
Неправильно!
Тише, ребята, тише!- успокаивала их Нина Петровна.
Из толпы внезапно вынырнул Чижиков.
А почему четыре? – храбро спросил он. – Очень даже красивый рисунок. Слушай, Сыроежкин, - обратился он к Элу, - подари его мне, я повешу его на стену.
В рисунке есть…неточность! – строго пояснила учительница.
Какая? – спросил Электроник.
Ты приукрасил жизнь. А настоящий художник должен быть правдив.
* * *
Я тебя зачем в школу посылал? – строго выговаривал Сыроежкин, потрясая открытым дневником.
За пятерками, - виновато потупясь, отвечал Электроник.
А это что?
Я хотел как лучше, а она…
Что «она»? – передразнил Сыроежкин.
Настоящий художник должен быть правдив, - голосом Нины Петровны сказал вдруг Электроник. Сыроежкин улыбнулся.
Ладно, на первый раз прощается. – Он направился к двери и остановился. – Слушай, иди-ка ты домой вместо меня…А то надоело: по утрам будят без дела, про школу спрашивают. В общем, заменишь меня полностью! Хочешь?
Хочу, - признался Электроник.
Ну вот, - Сыроежкин удовлетворенно кивнул и протянул Электронику портфель. – Бери и топай! Только еду носить не забывай! Я не могу, как ты…
Сыроежкин остался один в гараже! Свобода, тишина и покой. Абсолютная свобода!
А Эл между тем открыл ключом дверь, вошел в квартиру. Мама Сергея убирала в дальней комнате.
Здравствуй, мама, - сказал Элек, - я пришел из школы.
Хорошо, - крикнула мама, обед на кухне.
Спасибо, - вежливо отозвался Электроник, не зная, как поступить с обедом, - я только помою руки и переоденусь.
Мама с удивлением смотрит на сына через стеклянную дверь: откуда вдруг такая воспитанность?
Класс стоял в актовом зале вокруг рояля.
Начали! - скомандовала учительница пения Полина Андреевна.
Она ударила по клавишам и кивнула.
Класс тихо завыл.
Что ж! – привычно сказала учительница. – Давайте по одному. – Кукушкина!
О-о-о! – затянула Кукушкина, словно моля о пощаде.
Смирнов!
О-о-ох! – захрипел Смирнов.
Корольков!
О-о! – начал с достоинством Академик, но закашлялся.
Ребята еле сдерживали смех.
Гусев, подойди к роялю!
Макар вышел и открыл рот, но не издал ни звука.
Что с тобой? – воскликнула Полина Андреевна. – Разверни диафрагму!
Он ее дома забыл! – крикнул кто-то из строя.
Это кто забыл? – рявкнул Гусев.
Вот видишь? – обрадовалась учительница. – Голос, как труба!
У меня слуха нет, - признался Гусев.
Все у тебя есть! – рассердилась Полина Андреевна.
Все есть, а слуха нет! – стоял на своем Макар.
Ребята сбились в кучу, из последних сил удерживаясь от смеха.
Электроник вышел вперед.
Можно, я?
Сыроежкин? – подозрительно спросила учительница. – Попробуй!
Элек подошел к роялю.
Пожалуйста, вступление.
Полина Андреевна сыграла несколько аккордов, кивнула:
И…
Не надо «и», - попросил Электроник. – Я сам. Пожалуйста, сначала.
По залу пронесся тихий стон. Полина Андреевна метнула сердитый взгляд в сторону класса и уставилась на Элека.
Н-ну, хорошо!
Грянуло вступление.
Электроник ударил себя в грудь кулаком и запел. Он пел о юном месяце апреле, о старом парке, о пробуждающихся весной крылатых качелях.
Полина Андреевна удивленно улыбнулась. Ребята перестали смеяться. Электроник пел, и его голос звучал красиво, легко и весело. Изумленно смотрели на него Смирнов, Корольков, Кукушкина. Гусев победоносно оглядывался вокруг, точно знал и раньше, что у троечника, прогульщика и шалопая Сережи Сыроежкина прорежется вдруг чистейший альт.
Наконец он догадался, толкнул локтем Королькова:
Слышь, опять йога.
Угу! – радостно отозвался Академик.
Полина Андреевна аккомпанировала самозабвенно, кивая и раскачиваясь. В глазах ее блеснули слезы. Спев первый куплет, Элек обернулся к ребятам, скомандовал:
Теперь – вместе!
И класс подхватил песню. В зал словно ворвалась весна.
Взмывая выше елей,
Не ведая преград,
Крылатые качели
Летят, летят, летят…
Песня о качелях понеслась по коридорам школы. Из учительской высыпали свободные от уроков учителя. Малыши в первом классе подняли головы от тетрадей.
Кто это поет? – спросила, выходя из кабинета, директор.
Учителя переглянулись.
Не знаю, - ответил учитель литературы.
Интересно.
Директор поспешила в зал. Прозвучал последний аккорд. Полина Андреевна опустила руки на клавиши. Дверь распахнулась. В зал вбежала директор. За ней устремились учителя.
Везет же этому Сыроежкину! – с завистью вздохнула Кукушкина.
Но директриса не обратила никакого внимания. Она устремилась к Полине Андреевне.
Поздравляю! Наконец-то у нас есть хор! Объявляю Вам благодарность!
* * *
Сыроежкин обедал как сказочный правитель. Робот подавал ему со стола еду.
Что нового? – спросил Сергей, уплетая блинчики.
Электроник открыл дневник.
Сегодня только по пению.
- По пению…- разочарованно протянул Сыроежкин и уставился на огромную пятерку с тремя плюсами.
Сергей чуть не подавился:
Чего это она?
Я спел голосом Робертино Лоретти, - признался Элек, собирая посуду.
Какого еще Лобретти? – насторожился Сыроежкин.
Итальянского…Для этой песни он подошел лучше других.
Есть другие?
Элек хлопнул себя в грудь.
Карузо есть, Титта Руффо, Шаляпин…Профессор Громов любит музыку.
И Элек запел арию Мефистофеля громовым голосом Шаляпина. Сергей вскочил и зажал певцу рот ладонью.
Ты что? Больной, что ли?
Элек сразу умолк.
Хорошо, - взял со стола посуду. – Я пойду?
Подожди…Ну как там вообще? – спросил Сергей.
Где?
В школе…Дома. Расскажи!
Некогда. Ребята ждут, - ответил Эл.
Какие еще ребята?
Корольков, Смирнов, Гусев…
Электроник выскочил за дверь. Сыроежкин почесал затылок.
* * *
Шестой «Б» замер в четком строю строго на фоне шведской стенки. Преподаватель физкультуры Ростислав Валерианович – высокий, лысый, подтянутый – оглядел спортивную команду.
Коня! – приказал физрук.
Гусев и Смирнов бросились выполнять приказание, но споткнулись о штангу, забытую посреди зала.
Убрать! – скомандовал Ростислав Валерианович. Гусев и Смирнов подняли снаряд. Смирнов не удержал тяжелую ношу. По штанге съехали «блины», и она гулко брякнулась об пол, покатилась прямо к роялю. Кто-то вскрикнул. Ростислав Валерианович погнался за штангой. Тяжелые «блины», гремя, приблизились к роялю.
Вдруг штанга замерла, остановленная ногой, обутой в кеду. Электроник поднял одной рукой могучий снаряд и спросил у подбежавшего преподавателя:
Куда положить?
Т-туда…- растерянно сказал Ростислав Валерианович, указывая в угол, где стояли деревянные колодки.
Стой! – крикнул Ростислав Валерианович, сбрасывая оцепенение.
Элек остановился.
Нет, положи!
Элек послушно опустил штангу на деревянные колодки. Ростислав Валерианович присел, рассматривая штангу.
И давно ты так…можешь? – спросил он Электроника.
Нет…- осторожно ответил Эл. – Я вообще…недавно.
Ребята обступили их. Ростислав Валерианович обернулся.
Эт-то что такое? Равняйсь! Смирно!
Спортсмены быстро заняли места в строю.
Продолжим урок!
На улице Сыроежкин ждал Майку. Завидев ее, помахал рукой. Но Майка не смотрела в его сторону. Навстречу ей двигалась компания во главе с Электроником.
Сыроежин спрятался за деревом. Он видел, как девочку окружили его бывшие друзья. Она подала каждому руку. И вот дружная компания двинулась по улице – навстречу новым приключениям.
Рука Сыроежкина непроизвольно потянулась к затылку. Он проводил ребят тоскливым взглядом. А компания между тем бредет через пустынный двор и решает вселенские дела.