— Вот так история, — заметил печально Торп. — Крепко мы влипли.
— Да уж. Хуже некуда.
Турп яростно подергал решетку из прозрачного алюминия. Очень крепкая была решетка.
— Та-ак, — произнес Картар, вновь появившись в поле зрения, — щас мы будем вас умерщвлять.
И он потер хищные руки.
Глава седьмая
А в это время Джон Кишо сидел в кресле, протирая уголком пледа свой монокль и желая тем самым подчеркнуть, что Соперовы бредни его ни капельки не интересуют. Зануда же Сопер стоял перед ним, снова и снова повторяя свою историю о привидении.
— И оно пролетело перед самым моим носом. Поверишь ли, Джон…
— Не поверю, — спокойно отвечал Джон Кишо. — Ни за какие коврижки не поверю. Даже если ты снова поклянешься Святым Дунканом.
Сопер вспомнил недавнюю обиду и надул нижнюю губу.
— И все-таки, я его видел! — сказал он. — А ты, Джон, просто… просто… Вот! А еще поэт!
— В первую очередь, — заметил Джон Кишо, — я шотландец. А первое правило всякого шотландца — не верить россказням глупых драконов. Кроме того, у тебя, Сопер, появилась скверная привычка морочить людям голову прямо с утра. Ты сбиваешь мой утренний поэтический настрой. Посему я хотел бы тебя предупредить: если ты не уберешься отсюда в течение одиннадцати секунд, я, невзирая на наши добрососедские отношения, буду вынужден…
— Я уберусь! — воскликнул Сопер с горечью. — Я уберусь еще раньше, чем окончатся твои дурацкие одиннадцать секунд. И все равно, все равно это привидение существует! Вот так.
— Пошел вон, Сопер, — устало сказал Джон Кишо.
— Существует!
— Я кому сказал? Пошел вон! — Джон Кишо, кажется, начал сердиться.
— Существует!
Тут Джон Кишо, потеряв всяческое самообладание, вскочил с кресла. Сопер испуганно забился в угол. Но вдруг произошло что-то по меньшей мере странное. В темном углу комнаты появился мерцающий силуэт старца в белом плаще. Мало того — силуэт этот сказал:
— Крылатый отрок истину речет. Я существую, ибо я естем.
— А? Что я говорил?! — обрадованно воскликнул Сопер и грохнулся в обморок.
Джон Кишо вставил в глаз монокль и приблизился к призраку.
— Кто вы такой? — спросил он. — И что вам здесь угодно?
— Не время есть, — ответил призрак (а это был именно он). — Не время есть вопрошать в годину ту, когда други твои бедствия терпят великие, и самому житию их угроза таится смертная в обличьи злобного слуги Марсова. Поспешим же, о благородный и доблестный рыцарь, к тем, кто уповает на помощь нашу.
— Прежде всего, — заметил Джон Кишо, — я хотел бы знать, с кем имею честь беседовать. И попросил бы вас прекратить паясничать и выражаться нормальным языком.
Призрак сокрушенно взмахнул тощими руками, но, видя, что ничего не поделаешь, пустился в рассказ.
— Узнай же, о медлительный, — изрек он, — что я естем призраком доблестного Палубника, столь долго по неверию отрицаемым тобою. Ныне же явился я, дабы…
— Так, — сказал Джон Кишо. — Обождите минуточку.
С этими словами он подошел к стенке и постучал в нее.
— Хамяк, — сказал он, — ты не спишь, друже?
— Сплю, — сонно ответил за стенкой Хамяк.
— Давай, просыпайся. Тут пришел какой-то старый чудила и утверждает, что он и есть привидение нашего Сопера.
— Не привидение, — обиделся силуэт, — а призрак. И не вашего Сопера, а доблестного Палубника.
— Слыхал? — снова сквозь стену обратился к приятелю Джон Кишо. — Либо шарлатан, либо клоун. В первом случае мы его выкинем в окошко. Во втором — по крайней мере позабавимся.
— Щас иду, — пообещал Хамяк. Буквально через минуту он появился в дверях во всем своем великолепии.
Хамяк был необыкновенный верзила и здоровяк. Ростом он оказался на целую голову выше Джона Кишо, но не потому, что Джон был маленьким, а потому, что Хамяк был настолько большим.
— Привет, — пробасил Хамяк, входя. — Так кто тут, говоришь, привидение?
Призрак, очевидно, устал и смирился с тем, что его все называют привидением, потому на сей раз промолчал.
— Вот этот, — указал на призрака Джон Кишо. — А Сопер вон, в обмороке валяется.
— Понятно, — деловито сказал Хамяк. — Так чего тебе надобно, старче?
— Явился я сюда, — в который раз пустился излагать цель своего визита несчастный призрак, — с тем, дабы поведать вам известия страшные и на другов ваших обрушившиеся. Два отрока, и имя одному из них Торп, а другому — Турп, в полон захвачены Картаром злобным…
— Я ему щас отгрызу ухо, — пообещал раздражительный Хамяк.
— Постой-постой, Хамяк, — перебил его Джон Кишо. — Он что-то сказал про Торпа и Турпа. Каким таким Картаром злобным они захвачены?
— Картар сей, — продолжал призрак, содрогаясь, — убийца есть и злодей невиданный. И личинам его несть числа. Обиталищем его недра земли суть, и от дома сего вглубь уходят они. И быть мне нитью путеводной вам, ибо путь сей ведом мне.
— Ни фига не понял, — пробурчал Хамяк.
— А я, кажется, кое-что начинаю понимать, — сказал Джон Кишо не без гордости. — Должно быть потому, что я все-таки поэт. И весьма недурной поэт. Значит, Торп и Турп в плену у Картара?
— Так, — сказал призрак.
— И Картар этот обитает под землей, причем недалеко отсюда?
— Так, — снова подтвердил призрак.
— И ты, старик, знаешь, где он обитает и готов провести нас к нему?
— Так, — обрадованно воскликнул призрак, очень довольный, что его поняли.
— Тогда, Хамяк, приведи, пожалуйста, в чувство этого неврастеника, — Джон Кишо кивнул в сторону Сопера, — и поторопимся на помощь к нашим друзьям.
— Щас он у меня вскочит, как ошпаренный, — заявил Хамяк, и, подойдя к Соперу, гаркнул ему в самое ухо:
— А ну, вставай, ящурка! Кому Хамяк сказал!
Одного слова «Хамяк» было достаточно, чтобы поднять Сопера не то что из обморока, а, по всей видимости, и из могилы. Он подскочил в воздух и испуганно вытаращил глаза.
— Ну вот, — самодовольно сказал Хамяк и добродушно потрепал Сопера по щеке могучей лапой, от чего тот окончательно пришел в себя.
— Сопер, — обратился к дракончику Джон Кишо, — будь добр, постарайся в ближайшее время не падать в обморок.
Мы торопимся на помощь нашим друзьям, и у нас не будет времени всякий раз приводить тебя в чувство.
— Пусть только попробует, — пробурчал Хамяк. — У меня всегда найдется хорошая затрещина для слабонервной ящурки. Что за дурак! Сам натрепался нам про это привидение, и сам же теперь в обморок грохается!
— Я больше не буду, — пообещал Сопер.
— Только… Только пусть оно летает чуть подальше от меня.
— Оно будет лететь впереди, — утешил его Джон Кишо, — и показывать нам дорогу. Верно, старик?
— Путеводной нитью буду вам, — вторично пообещал призрак. — Ступайте вослед мне.
И с этими словами, вся компания двинулась по уже знакомому нам маршруту в логово Картара. Пролезши сквозь откинутые Торпом и Турпом половицы и спустившись вниз по винтовой лестнице, они очутились в первом зале и принялись оглядываться по сторонам. Но призрак не дал им вдоволь полюбоваться этим зрелищем.
— Не здесь, но далее и глубже, — пропел он и полетел вперед.
Хамяк, Джон Кишо и Сопер поспешили в вышеуказанной последовательности за ним. Из глубины пещеры доносился некий шум.
— Так, — услышали они чей-то удивительно противный и странно знакомый голос. — Щас мы будем вас умерщвлять.
— Щас мы будем кому-то башку отрывать! — прогремел эхом Хамяк и галопом помчался вперед.
Прочие едва поспевали за ним, но бежать оставалось совсем немного. Через каких-нибудь двадцать шагов они ворвались в третий зал и увидели уже знакомого нам отвратительного лысого старика, который целился в Хамяка из пистолета.
— Ни с места, зверюга! — шипел Картар. — Эта штука отлично стреляет, так и знай.
Хамяк, однако, не слишком испугался. Во-первых, он не больно хорошо разбирался в оружии, предпочитая орудовать лапами, а во-вторых, Хамяк действительно был ужасно храбрым зверем. Одним гигантским прыжком он подскочил к противнику и выбил у него пистолет из рук. Вторым ударом Хамяк отправил в полет самого Картара.
— Недурно, — заметил Джон Кишо, — весьма неду…
Тут он вдруг затрясся в приступе неистового возбуждения, схватил какой-то острый предмет, бросился на пол и принялся что-то лихорадочно на нем царапать.
— Опять на него стих напал, — заметил Сопер тоном знатока. — Но это ничего. Хамяк и сам отлично справится.
Эти слова он нарочно произнес погромче, чтобы Хамяк мог их услышать. Но Хамяку было не до лести — этот чертов Картар оказался не таким уж хилым старичком, каким казался с виду. Он довольно быстро оправился от удара, вскочил на ноги, бросился на Хамяка и несколько раз стукнул его по груди и по морде. Хамяк не был готов к этому нападению и пропустил все удары. Впрочем, большого вреда они ему не причинили.
— Чего?! — взревел Хамяк и двинулся на Картара.
Тот струхнул и пустился наутек.
— Убью! — пообещал Хамяк и бросился догонять негодяя.
Картар в ужасе метался по всем залам и коридорам своей пещеры, а Хамяк неотступно следовал за ним, с каждым своим движением обрушивая что-нибудь на пол: доспехи, коробки, какие-то колбы с жидкостями.
«Боже мой, — думал на бегу Картар, — этот чертов зверюга все мне тут расколотит!»
Тут он забежал за поворот и увидел здоровенную булаву. Злобный Картар схватил ее хищной рукой и, когда Хамяк проносился мимо, несколько раз огрел его по голове. Будь на месте Хамяка кто другой, он испустил бы дух после первого же удара. Хамяк выдержал шесть, после чего начал потихоньку оседать на пол и, наконец, с грохотом плюхнулся навзничь, опрокинув напоследок стопку толстенных книг.
Картар издал исполненный торжества крик, вслед за которым раздался полный горя и отчаяния вопль призрака:
— О, боги! — стонал призрак. — Для чего бестелесны члены мои! О, будь на них хоть малость плоти, жебы мог нанести я удар сокрушающий врагу моему меж очей его гадких!