Имплантированное в руку волокно перенесло голос змеи вверх, к костному микрофону за ухом:
– Начинай с генераторов.
Реактивные двигатели на ботинках медленно влекли Эша сквозь черную воду. Генераторы, которые создавали поля, удерживающие лед, работали слаженно. В садках миллионы личинок криптопод кормились у колонн прессованного мяса, выращенного в резервуарах.
Он опустился к искусственным рифам – туда, где личинки криптопод преобретали драгоценную взрослую форму. Метрах в двадцати впереди тусклая, красная вспышка подводного маяка осветила дага-надзирателя и его бригаду. Дюжина Дагов работала на участке изношенного рифа, отвинчивая болты и опуская поврежденные черные куски рифа на транспортировочный поддон. Огромный надзиратель парил над бригадой, делая пометки в водостойкой технологической карте.
Эш завис на месте. Он активировал внешний динамик и произнес приветствие.
Даг-надзиратель повернулся к нему и ненадолго раскрыл щупальца. Через воду пронесся мелодичный звон; лекситран передал смысл:
– Смотритель. У тебя все хорошо?
– Да. Пришла заморозка.
– Я почувствовал это, – сказал даг-надзиратель. – Да, почувствовал.
– Работа хорошо продвигается?
– Да, нормально. – Даг-надзиратель возвратился к своей работе, словно избегая дальнейшего разговора. Раньше надзиратель был дружелюбней, задавал Эшу вопросы о далеких пангалактических мирах и населяющих их народах. Но в последние несколько стандартных месяцев он замкнулся в себе.
– Твоя супруга сейчас по ту сторону Морских ворот, – сказал Эш.
Надзиратель крутанулся в воде и открыл свое лицо. Эш взглянул в глаза, загоревшиеся неким жестким, не поддающимся определению, чувством.
– Она беспокоилась за тебя. Она дала понять, что ты находишься в каком-то напряжении, но прежде чем она успела объяснить, ее настигла заморозка. С ней все будет в порядке?
Лицевые щупальца надзирателя плотно сомкнулись. Он отвернулся.
– Она будет в порядке. Не бывает вреда тем, кто видит сны во льдах.
– Ну а ты? Что она имела в виду? Она тоже упоминала о снах.
Надзиратель вздрогнул.
– Я не могу сказать.
Змея дернулась на запястье у Эша.
– Мы теряем время, – произнесла она. – Торговец; он сейчас более срочное дело.
Эш ответил по личному каналу.
– Подожди. Это важно.
В темноте и холоде лагуны Эш мог проявлять некоторую самостоятельность. Если змея ужалит его до потери сознания, Эш опустится на дно отстойника. Там его разорвут на части циркуляционные роторы, оставив змею без слуги. Малюсенькое преимущество, жалкое преимущество, но это все, что у него было, и он пользовался им, насколько осмеливался. Змея ждала.
– Ты действительно не знаешь, чем она была обеспокоена?
Надзиратель развернулся, придвинувшись вплотную к Эшу. Чужые глаза сверкнули между сжатыми щупальцами.
– Вы недовольны моей работой? Я дал повод для неудовольствия?
Эш отпрянул, ощутив прикосновение страха.
– Нет, нет… – ответил он.
Эш добрался до перерабатывающего цеха-автомата, где из криптоподов производили ценные фармацевтические эссенции.
После того, как он оказался в воздухе цеха, заморозившим воду на его экзокостюме, заговорила змея:
– К парковочной площадке.
На стоянке Эш подошел к краулеру-ледоходу торговца, держа энергомет наготове. Он осторожно постучал по помятому металлу шлюза. Шлюз распахнулся, явив Зеленого, все еще одетого в свой экзокостюм.
– Добро пожаловать, – произнес торговец на мелодичном Стандартном диалекте.
– Входи, – скомандовала змея по личному каналу. – И осторожней, Эш, осторожней.
Торговца звали Авлсум. Пока змея изучала документы торговца, Зеленый предложил Эшу угощение – горячий напиток в пузыре из синего стекла, острый наркотический чай, из числа тех, что любили Зеленые.
– Не сейчас, – сказал Эш.
Торговец пожал плечами – сложное змеевидное телодвижение четырех рук и двух пар плеч.
– Как хочешь. Я сам замерзший. – Он потягивал чай через серебряную соломинку.
Наконец вступила в разговор змея.
– Расскажи Нам, чем ты хочешь торговать.
Широкое, плоское лицо Авлсума сморщилось, словно зеленая слива, в гримасе подчеркнутого смирения.
– Поскольку вы спрашиваете, то здесь мой товар находится. – Торговец указал на загроможденную полку, где стоял небольшой куб из серебристого сплава и синего пластика. На одной стороне у него светились зеленым светом индикаторы; сверху лежал индукционная сбруя, подогнананная под размеры черепа дага. – Мне скрывать нечего.
– Его назначение? – требовательно спросила змея.
– Простой и безобидный человеческий механизм.
– Подробней и, в дальнейшем, без уверток.
Зеленый, шаркая, подошел к устройству, открыл маленькую панель и вытянул лоток с микродискетами.
– Обучающий аппарат это; а это учебные курсы. – Он наугад выбрал одну дискету и осторожно вытащил ее гофрированными пальцами. – Чувства, которым он учит; «Эмоциональные состояния бытия», так тут сказано. – Авлсум поднес дискету поближе, прищурился. – Здесь. Вот например: «Наслаждение, испытываемое справедливым мучителем».
– Для какой цели это может служить? – голос змеи был полон равнодушного презрения.
В очередной раз Эш оказался в роли наблюдателя. Он почувствовал жаркий прилив ярости, слишком сильный, чтобы помнить об осторожности.
– Торговец утверждает, что это человеческое устройство. Значит, я смогу понять его назначение. – Он держал змею на уровне глаз, сжав руку в кулак. – Полагаю, Сид-Корп послал меня сюда, имея какие-то причины. Чтобы носить вас повсюду, достаточно было бы и корпуса робота. – Он позабыл о Зеленом торговце; мир сжался до рубинового глаза змеи.
Змея спросила спокойно:
– Как называется это устройство, торговец?
– «Эмоциоупряжь Лорендиаццо» – так написано на упаковке.
Эш почувствовал тяжесть всего внимания змеи.
– Да, ты не зря здесь находишься, и да, Мы нуждаемся в человеческой точке зрения. Эти два факта не связаны между собой. Поскольку ты хочешь продемонстрировать свою полезность для Сид-Корпа, ты можешь испытать на себе эту «Эмоциоупряжь».
Эш, дрожа, опустил руку.
Эш, лежал на жесткой полке и ждал, пока Зеленый подгонит индукционную сбрую так, чтобы она удобно охватила его голову. Металлокерамические пластины оказались теплыми на ощупь в тех местах, где они касались его висков.
– Бояться нечего. Все вполне безопасно.
Эш промолчал. Змея на его запястье задрожала мелкой дрожью; Эш удивленно подумал, а не смех ли змеи он услышал.
– Ты готов?
– Мы готовы, – ответила змея.
Эш скользнул прочь из себя.
Он сидел в глубоком кресле с подлокотниками, рядом с пылающим камином. Он шевельнулся и почувствовал боль от серьезных ран; туловище его, казалось, было набито колотым стеклом. Болевой шок мгновенно изгнал мысли, а затем он перестал быть Уорреном Эшем.
Человек, которого он ненавидел, сидел на противоположной стороне белого ковра, беспомощный, привязанный к тяжелому стулу прочной веревкой. Мужчина выглядел как монстр, он и был им; безволосый, уродливый череп, широкое, плоское лицо, крошечные, глубоко сидящие глазки прятались за буграми заплывших жиром мышц. Толстый, покрытый шрамами рот кривился в презрительной улыбке.
Он тяжело вздохнул и заговорил с человеком, которого ненавидел.
– Ты причинил мне сильную боль. Но я буду жить, а ты должен умереть. Прежде чем я убью тебя, скажи мне, где ты спрятал мою дочь.
– Вполне возможно, что она мертва, – ответил мужчина спокойным, звучным голосом, голосом культурного человека, человека, хорошо владеющего собой.
– Это точно? – Он почувствовал, как остановилось его сердце.
Мужчина рассмеялся.
– Нет. Хотя я и растоптал немало прелестных цветков.
Он на мгновение прикрыл глаза.
– Где она?
– Она заключена в спасательный модуль. Модуль укрыт в пещере на Темной стороне. Там есть воздух, вода и тепло, но нет еды. Света нет. Она там уже шесть дней, как-нибудь протянет еще несколько недель. Ты никогда ее не найдешь.
Мужчина выпрямился в своих путах.
– Освободи меня. Я отведу тебя к ней.
Он посмотрел на мужчину.
– Я не могу доверять тебе, – печально сказал он. Его взгляд упал на камин, где в углях лежала кочерга, пылающая вишнево-красным цветом. Мужчина проследил за его взглядом, и на грубом лице впервые проступил страх.
Она, казалось, будет длиться вечно, эта жестокая, постыдная утеха. Наконец, Эш вернулся в себя, его ноздри все еще раздувались от вони горелой плоти. Зеленый торговец смотрел ему в глаза с почти человеческим, заботливым выражением.
– Ты получил то, что ожидал? Может быть, подойдет другое, что-то получше? – Толстые пальцы нащупали еще одну дискету из лотка. – Вот. Это «Прикосновение крючка». – Авлсум протянул дискету, и Эш, вздрогнув, сорвал с себя сбрую.
– Не поделишься ли ты сейчас с Нами своей, человеческой точкой зрения? – спросила змея.
– Показалось безобидным, – хрипло сказал Эш. – Хотя я не могу представить, зачем Дагам испытывать человеческие эмоции. Во всяком случае, такие человеческие эмоции.
Змея задумалась.
– Каким образом, – спросила она Зеленого, – расплачиваются Даги? Если вы берете плату криптоподами или эссенциями криптоподов, то мы должны ограничить вас.
Авлсумово сморщенное лицо изобразило чувство оскорбленного достоинства.
– Нет, нет. Они платят своими собственными переживаниями. Как ваш невольник расплатился. Воспоминаниями, памятью. У каждого существа есть хотя бы одно стоящее воспоминание. Я коллекционер.
– Тогда собирай без ограничений. Пойдем, Эш. У тебя есть более важные дела. – Когда Эш повернулся, чтобы уходить, змея произнесла по личному каналу: – Нам интересно, что торговец взял у тебя?
Минуло два стандартных дня. Змея казалась чем-то встревоженной. Неторопливая ночь Обсидиана сместилась чуть ближе к рассвету. Снаружи капсулы со спорами извергнули в неподвижный воздух тучи белой пыли, а затем рухнули на лед. Эшу начало казаться, что рабочие смотрят на него враждебными глазами. Даг-надзиратель больше не соблюдал даже минимальных форм дагской вежливости.