Игра Мочалова произвела большое впечатление на юношу Лермонтова. В 1829 году он писал М. А. Шан-Гирей: «…вы говорили, что наши актеры (московские) хуже петербургских. Как жалко, что вы не видели здесь „Игрока“, трагедию „Разбойники“. Вы бы иначе думали. Многие из петербургских господ соглашаются, что эти пьесы лучше идут, нежели там, и что Мочалов в многих местах превосходит Каратыгина».
Мастерство Мочалова высоко ценили Белинский и Герцен. На примере исполнения Мочаловым роли Карла Моора Белинский, подобно Лермонтову, доказывал преимущество игры Мочалова перед манерой петербургского трагика В. А. Каратыгина (см.: Белинский, т. 2, стр. 105–107). Вместе с тем, как и Лермонтов, Белинский и впоследствии Герцен отмечали в качестве существенного недостатка Мочалова «неровность» его игры, неумение всегда в полной мере владеть собой и добиваться одинаково высокого уровня исполнения. «Он знал, что его иногда посещает какой-то дух, превращавший его в Гамлета, Лира или Карла Моора, и поджидал его», — писал о Мочалове Герцен (А. И. Герцен. Былое и думы. Гослитиздат, Л., 1946, стр. 774).
«Моя душа, я помню, с детских лет…». Здесь Лермонтов вводит в качестве стихотворения Арбенина строфы из своего стихотворения «1831-го июня 11 дня», написанного независимо от драмы «Странный человек». В драме трем строфам этого большого стихотворения придан вид законченного произведения. Отдельные строки отрывка, помещенного в «Странном человеке», несколько отличаются от текста стихотворения «1831-го июня 11 дня».
«К чему волшебною улыбкой» — стихотворение, очевидно, специально написано для драмы «Странный человек».
«Я видел юношу: он был верхом…». Здесь с некоторыми изменениями приводится стихотворение Лермонтова «Видение». По первоначальному замыслу (текст тетради XI) стихотворение должно было войти в драму не целиком. Композиция его мыслилась здесь, очевидно, следующим образом: 1) стихи «Я видел комнату: в окно светил ~ Не получить ответа на моленья» должны были составить начало, 2) стихи «К чему мне приписать виденье это? ~ Влияние на сердце и судьбу…» — концовку (см. «Варианты»).
Сцена V. Антикрепостническая направленность драмы «Странный человек» с особенной силой выразилась в сцене V. Факты издевательства помещиков над крестьянами, беззаконий и произвола вызывают у свободолюбивого юноши Владимира Арбенина горькие мысли о положении отечества, чувство негодования против крепостного права и социальной несправедливости вообще.
В сцене V начинается разоблачение Дмитрия Васильевича Белинского, окончательный приговор над которым произнесен в сцене XII устами Арбенина, заявившего о Наташе и ее женихе: «пускай закладывают деревни и покупают другие… вот их занятия!».
В изображении ужасов крепостного права отразились личные впечатления и воспоминания поэта о жестокостях пензенских помещиков, соседей его бабушки (см.: В. С. Нечаева. В. Г. Белинский. Начало жизненного пути и литературной деятельности. Изд. АН СССР, 1949, стр. 307–326; А. Храбровицкий. Дело помещицы Давыдовой. «Литературное наследство», 1951, № 57, стр. 243–247).
Единством реальной основы изображенных в «Странном человеке» событий и антикрепостнической направленностью объясняется явная близость драмы Лермонтова к трагедии В. Г. Белинского «Дмитрий Калинин», написанной незадолго до «Странного человека», в конце 1830 года. Лермонтов мог знать драму Белинского, которая в рукописи ходила среди студентов Московского университета, однако факт знакомства Лермонтова с этим произведением не установлен. Как и Лермонтов, Белинский стремился изобразить действительное положение крестьян, опираясь на факты, известные ему из наблюдений над жизнью крестьян Чембарского уезда Пензенской губернии, где он провел свое детство.
Сообщая отцу о возможности скорого опубликования своего драматического произведения, Белинский писал: «Вы в нем увидите многие лица довольно вам известные».
На «полное тождество идей у обоих студентов и начинающих писателей» — авторов «Дмитрия Калинина» и «Странного человека» — обратил внимание уже П. А. Висковатый (см.: Соч. под ред. Висковатова, т. 6, 1891, стр. 123–125). Сопоставление драм было также сделано С. А. Венгеровым (Белинский, т. 1, стр. 133–136).
«Славная музыканьша будет на арфе играть… Она из Парижа». Речь идет о концертах французской артистки Спади Бертран, которая дала свой первый концерт 24 января 1831 года в зале Большого театра. Гастроли ее в Москве продолжались до конца марта 1831 года (см.: «Московские ведомости», 1831, №№ 7, 21).
«Когда одни воспоминанья…». Первоначально в тексте драмы (тетрадь X) вместо этого стихотворения было помещено стихотворение «Романс к И…», которое подвергалось значительной переделке в беловом автографе драмы «Странный человек» (тетрадь XVIII) (см. «Варианты»).
Впоследствии это стихотворение подвергалось новой переработке, в результате чего возникло стихотворение «Оправдание» (1841 год).
Строка «вы желали бы во мне найти Вертера!.. Прелестная мысль… кто б мог ожидать?..». Герой романа Гёте «Страдания юного Вертера» (1774) — «мученик мятежный», по определению Пушкина, ненавидящий пошлость бюргерского общества, не мог вместе с тем осудить свою возлюбленную, верную морали этого общества, и порвать с нею. Владимир Арбенин считает для себя неприемлемой такую непоследовательность.
Вместо «Дмитрий Василич Белинский» в рукописи Лермонтова ошибочно: «Павел Василич Белинский».
«Вы, конечно, не ученик Лафатера?». Речь идет о писателе И. К. Лафатере (1741–1801), который в своей «Физиономике» («Physiognomische Fragmente zur Beförderung der Menschenkenntnis und Menschenliebe») развивал теорию прямой зависимости черт и выражения лица человека от его характера и способностей.
Маскарад
Драма «Маскарад» печатается по писарской копии 1835 года — ИРЛИ, ф. 524, оп. 2, № 76; стихи «А этот маленький каков? … И крест на шею получил» (отсутствующие в копии) — по «Библиографическим запискам», 1859, № 12, стр. 383.
Автограф не известен.
Напечатано впервые (с купюрами) в издании «Стихотворения М. Лермонтова», СПб., тип. Ильи Глазунова, 1842, ч. III.
В копии драма названа «Маскерад». Это заглавие не сохранено, так как традиционно с 1842 года драма печатается под заголовком «Маскарад». Внутри самого текста оставлена форма «маскерад».
Имеющиеся в копии ошибки в настоящем издании исправлены. Исправления приведены в скобках:
Выход третий (Выход пятый)
Выход четвертый (Выход шестой)
Выход пятый (Выход седьмой)
За ним тысячи (Занял тысяч)
Выход шестой (Выход осьмой)
лакей (слуга)
Лакей (Слуга)
Сцена третья (Сцена четвертая)
И любопытно вам (А любопытно вам)
Авось, исправим (Авось, исправишь)
А не знаешь, что такое значит (А ты не знаешь, что такое значит [Исправлено по ранней
редакции. ])
Да что вам наскучить (Да это вам наскучит)
Самолюбивых душ (Самолюбивых дум [Исправлено по авторизованной копии драмы «Арбенин».])
Первая дошедшая до нас редакция «Маскарада» (четерехактная) отражена в авторизованной копии, находящейся в архиве Якушкиных — ЦГИА, ф. 279, оп. 1, № 1014, лл. 1—38. Извлечения из нее впервые напечатаны в Соч. изд. «Academia», т. 4, стр. 522–551; полностью в Соч. изд. библиотеки «Огонек», т. 3, стр. 349–419.
Замысел драмы возник, видимо, в начале 1835 года.
В начале октября этого года Лермонтов представил в драматическую цензуру при III отделении императорской канцелярии вторую редакцию «Маскарада», пытаясь получить разрешение на постановку драмы в Петербургском театре. В ней теперь было только три акта: исключена сцена с вызовом доктора, с самим доктором, совершенно переработана сцена мести Арбенина Звездичу и заключительная сцена.
Источник, по которому мы можем восстановить содержание трехактной редакции «Маскарада», — это доклад цензора Е. Ольдекопа. В этом докладе Ольдекоп писал:
Маскарад [Подлинный французский текст впервые напечатан в статье В. К. Богомолец в «Ученых записках ЛГПИ им. А. И. Герцена», кафедра русской литературы, 1955, т. 107, стр. 356–358. Русский перевод с некоторыми неточностями был опубликован впервые в «Ежегоднике императорских театров», 1911, вып. V, стр. 55–57. В настоящем издании дается новый перевод документа. ]
Драма в трех действиях, в стихах
Сочинение М. Лермантова
(Для императорского Санктпетербургского театра)
Le jeune prince Звездич, se trouvant dans une maison de jeu, vient de perdre toute sa fortune. Arbenine entre. Arbenine, ci-devant joueur de profession, vient d'épouser une femme jeune et aimable, une femme qu'il aime. C'est pour elle qu'il a commencé une nouvelle vie, vie réglée, vie d'honnête homme. Voyant le désespoir du prince Arbenine se place à la table de jeu, regagne tout l'argent que le prince a perdu et le lui rend. De là tous les deux vont à la mascarade, maison Engelhardt. Arbenine invite le prince de chercher une intrigue. L'occasion se présente bientôt. Une femme masquée intrigue le prince et lui fait des avances un peu plus que frivoles. Le prince et la dame masquée se perdent dans la mêlée. En retournant il faut juger que le prince vient de passer un bien doux quart d'heure. Il poursuit la dame masquée, et veut voir son visage; la dame s'y oppose. Pour se défaire du prince, elle lui présente un bracelet, qu'une dame a perdu dans la salle. Le prince raconte son aventure à Arbenine et se retire. Arbenine revenant à la maison remarque que sa femme ne porte qu'un bracelet; elle lui avoue qu'elle vient de perdre I'autre. Arbenine la croit infidèle et jure de se venger.
La dame masquée qui a intriguée le prince, est la baronne de Strahl. Désirant de ne pas être reconnue, elle sait faire une nouvelle intrigue par un certain Sprieh, qui dit au prince, que pour être heureux dans 1'amour il faut savoir garder le mystère. Le prince écrit dans ce sens une lettre à madame Arbenine, qui tombe entre les mains de son mari. Arbenine se rend chez le prince pour le tuer pendant qu'il dort. Il n'en a pas la force et 1'invite d'assister à une soirée chez un ami. Le prince s'y rend. En pontant Arbenine raconte une anecdote, accuse tout à coup le prince qu'il a joué faux, lui jette les cartes au visage et l'appelle: шуллер и подлец. Le prince furieux l'appelle en duel; Arbenine refuse en lui disant да вам не испугать и труса.