– Подожди! – ответил Коати. – Надо понюхать, может, там есть еще что…
Он засунул свою узкую мордочку в дупло и, подпрыгнув, взвизгнул. Огромная черная пчела укусила его в самый кончик носа. А через мгновение из дикого улья поднялся дикий рой разозленных диких пчел.
– Бежим! – завопил Тирик и бросился что было мочи подальше от гудящих маримбондов.
Коати, сбив с носа пчелу, в два прыжка догнал и даже обогнал своего товарища. Но пчелы не стали долго преследовать их, они прогнали чужаков от своего дома и всем роем вернулись в гнездо на поваленном дереве. Однако малышам еще долго казалось, что за ними летят злые пчелы и стараются ужалить за пятки.
Поняв наконец, что погоня прекратилась, Коати замедлил шаг и, заскулив, сунул разбухший носик в мокрый мох под тенистым раскидистым деревом. Хныча, он зарывал мордочку в труху старых деревьев, стараясь унять боль.
– Ой-ой! Противные пчелы! Как же больно! Как горит мой носик! – пищал он во весь голос.
– Что же делать? – с сочувствием спросил Тирик.
– Ой-ой! Надо идти в дальнюю пещеру. Там прохладно. Там мне будет легче!
И они отправились унимать боль Коати в дальнюю пещеру.
Подход к ней был завален огромными камнями, покрытыми мхом и бородатыми лишайниками. Всё кругом оплетали лианы, вокруг цвели красные колючие бромелии, и было тихо-тихо…
За кустарником Тирик и Коати увидели темную пещеру. Сыростью, прохладой и еще чем-то страшным и непонятным повеяло из темноты, так что маленький Коати не стал заходить глубоко, а свернулся клубочком недалеко от входа и, уткнув нос в серую грязь, моментально заснул от усталости. Жагуатирика не решался ступить внутрь пещеры. Все его смущало: и странный запах, и подозрительные скрежещущие звуки, и грязь…
«И чего это я увязался за этим Коати? – думал Тирик. – Мама дома наверняка волнуется, а я тут по болотам болтаюсь… Всё! Сейчас отдохнем – и скорее, скорее обратно!..»
Тирик сделал несколько брезгливых шажков по липким камням пещеры, покрутился немного и прилег рядом с Коати. Котенку не спалось, все его беспокоило и волновало. Он стал всматриваться в глубь пещеры, но усталость сморила и его, и он закрыл глаза. Ему снилась широкая река, текущая спокойно и величаво. Во сне он подошел к ней и начал пить прозрачную, чистую воду. Но странный звук, будто кто-то и вправду лакает, вернул его к реальности.
Тирик открыл глаза и увидел, как огромная летучая мышь лижет кровь из ранки на лапе его спящего товарища! Сначала в пещере раздалось громкое «Мяу!», а потом и воинственное «Р-ррр!». Котенок подпрыгнул, шерсть на его холке встала дыбом, и он кинулся в сторону жуткого зубастого зверя, отпугивая его.
Коати встрепенулся, отбросил от себя кровососа и закричал что есть мочи:
– Ой! Кто это?!
За первой тварью появилось еще несколько: они ковыляли на крыльях-лапах к малышам, оскалив огромные клыки.
– Ай! Кто это?! – еще громче завопил Коати.
– Ты же говорил, что всё знаешь! – прорычал Тирик.
– Таких страшных я никогда не видел, – честно признался Коати.
Он посмотрел на свод пещеры. Все его пространство было усеяно висящими вниз головами страшилищами, жадно смотрящими на них.
– У них таки-и-ие жуткие острые зубы и таки-и-ие голодные горящие глаза! – пищал Коати.
– Это летучие мыши-вампиры. Они живут в пещерах и сосут кровь как раз у таких глупышей, как мы с тобой! Бежим!
Но дорогу к свободе уже перегородили несколько вампиров. Они наступали, раскачиваясь из стороны в сторону, противно свистя и шипя.
– Ой-ой! – снова запричитал Коати. – Что же нам теперь делать?! Смотри, как их много!
– Надо спасаться! – прорычал Тирик. – Давай так: я страшно зарычу на них, они наверняка отступят, и в просвет между ними мы и рванем. Готов?
Коати кивнул и опять посмотрел вверх. Страшные вампиры уже начали разминать свои кожаные крылья, готовясь спланировать вниз. Из глубины пещеры раздались жуткие звуки и показались очень крупные мыши с очень большими зубами. Они подходили к друзьям всё ближе и ближе. И тут!..
Тут Тирик так громко и так отчаянно то ли мяукнул, то ли взревел, что мыши на миг отпрянули, но и этого времени хватило, чтобы друзья смогли выскочить из пещеры! Они раскидали стоящих на пути хищников – кого-то схватили за крыло, кого-то за хвост, кого-то за ухо, и было не разобрать, кто кого кусает и треплет! Вампиры не рискнули кинуться в погоню и не вышли на белый свет, но еще долго маленький енот и котенок-оцелот слышали злобный свист летучих мышей у себя за спиной.
Одним махом Коати и Тирик миновали каменные россыпи у входа в пещеру, бамбуковую рощу, заросли фикусов и, только почувствовав прохладу реки, перешли на шаг.
– Нам повезло, что я не успел глубоко заснуть, – тяжело выдохнул Жагуатирика. – Иначе бы от нас только шкурки остались!
Коати молча брел позади, повесив голову.
– Смотри! Река! – воскликнул Тирик и припустил рысцой к берегу.
Он подошел к кромке воды и начал, как в недавнем сне, пить, а потом с удовольствием зашел в чистую воду и начал радостно прыгать, поднимая вокруг себя тучу сверкающих брызг.
Коати тоже залез в реку и принялся смывать со своей шерстки комки глины и грязь. И вместе с этим к нему вернулось хорошее настроение. Его распухший от укуса пчелы нос почти перестал болеть, а ранка от укуса вампира почти не ныла.
На сердце у друзей стало легче. Они начали смеяться и скакать по мелководью и не заметили, как их окружили небольшие сверкающие, как кварцевый песок, зубастые рыбки.
– Ой-ой! – взвизгнул Коати. – Кто-то цапнул меня за хвост! Ой! Еще! Еще!
Он бросился к берегу и завертелся волчком, стараясь скинуть рыб с хвоста.
– Это пираньи[7]! Сбрасывай их скорей! Они же отгрызут тебе хвост!
Коати размахивал хвостом, бил им по земле, и в конце концов все рыбы разжали страшные челюсти и отцепились от бедного малыша. Коати в изнеможении упал на песок и еле дышал.
Тирик присел рядом.
– Тебе просто повезло, что пираньи схватили за хвост, а не за лапу или нос! Могло быть намного хуже!
– Откуда ты так много знаешь?.. – вздохнув, спросил Коати. – И про пираний, и про анаконду, и про вампиров? Я сегодня всех их встретил в первый раз! Я никогда не слышал о таких ужасных тварях…
– Мне рассказывает про всё мама. А я слушаю, что она говорит, и не суюсь, где опасно!
– А я вот не слушаю… Получается, что всё узнаю на своей шкуре… – еще тяжелее вздохнул Коати. – Может… пойдем домой?
– Да! Пора уж! – мяукнул Тирик. – Обсохнем немного – и в путь!
…Коати и Тирик сидели на песчаном пляже и любовались широкой рекой и дальним берегом. А в это время с высокого дерева на них смотрела огромная птица гарпия[8]. Несколько раз она перелетала с ветки на ветку, постепенно опускаясь всё ниже и ближе к ним. Улучив момент, когда малыши повернулись в другую сторону, птица взмахнула своими гигантскими крыльями и оказалась прямо над ними. И если бы не тень гарпии, которая летела впереди нее, плохо пришлось бы друзьям!
Тирик и Коати подпрыгнули и, сверкая пятками, бросились в разные стороны. Птица замешкалась, выбирая, кто из них посочнее и поаппетитнее, но и этого мгновения хватило, чтобы малыши сумели избежать ее страшных когтей!
Всю дорогу до дому они неслись без оглядки. Гарпия осталась где-то далеко, и вскоре показались знакомые заросли и полянки.
«Как же мне повезло, что сумел удрать!» – думал, еле дыша от быстрого бега, Коати.
«Какой же я счастливый, что спасся!» – радовался Тирик.
Каждый из них, не прощаясь, побежал домой к своей маме. И был очень доволен, что наконец-то сегодняшние приключения подошли к концу!
Малыш Коати с разбегу прыгнул к маме и обнял ее крепко-крепко. Она увидела, что он взъерошен и устал, и не стала его ругать, а только ласково спросила:
– Ну как прогулка?
– Ох, мама!.. – только и выдохнул Коати.
– А я подумала сегодня, – продолжила мама, – и решила, что ты и правда уже совсем большой и умный. Вот я и хочу разрешить тебе гулять дальше и дольше. Ты рад?
– Рад, мамочка! – еще крепче обнял сынок маму. – Но только завтра и послезавтра… и даже послепослезавтра я, пожалуй, поиграю здесь, на полянке, рядом с тобой.
– Что так? – улыбнулась мама.
– Все-таки я еще не очень большой и не самый умный, – грустно сказал сынок Коати. – Есть в джунглях и те, кто больше меня, и те, кто умнее. А уж тех, кто страшнее и опаснее, еще больше!..
Обезьянка и ленивец
Висел на дереве Ленивец[9]. Висел и дремал. И дремал до тех пор, пока не свалилось на него сверху нечто взлохмаченное и стремительное.
– Чего висишь тут? – затрещал непрошеный гость. – Чего развесился?
Ленивец ме-е-едле-е-енно-о открыл огромные глаза и увидел прыгающую на ветке маленькую Обезьянку. Ей явно не сиделось на месте, и она без остановки скакала и вертелась вокруг сучка.
– Висишь тут без дела! – продолжился стрекот. – Ты кто вообще?
Ленивец ме-е-едле-е-енно-о повернул большую голову и очень ме-е-едле-е-енно-о ответил:
– Я… лесной… житель…
Но Обезьянка перебила его:
– Ну и вонючий ты! Ну и грязный! – Она перекувыркнулась пару раз через ствол дерева. – Да на тебе зеленый мох растет! Ты что, в болоте спишь?! Ты моешься вообще?!
Ленивец зевнул, почесал бок и ме-е-едле-е-енно-о ответил:
– Не-ее-е… не мою-юсь я…
– Почему?! – не унималась Обезьянка. – Почему ты прячешься среди ветвей и совершенно ничем не интересуешься?!
– Лень мне. – Ленивец вяло сорвал какой-то листик и ме-е-едле-е-енно-о начал его жевать.
– Фу! – прокричала Обезьянка. – Какой же ты! Неужели тебе не хочется попрыгать, побегать, поскакать? Неужели тебе не интересно, что там? – Она махнула куда-то лапой.