действовать.
– Может быть, шлюха помрет родами, – сказала королева Алисента.
Ни один ворон не был отправлен той ночью. Ни один колокол не зазвонил. Слуг, знавших о смерти короля, отправили в темницы. На сира Кристона Коля возложили обязанность взять под стражу людей из черной партии, оставшихся при дворе: тех лордов и рыцарей, кто мог склониться на сторону принцессы Рейниры.
– Не чините им зла, если они не окажут сопротивления, – повелел сир Отто Хайтауэр. – Тем, кто преклонит колена и поклянется в верности королю Эйгону, не грозит беда от наших рук.
– А те, кто так не поступит? – спросил великий мейстер Орвиль.
– Изменники, – сказал Железный Посох, – и должно им умереть смертью изменников.
И тогда лорд Ларис Стронг, мастер над шептунами, заговорил в первый и единственный раз.
– Да будем мы первыми, кто поклянется, – сказал он, – дабы не было переметчиков среди нас.
Обнажив свой кинжал, Косолапый провел им поперек ладони.
- Клятва крови, – потребовал он, – что свяжет всех нас вместе, сделав братьями до смерти.
И каждый из заговорщиков разрезал свою ладонь и взялся за руки с другими, скрепляя кровную клятву. Единственно королеву Алисенту освободили от принесения клятвы, ибо она была женщиной.
Над городом вставала заря, когда государыня Алисента послала королевских гвардейцев, дабы они привели на совет ее сыновей. Принц Дейрон, наиболее кроткий из ее детей, оплакивал кончину своего родителя. Одноглазого принца Эймонда, девятнадцати лет от роду, отыскали в оружейной. Он облачался в кольчугу и латы для утренних занятий во дворе замка.
– Эйгон ли теперь наш государь? – спросил он сира Уиллиса Фелла. – Или же нам должно преклонить колена и поцеловать щель старой шлюхи?
Принцесса Хелейна завтракала со своими детьми, когда гвардейцы пришли к ним... но на вопрос о местонахождении принца Эйгона, ее брата и супруга, она ответила лишь одно:
– Будьте уверены, он не в моей постели. Если желаете, можете поискать под одеялами.
Принца Эйгона нашли с некоей возлюбленной. Поначалу принц отказывался становиться частью замысла своей матери.
– Наследницей является моя сестра, а не я, – говорил он. – Какой брат украдет у сестры первородство?
Эйгон заколебался лишь после того, как сир Кристон убедил наследника, что принцесса, надев корону, наверняка казнит и самого принца, и его братьев.
– Пока хоть один законнорожденный Таргариен жив, ни один Стронг не может надеяться сесть на Железный трон, – сказал Коль. – Если Рейнира желает передать после себя власть своим бастардам, ей придется обезглавить вас.
Только сие, и ничто иное, сподвигло Эйгона принять предложенную Малым советом корону.
Сир Тайленд Ланнистер, объявленный мастером над монетой вместо покойного лорда Бисбери, немедленно начал действовать, завладев королевской сокровищницей. Золото короны разделили на четыре части. Одну из них поручили заботам Железного банка Браавоса, другую под мощной охраной отослали в Утес Кастерли, третью отправили в Старомест. Остаток богатства предназначили для подкупа и даров, а также для оплаты наемников, если в таковых возникнет нужда.
Дабы заполнить место сира Тайленда на посту мастера над кораблями, сир Отто обратил взор на Железные острова и отправил ворона к Дальтону Грейджою по прозванию Красный Кракен, отважному и кровожадному Лорду-Жнецу Пайка шестнадцати лет от роду, предложив ему адмиральское звание и место в совете за его преданность.
Прошел день, за ним другой. Ни септонов, ни Молчаливых Сестер не призвали в опочивальню, где лежало раздувшееся и гниющее тело короля Визериса. Не зазвонил ни один колокол. Вороны вылетели, но не на Драконий Камень. Вместо сего они направились в Старомест и Утес Кастерли, в Риверран и Хайгарден, и ко многим другим лордам и рыцарям, которых королева Алисента имела причины считать сочувствующими ее сыну.
Анналы Великого Совета 101 года извлекли на свет и тщательно изучили. Взяли на заметку, какие лорды поддержали тогда Визериса, а какие – Рейнис, Лейну или Лейнора. Собравшихся лордов, предпочитавших наследника-мужчину наследнице-женщине, было двадцать на одного, но имелись и несогласные. Такие дома с наибольшей вероятностью предоставили бы свою поддержку Рейнире, если дело дойдет до войны. Сир Отто счел, что принцесса заполучит Морского Змея и его корабли и, скорее всего, других лордов восточного побережья: лордов Бар-Эммона, Масси, Селтигара и Крэбба. Может быть, даже Вечернюю Звезду Тарта. То были силы невеликие, за исключением Веларионов. Северяне внушали более опасений: в Харренхолле Винтерфелл высказался в пользу Рейнис, как и знаменосцы лорда Старка – Дастин из Барроутона и Мандерли из Белой Гавани. На дом Арренов также нельзя было положиться, ибо в Орлином Гнезде ныне правила женщина – леди Джейн, Дева Долины, чьи права при оттеснении принцессы Рейниры равно становились сомнительными.
Наисерьезнейшей опасностью виделся Штормовой Предел, ибо дом Баратеонов всегда был преданным сторонником притязаний принцессы Рейнис и ее детей. Хотя старый лорд Бормунд скончался, его сын Боррос был даже более воинственным, нежели отец, и малые штормовые лорды определенно последовали бы за ним.
– Значит, его нужно убедить привести людей к нашему королю, – заключила королева Алисента, после чего послала за своим вторым сыном.
Таким образом, в Штормовой Предел в тот день отправился не ворон, но Вхагар, старейшая и наигромаднейшая изо всех драконов Вестероса. На ее спине восседал принц Эймонд Таргариен, сверкая сапфиром на месте отсутствующего глаза.
– Твоя цель – заполучить руку одной из дочерей лорда Баратеона, – так сказал принцу перед вылетом его дед сир Отто. – Их четверо, нам сгодится любая. Очаруй девушку и заключи брак, и лорд Боррос приведет штормовых лордов к твоему брату. А если подведешь...
– Я не подведу, – хвастливо ответил Эймонд. – Эйгон получит Штормовой Предел, а я – девицу.
Ко времени отбытия принца Эймонда смрад из королевской спальни растекся по всей крепости Мейгора, и множество диких историй и слухов разошлось по замку и королевскому двору. Подземелья под Красным замком поглотили столько людей, заподозренных в измене, что исчезновениями заинтересовался сам верховный септон. В письме, что он прислал из Звездной септы Староместа, задавались вопросы о некоторых из пропавших. Сир Отто Хайтауэр, наидотошнейший из людей, когда-либо занимавших пост десницы, желал еще какого-то времени для приготовлений, но королева Алисента понимала, что откладывать далее нельзя. Принц Эйгон устал от скрытности.
– Король я или нет? – вопрошал он свою мать. – Если я король, так коронуй меня.
Перезвон колоколов, ознаменовавший завершение правления, раздался на десятый день третьей луны 129 года после В.Э.Великому мейстеру Орвилю наконец было дозволено выслать воронов, и черные птицы поднялись в воздух сотнями, неся известие о воцарении государя Эйгона в самые отдаленные части королевства. Послали за Молчаливыми Сестрами, дабы подготовить тело к сожжению. Всадники на бледных конях понесли весть людям Королевской Гавани, крича:
– Король Визерис мертв, да здравствует король Эйгон!
Услышав такие известия, одни плакали, другие же бодрились, но большая часть простонародья глядела молча, сбитая с толку и настороженная. А время от времени раздавались крики:
– Да здравствует королева!
Тем временем шли спешные приготовления к коронации. Местом проведения церемонии избрали Драконье Логово, поскольку его каменные сидения под громадным куполом могли вместить восемьдесят тысяч человек. Толстые стены Логова, прочная крыша и мощные бронзовые двери надежно защищали от возможной попытки изменников сорвать торжество.
В назначенный день сир Кристон Коль возложил железную с рубинами корону Эйгона Завоевателя на чело старшего сына короля Визериса и королевы Алисенты, провозгласив его Эйгоном из дома Таргариенов, вторым сего имени, королем андалов, ройнаров и Первых Людей, владыкой Семи Королевств и Защитником Державы. Его мать, королева Алисента, любимая простонародьем, увенчала собственной короной голову Хелейны, супруги и сестры Эйгона. Расцеловав ее в обе щеки, мать преклонила пред дочерью колена и промолвила, опустив голову:
– Моя королева!
Поскольку верховный септон Староместа был уже излишне старым и дряхлым для поездки в Королевскую Гавань, помазать чело государя Эйгона святыми елеями и благословить его семью именами бога выпало септону Юстасу. Кое-кто из присутствовавших, чей глаз был острее, нежели у других, мог заметить, что рядом с королем находилось лишь четыре белых плаща, а не пять, как ранее. Предыдущей ночью в рядах сторонников Эйгона II случилась первая измена: сир Стеффон Дарклин из Королевской гвардии ускользнул из города вместе со своим оруженосцем, двумя стюардами и четырьмя стражниками. Под покровом тьмы они добрались до задних ворот, где ожидала рыбацкая лодка, дабы взять их на Драконий Камень. Они везли с собой украденную корону: обруч желтого золота, украшенный семью камнями разных цветов, что носил король Визерис, а до него Старый король Джейхейрис. Когда государь Эйгон предпочел носить венец Завоевателя, чьим именем его нарекли, королева Алисента повелела спрятать корону Визериса под замок. Стюард же, получивший указание, вместо сего сбежал вместе с короной.
После коронования оставшиеся королевские гвардейцы препроводили Эйгона к его боевому дракону, великолепному созданию с чешуей, что сверкала золотом, и нежно-розовыми перепонками крыльев. Дракона золотого рассвета нарекли именем Солнечный Огонь. Манкан повествует, что король трижды облетел вокруг города, а затем опустился в стенах Красного замка. Сир Аррик Каргилл провел его милость в освещенный светом факелов тронный зал, где Эйгон II поднялся по ступеням Железного трона под взглядами тысяч лордов и рыцарей. Здравицы гремели по всему залу.
На Драконьем Камне криков радости не звучало. Напротив, вопли отдавались эхом по залам и лестницам башни Морского Дракона. Они исходили из опочивальни королевы, где Рейнира Таргариен тужилась и содрогалась родами уже третий день. Дитя ожидалось не ранее следующей луны, но новости из Королевской Гавани привели принцессу в черную ярость. Сей гнев, вероятно, и вызвал роды, словно бы дитя внутри нее также было разъярено и боролось, дабы выбраться наружу. Принцесса выкрикивала проклятья все часы родов, призывая кару богов на ее единокровных братьев и их мать-