— И давно его с трона сместили под этим предлогом? — кисло поинтересовался я.
— Прошло 19 лет.
— Бесперспективно. Вернуть себе корону гораздо сложнее, чем ее потерять.
Однако оказалось, что болезнь отца — это еще не самое интересное. Выяснилось, что Густав был… как бы это помягче сказать… не очень кондиционным принцем. Его происхождение оставляло желать лучшего. Как я понял, король Эрик XIV был мужик без комплексов. И не придумал ничего лучше, как жениться на трактирной служанке.
— Не то, чтоб меня это удивило. Не он первый, не он последний.
— Правда? — искренне удивился Густав.
— В истории моей страны был император, который тоже женился на девице… не самого благородного происхождения, — вспомнил я Петра I и его Екатерину, которую он, если верить сплетникам, вытащил из постели Меншикова.
Нет, против представителей третьего сословия я ничего не имел. Мое прошлое тело тоже не голубых кровей было. Просто… ну есть же интересы державы! И их всегда было принято поддерживать удачным браком. Дочь тюремного охранника в параметры выгодной для страны невесты не вписывается никак.
Похоже, король неплохо представлял себе, что ему скажут его приближенные по поводу такой избранницы. А потому поначалу брак был хоть и законным, но насквозь тайным. Однако после того, как Карин родила ему наследника (в лице Густава), Эрик решил сочетаться с ней браком официально. И на тот момент наследнику было уже полгода. Впрочем, при желании, даже насквозь законного наследника можно сбросить со счетов. А уж такого — тем более. Так что титул принца в данном случае — одно название.
— Мне даже года не исполнилось, когда моего отца сверг его брат Юхан, — вздохнул Густав.
— А на матери твоей он не женился?
— Как можно?!
— Еще как можно. История совсем шекспировская получилась бы. Но раз ты жив, рискну предположить, что все ваше семейство было отправлено в изгнание?
— Да.
— Вам сильно повезло. Могли бы по дороге грибочками отравиться.
— Мой отец боролся за трон! — возмутился Густав.
— Даже не сомневаюсь. Власть… она добром не отпускает.
Эпопея о том, как король Эрик пытался вернуть себе трон, меня впечатлила, да. И угадайте, без чего не обошлась данная попытка? Русское вмешательство и рука Кремля. Серьезно. Ибо в попытке вытащить Эрика из тюрьмы и вернуть ему трон обвинялся не кто иной, как Иван свет Васильевич. Который Грозный.
К сожалению, их авантюра накрылась медным тазом. Скорее всего, предал кто-то из доверенных людей. Ясное дело, что захватившему шведский престол Юхану III такой поворот дел не понравился. И он засадил Эрика в арестантскую комнату шестиугольной башни замка Вестерози. А семейство осталось жить в Финляндии, в замке Або.
— Поправь меня, если я ошибаюсь. Но наследник престола, даже в изгнании, представляет нешуточную опасность. Тебя оставили в покое? — не поверил я.
Правильно, кстати, не поверил. Ибо Густава однажды попытались утопить. Правда, делали это, по всей видимости, полные дилетанты. Поскольку Густав выжил. И тогда неудобного принца отправили с глаз вон куда подальше. Аж в Польшу. Поскольку тамошняя королева Анна Ягеллонка являлась родной сестрой жены Юхана.
— Сколько тебе было лет на тот момент? — уточнил я.
— Семь.
— Прекрасный ход. Дай угадаю… ты принял католичество, и твоим образованием занимались иезуиты?
— Почему ты говоришь об этом так, словно здесь есть что-то плохое? — обиделся Густав.
— Скажи что-нибудь по-шведски, — предложил я. Парень предсказуемо промолчал. — Ты забыл язык[1]. Наверняка, забыл традиции. И вообще не знаешь, как и чем живет твоя родная страна, — догадался я. — Могу поспорить, что иезуиты воспитывали тебя так, чтобы ты даже не помышлял о троне.
— Если я им был не нужен, они могли бы от меня избавиться!
— Зачем разбрасываться королевской кровью? Даже бастард может пригодиться.
О пребывании в Польше у Густава приятных воспоминаний не осталось. На фиг он там был никому не нужен. Иезуиты были единственными, кто проявлял по отношению к принцу хоть какую-то заботу и внимание. С 10 лет Густав даже начал посещать иезуитскую коллегию в Вильне, которая постепенно преобразовалась в Университет.
Знания там, кстати, давали неплохие — помимо церковных предметов изучались языки (древнегреческий и латынь), математика, география, история, поэзия и риторика. Густав показал довольно приличные результаты, и отправился учиться дальше, оказавшись в знаменитом университете Падуи. Деньги ему выделяли и Швеция, и Польша, но могу поспорить, что какая-то часть оседала в карманах иезуитов, которые до сих пор за Густавом «приглядывали».
— Тебе 19 лет, а за тобой все еще приглядывают? — поразился я.
Впрочем, воспоминания Густава быстро показали мне, что приглядывание это было не напрасным. И началось не на пустом месте. Отчеты он смотреть не любил, разбираться в собственных финансах тоже, и выданные принцу деньги утекали, как песок сквозь пальцы.
Нет, некоторые траты я вполне могу понять. Даже не совсем разумные. Я и сам довольно бурно провел свое студенческое время. Чудом из универа не вылетел. Веселая студенческая жизнь, что поделаешь! Попойки, КВН, агитпоходы, доступные девочки, дурацкие авантюры… Все это понятно и простительно.
Однако в данном случае массу денег сжирала вовсе не студенческая жизнь. Густав любил хорошо одеться и (корень всех зол!) увлекался алхимией. Последнее жрало денег раз в пять больше, чем все остальное вместе взятое. На посуду и ингредиенты уходили просто астрономические суммы. Определенного успеха Густав добился — его называли новым Парацельсом (сильно льстили по-моему), но философский камень так и не изобрел. И, как многие ученые, был немного не от мира сего.
Понял я это после провальной попытки добиться от принца, чего он хочет и каковы его дальнейшие планы. И скажу вам так — маниловщина появилась намного раньше Гоголя. И не является чисто русской фишкой. Ибо мечтания у Густава были, а конкретных способов их воплощения — никаких. А иногда и мечтания такие были, что невольно возникал вопрос — не унаследовал ли принц от папани душевное заболевание?
В декабре этого года, в Кракове, должна была состояться коронация СигизмундаIII. Казалось бы — что в этом такого? Какое отношение к этому имеет Густав? Однако принц, на полном серьезе, собирался это мероприятие посетить. Причем, переодевшись в нищего.
— Зачем?! — не выдержал я.
— Моя сестра Сигрид наверняка будет присутствовать на коронации.
— И?
— Я хочу попросить у нее помощи. Денежной.
— У кого? У сестры, которая тоже в изгнании? Ты серьезно думаешь, что у нее есть деньги? — поразился я. — Да я готов поспорить, что тебе назначают бОльшее содержание.
— Я надеюсь на лучшее.
Полный маразм. Начнем с того, что от Падуи до Кракова, где будет происходить венчание на царство, довольно приличное расстояние. А мы, на минуточку, в 16 веке, когда ни поездов ни самолетов еще не изобрели, а вот «романтиков большой дороги» было предостаточно. Да и не факт, что меня там кто-то признает и захочет поделиться деньгами.
Допустим, что с помощью иезуитов мне удастся убедить Сигрид, что я ее брат (она ж меня 12 лет не видела, а разница между 7-летним мальчиком и 19-летним оболтусом кардинальная). Допустим. И что? Сестра явно не в роскоши живет. И лишних денег у нее наверняка нет. А Густав же не медную монету клянчить приедет. У него мечта. Падуя принцу надоела, и он желал отправиться учиться в Прагу, к императору Священной Римской Империи Рудольфу II, который увлекался алхимией и привечал мастеров этой науки.
Идея, в принципе, неплохая. Но, во-первых, ехать нужно не с бухты-барахты, а предварительно подготовившись, когда подвернется удобный случай и хорошее сопровождение. А во-вторых, ехать не напрямик в Прагу, а сделать небольшой крюк. Ибо я точно знал, где хранится жирный клад, найденный в 80-х годах 20 века. Скандально известный из-за того, что большинство ценностей присвоили жители.
Так что идею с поездкой к Рудольфу II я не стал отвергать. Увлеченные алхимией правители — это золотое дно. Тем более, что я могу действительно его обогатить. И философский камень для этого совершенно не нужен. Сейчас хорошее стекло стоит бешеных денег. А я примерно представляю, как изготавливать не только стекло, но и зеркала с хрусталем. Ключевое слово — «примерно». Нужна лаборатория и материалы. А это деньги, с которыми у меня проблемы.
И нет, мы не будем их клянчить у сестры, даже если клад не найдем! Понятно, что в данную эпоху брать у женщины деньги — в порядке вещей. Даже Дюма про мушкетеров своих такое писал, пусть в его романе действие и происходило сотню лет спустя. Однако я — продукт другой эпохи. И деньги привык зарабатывать сам. А про свои призрачные права на шведский трон вообще лучше не упоминать. Как бы под железную маску не упрятали, чтобы окончательно избавиться от конкурента.
Ну и потом… деньги можно не только заработать, их можно еще и сэкономить. Содержание-то мне нормальное выделяется! Понятное дело, что Густав хотел бОльшего. Но я о кренделях небесных никогда не мечтал.
Скоро должно поступить очередное месячное содержание, так что посмотрим, возможно ли с него потихоньку откладывать. Память Густава не равнозначна получению всего объема его знаний. Нужно было задавать вопросы, я не всегда знал, какие именно. И понятия не имел, насколько плотно меня пасут иезуиты и какие у них на меня планы. Вызывать у них подозрение не хочется.
Я, конечно, попробую ужать красивую жизнь, но титул принца в 16 веке диктует свои правила. Перспективнее выяснить, что там за алхимические достижения у Густава, и можно ли направить эти самые достижения в коммерческое русло. Даже если я решу ехать за кладом, на дорогу тоже нужны деньги.
С Рудольфом должно оказаться чуть проще — если я не сумею сразу запустить прибыльное производство, вспомню пару опытов по химии и постараюсь заинтересовать императора. А там… пусть даже с изобретательством по какой-то причине вообще не сложится, почему бы не добиться места преподавателя в местном университете и денег на алхимические исследования? Не получится разбогатеть быстро — пойдем другим путем. Так что… пожалуй, идея Густава с поездкой к Рудольфу не самая плохая. Только предстать перед императором нужно не в образе попрошайки, а в образе молодого, перспективного ученого.