Руки Габриэллы ухватились за сапоги Эрика, и ей ничего не стоило его повалить. Или поддержать, как и случилось.
– Эрик? – позвал Ванни, с улыбкой встряхивая намокшую рубашку. – Витаешь в облаках.
Эрик заставил себя улыбнуться.
– Малость призадумался, – пробормотал он, – но я в порядке.
Ванни фыркнул и похлопал его по плечу.
– Ты хотя бы победил, и тебе не придётся весь день проходить в песке.
Он стряхнул воду и песок с волос на Эрика и Габриэллу. Эрик отскочил. Габриэлла пожала плечами.
– Я работаю на свежем воздухе, – сказала она, поправляя узел косынки, стянувшей чёрные кудри. – А тебе так и так не мешало помыться.
– Габриэлла, – произнёс Эрик, слегка наклоняясь, чтобы Ванни не услышал. – Ты мне поддалась.
Габриэлла замерла.
– Да.
– Зачем? – спросил он. – Зачем поддаваться мне теперь?
– Мы месяцами дрались на тренировочных мечах, и острые клинки привлекли толпу. Будет нехорошо, если народ увидит своего принца лежащим вверх тормашками, – объяснила Габриэлла. – Разве не об этом Гримсби то и дело толкует: корона – это идеология, а не один лишь живой человек? Вид того, как тебя окунают в воду, подорвал бы моральный дух людей.
– Если Грим продолжит пичкать тебя подобными глупостями, я сам его окуну, – сказал Эрик.
Разумеется, положение Эрика не могло не влиять на его вылазки из дворца. Вокруг толпились люди. Они обменивались поцелуями и мерились синяками, прощаясь. Тренировочные бои были хорошим способом провести утро, но день уже начался, и в заливе их ждала работа. Ванни выжимал рубашку, что-то бормоча себе под нос. Эрик хлопнул его по плечу.
– У тебя выходит всё лучше, – похвалил он его.
– Скорее уж сырее. – Ванни тряхнул волосами. – Целый день теперь буду похлюпывать.
– И всё же ты поднаторел. Вы оба. – Габриэлла взглянула на Эрика и широко улыбнулась. – Знаешь, почему я всегда тебя побеждаю?
– Потому что ты лучше меня? – спросил Эрик, и Ванни рассмеялся.
– Ты слишком полагаешься на выучку, когда дерёшься холодным оружием. Хоть раз толкнул бы или сбил противника с ног, – сказал Габриэлла, легонько ударяя Эрика в плечо кулаком. – Ты куда опытнее с мечом и палкой и мог обезоружить меня раз десять. Будь мы дуэлянтами, ты бы меня уделал. Вот только у нас тут не дуэль. Ты дерёшься так же, как зубришь правила, но однажды тебе придётся подумать своей головой. Запачкать руки.
Эрик подавил гримасу. Нельзя ему думать своей головой. В этом-то и проблема. Политические события и обстоятельства последних десяти лет ясно дали понять: что бы он ни надумал, это приведёт либо к столкновению с соседним королевством Сайт, либо к гибели от мечей пиратов, либо к гражданской войне за его трон. Один неверный шаг – будь то неучтивый взгляд или ответный удар не по тому пиратскому кораблю – мог привести к уничтожению Велоны.
Как только часть толпы разошлась, троица покинула место тренировок, устроенное на скорую руку. Щурясь на ярком утреннем солнце, они шли вдоль пляжа. Межоблачный залив, или Межоблачье, был самым большим городом маленького королевства Велона, а бледно-зелёные воды для Эрика были столь же родными, как замок, уместившийся среди скал. Через всю гавань протянулись мачты, их корабли неровно покачивались, когда перемещали груз. Лето поднималось влажными спиралями пара с палуб, и голоса перемешивались с плеском волн, пока люди грелись под первыми за несколько недель тёплыми лучами. Ванни зажмурился на солнце.
– Что-то мы сегодня увлеклись, – заметил он и повернулся к Габриэлле: – А у тебя не будет из-за этого проблем с тётей?
– Нет, на этой неделе мы заняты мелким ремонтом перед отплытием, – ответила Габриэлла. – С этим она вполне справится без меня.
Плотничье ремесло было одним из немногих занятий, в которых Габриэлла не преуспела. Ещё слишком юная, чтобы управлять рыбацким кораблём своего деда, она была нужна дома, чтобы присоединиться к команде своей тёти, но провела в море куда больше времени, чем Эрик. И мечтала стать капитаном собственного торгового судна, как тётя.
– Могу помочь с ремонтом, – сказал принц, не желая расставаться с друзьями. Так он может побыть Эриком, просто Эриком, ещё самую малость. – Твоей тёте ведь не помешает пара лишних рук?
– Вряд ли, – сказала Габриэлла, кривя лицо. – Корабль в последнем шторме знатно потрепало, а умелым корабельщикам мы будем только мешаться. Надеюсь, нам хватит денег им заплатить. Стоит нам покинуть доки, как нас ломает в очередном шторме.
– Странные эти ураганы, – заметил Ванни. – Последний возник из ниоткуда.
– Магия. Не иначе, – сказала Габриэлла.
Магия была редкостью, но не неслыханной. Правда, её проявления ограничивались деятельностью колдунов-затворников и старыми байками, которыми обменивались за пинтой пива. Мелкое колдовство, вроде тонизирующих средств и нашёптываний, было живее всех живых, но Эрик знал: в былые времена ходили истории про ведьм, способных призывать молнии и управлять душами, словно марионетками. Гримсби об этом и слышать не хотел, но Эрик разделял мнение Габриэллы. В Сайте, том самом большом королевстве на севере, нацеленном на экспансию, почти наверняка завелась ведьма.
– Даже твоей матери, земля ей пухом, пришлось бы нелегко в эти дни. – Габриэлла легонько толкнула Эрика локтем. – Особенно с Сайтом. Можешь как-нибудь доказать, что это они командуют пиратами?
Пиратские набеги, подозрительно слаженно организованные и не менее регулярные, чем штормы, начались несколько лет назад, как только деньги Велоны почти иссякли от постоянных шквалов и засух, преследовавших королевство, сколько Эрик себя помнил. Вот тогда-то Сайт, с флотом столь же полным, как его казна, принялся прощупывать оборону Велоны. Два года назад в кораблекрушении на севере погибла мать Эрика, королева Элеонора, и Сайт сразу осмелел, а Велона впала в отчаяние. Эрик остался с разваливающимся королевством и десятком враждебно настроенных дворян, жаждущих заполучить его трон.
Эрик покачал головой и произнёс:
– Гримсби называет это игрой вдолгую: нас ослабляют, чтобы в нужный момент нанести удар, но если обвинить их напрямую, то развяжется война, которая нам не по карману.
Эрик подозревал, что врагам именно это и нужно – предлог для завоевания Велоны.
– Неужто не сыщется богатенькой старой вдовушки королевских кровей, охочей до драм, на которой ты мог бы жениться, чтобы вытащить нас из этого безобразия? – спросила Габриэлла.
Велона исчерпала все пути, ведущие к обогащению, кроме одного, и пойти по нему мог только Эрик.
– К сожалению, нет, – ответил Эрик, доставая из кармана флейту. Он всегда носил её с собой. Эрик сыграл короткую мелодию, пользуясь моментом, чтобы успокоиться. Знакомое движение пальцев ослабило его тревоги.
– Я думал, что Гримсби хотел бы женить тебя до дня рождения, – сказал Ванни. Он огляделся по сторонам и понизил голос: – Ведь на свадьбе без поцелуя не обойтись, а тогда ты можешь...
Эрик застыл, мелодия оборвалась, а Габриэлла схватила Ванни за воротник.
– Заткнись! – прошипела она. – Прознай об этом Сайт, убрать Эрика будет проще простого.
Эрика охватил приступ паники. Здесь, в доках, среди рабочих, никто не обращал на их разговор внимания, но его секрет ещё никогда не обсуждался на людях. Эрик убрал флейту в карман.
– Гримсби хочет, чтобы я удачно женился, а об этом подумаем после. Он говорит, что личные симпатии не должны брать верх над здравым смыслом и чувством долга. И всё же я отказываюсь передавать бразды правления тому, кому не могу доверять.
Ванни и Габриэлла переглянулись.
– Гримсби ещё сердится за Светлогавань? – спросил Ванни.
– Раскалён добела, – ответил Эрик. – Он не настоял на женитьбе единственно потому, что она не выносила меня столь же сильно, как я её.
Она ненавидела музыку и собак, а он терпеть не мог запах красок, которыми она дорожила. Лицезрение искусства? Почему бы и нет. Жизнь в миазмах паров краски и странных алхимических смесей? Не для него.
Габриэлла рассмеялась:
– Разве не твоя вина, что Макс не оценил её попытки навести ему красоту? Когда следующее предложение руки и сердца?
Следующее предложение руки и сердца? Вот уж нет. Следующая западня? Обед с...
Кровь прилила к ушам Эрика, заглушая болтовню Габриэллы с Ванни. Он вытер вспотевшие вдруг ладони о брюки. Сделал глубокий вдох.
– Гримсби меня прикончит. – Эрик оглянулся, пытаясь сообразить, какой час, и простонал. Он уже целую вечность не забывал о встречах, и сегодня у него не было оправдания. – Лорд Брекенридж прибыл этим утром, и я должен пообедать с ним и его дочерьми.
Габриэлла округлила глаза и сказала:
– Беги.
– Как я выгляжу? – спросил Эрик. – Принять ванну я не успею.
– Так, словно опоздал потому, что у тебя был тренировочный бой, – ответил Ванни. – Почти как если бы...
– Не смей, – пробормотала Габриэлла.
Ванни не обратил на неё внимания.
– ...был проклят.
– Последний комментарий я пропущу мимо ушей, – бросил Эрик через плечо, переходя на бег. – Такое случается только раз.
– В день?
– В жизни!
– Не обращай на него внимания, – крикнула Габриэлла поверх смеха Ванни. – Наслаждайся своим принцевством.
Это вряд ли. Он всегда был прежде всего принцем Эриком, затем жителем королевства Велона, но ещё тайно, несправедливо, без всякой вины со своей стороны он всегда был жертвой проклятия.
2Странная судьба
В проклятии не было вины Эрика. Его мать подчёркивала это так часто, что со временем у него сформировалось обратное убеждение: «виноват я». Элеонора рассказала ему о проклятии не так много, но предложила, если ему непременно хочется кого-нибудь обвинить, то пускай это будет она. Проклятие наложили на Эрика ещё до его рождения.
– Если поцелуешь не ту самую или эта «не та» поцелует тебя, – повторяла мать всякий раз, когда Эрик спрашивал про проклятие, – то умрёшь.