– Что, вы и сейчас за мной наблюдаете? – Она задрала голову.
Фортем молчал. И не надейся, девочка, развлечения себя он не лишит. Надо вспомнить, сколько у него не было никого. Порой он забывал спать и есть из-за работы, что уж говорить о женщинах. И маленькая слабость – наблюдение за псевдопринцессой – ему позволялась.
Она успокоилась, когда он не ответил, и уже увереннее вышла из душа, замотавшись в полотенце. В ванной не было ничего, что могло высушить ее волосы. Вернее, было… но Фортем поборол искушение сообщить девушке о том, как активируется сушка. Только какой-то частью сознания надеялся, что пока она причесывается, полотенце вдруг раз… и соскользнет.
К сожалению, порадоваться зрелищу не удалось.
– И что нового я узнала? – спросила Паулина.
– Что нельзя идти против начальника службы безопасности? – хмыкнул Фортем.
– Вы для этого специальный чип выпускаете? Правильно, по вам сразу и не скажешь, что начальник. Так… игуана домашняя.
Второй экран услужливо показал ему игуану, и Аднар закашлялся.
– Это в каком это месте я похож на игуану?
– У вас шипы есть? Есть. Как у рептилии. Значит, игуана. Слушайте, а хвост есть?
– Если не заткнешься, – буркнул Фортем, – у тебя вырастет.
Вот как ей это удается? Спорит, фыркает, издевается. Не осознавая, кто он такой и что может с ней сделать. А может он с каждым часом все меньше и меньше. От Люка пришло несколько сообщений. Парень совсем не по-императорски носился по дворцу и ждал сестренку.
Его было жалко, факт. Но появление этой Паулины изрядно напрягало Фортема. Люку бы власть удержать. Теперь, когда его отец мертв, новому императору нужно стать в глазах народа мудрым правителем. А он цепляется за соломинку. Наглую, невоспитанную соломинку.
Красивую, фаргх ее сожри!
Так-так-так. Фортем довольно ухмыльнулся, и у него созрел идеальный план мести. И за камеру, и за игуану. Скоро получится хорошенько повеселиться, если он вспомнит свои навыки визуального моделирования.
Мужчина достал из небольшого кейса чистый обучающий чип.
Все симптомы действительно вскоре прошли. После душа исчезла слабость, а после завтрака – тошнота и головокружение. И я вдруг с удивлением поняла, что немного знаю чужой язык. Просто знаю, и все, словно пару лет ходила на курсы. Могу составлять простые рассказы о себе, могу понимать общеупотребительные фразы. Сделать заказ, спросить стоимость и так далее.
Когда Фортем обратился ко мне на своем языке, я даже опешила. Но поняла! Все поняла!
– Ну что, изменила мнение о чипах? – спросил мужчина.
– Нет уж, избавьте от подобных экспериментов. Пожалуй, язык буду учить по старинке.
– Да брось, это только в первый раз тяжело. Я не врал. Система ищет подход к нужным участкам мозга. В следующий раз обучение будет проще. Ты уснешь вечером, а утром проснешься с новыми знаниями.
– И что, так можно выучить все? У вас что, все сплошь и рядом академики?
– Разумеется, нет. Система работает только со знаниями, которые требуют памяти. Знания, в которых нужно понимание, увы, машина не даст. Поэтому в университетах, когда приходят первокурсники, им сначала загружают теорию, а потом учат ею пользоваться. Так что, будешь учить второй уровень языка?
– А сколько их всего? – задумалась я.
– Три.
На удивление, сегодня Фортем почти нормально со мной общался. И это не нравилось. Очень не нравилось. Что, путешествие подходит к концу и он надеется, я все забуду и не нажалуюсь «братику»? Зря, память у меня не очень, зато есть черная тетрадочка с мертвым комариком, и я все туда записываю.
– Хорошо, попробую еще что-нибудь выучить, – как хорошая девочка, согласилась я. – А можно мне погулять по кораблю?
– Нет.
– Сволочи ответ, – тут же среагировала я.
– Ведешь себя как ребенок.
– Я и есть ребенок! Мне девятнадцать. А вас точно посадят за то, что вы за мной наблюдаете. Нет, ну серьезно, я здесь больше не могу. Хочу выйти!
Он долго молчал. Так долго, что я даже подумала, что совсем пропал. Но наконец лорд Фортем произнес:
– Хорошо. Выйдешь из каюты и прогуляешься по коридору. Не трогать приборы, панели, не пытаться проникнуть куда ни попадя. Ясно?
– Хорошо, – спорить я не стала, и в скором времени действительно открылась дверь каюты.
Длинный серый коридор был пуст. Я исследовала его медленно и обстоятельно, ибо делать все равно было нечего. Стены были сделаны из какого-то теплого, чуть пружинящего пластика. Всюду были светящиеся элементы, а пол под ногами казался мягким, хотя я лично убедилась, что это не так.
То тут, то там встречались разные панели и двери, которые, помня указание Фортема, я не трогала.
– А сюда можешь зайти, – вдруг сказал он. – Это кают-компания.
– Зачем она нужна? – спросила я.
– Члены экипажа собираются здесь на совещания, иногда просто пьют чай.
– А вы не собираетесь?
– Редко.
И умолк, понимай как хочешь. То ли экипаж маленький, то ли не совещаются, то ли чай не любят.
Кают-компания представляла собой большое помещение с овальным столом в центре. В принципе было довольно уютно: висели шторы до самого пола, стояли комнатные цветы. Здесь явно стремились создать как можно более домашнюю обстановку. Я бы с удовольствием посидела здесь вечерком, почитала или занялась каким-нибудь рукоделием. В детдоме я любила рисовать, но за три года на улице подрастеряла навык.
А чем черт не шутит…
– Можно мне бумагу и ручку? – спросила я.
– Зачем?
Я закатила глаза.
– Напишу призыв о помощи, засуну в бутылку и выкину в иллюминаторную форточку, зачем еще!
Вот теперь мне порисовать точно не дадут.
– Могу дать планшет для художников. Если в тебе вдруг проснулась жажда творить.
– Пойдет, – согласилась я.
Услышала многозначительное покашливание и поспешила исправиться:
– Буду премного благодарна, лорд Фортем.
Так я получила планшет и отныне ела, лежала и даже купалась с ним в обнимку. Ксенофобный гад шутил, что скорее бы я его уронила в ванной и умерла от короткого замыкания, но в целом отстал почти на весь день. У меня сложилось впечатление, что он был чем-то занят: отвечал односложно, неохотно и с задержкой.
Наконец-то нашел себе развлечения помимо наблюдения за мной.
Вечером принесли легкий ужин и два чипа: один уже знакомый мне, а второй значительно меньше и тоньше, почти невесомый.
– Второй для планшета. Там есть задания и упражнения по нашему языку. Тренируй навыки, далеко не все можно запомнить. Завтра с утра и займись полезным делом. А на втором чипе следующий уровень языка. В этот раз ты не будешь так отрубаться, обучение начнется с первой фазой сна.
Поужинав (кстати, привычной земной едой), я умылась и причесалась ко сну. Голой спать больше не хотелось, пришлось выпросить у Фортема рубашку. На удивление, он согласился почти сразу и даже не язвил. Нет, определенно с этим рептилоидом что-то не так. Чувствует сердце, гадость готовит.
С этими мыслями я и улеглась в постель. Едва я это сделала, погас свет.
– Сладких снов, – хмыкнул лорд.
Я подозрительно прищурилась.
– Что? Я пытаюсь быть с вами вежливым, мисс Виккерс.
Немного успокоившись, я легла. И едва закрыла глаза, погрузилась в вязкую тьму, изучать новые грани языка.
Однако на этот раз погружение было то ли неполное, то ли вдруг прервалось. Я не знала, нормально это или нет, но удивленно села в кровати. Чувствовала я себя неплохо, только ощущала легкий жар. Откинула одеяло и поняла, что совсем обнажена.
– Мисс Виккерс, – раздался чуть хрипловатый насмешливый голос. – В таком виде не являются на занятия.
Я поспешно натянула одеяло.
– Лорд Фортем, что с вами сделает начальство за домогательства до сестры императора?
– Домогательства? – Он усмехнулся. – Мне ничего не грозит. Скоро расскажу почему.
Он приблизился. Хищный, опасный, полуобнаженный. В полумраке ночного освещения кожа блестела от влаги, словно мужчина недавно принимал душ. Черные шипы опасно поблескивали в слабом свете ночника. Он сел у моих ног и неспешно скользнул взглядом по тому, что не было закрыто одеялом: шее, ключице. Я ощущала его взгляд почти физически.
Молниеносным движением Фортем схватил меня за лодыжку и дернул так, что я упала на спину, а одеяло куда-то исчезло. Горячие губы коснулись моего плеча, а вслед за ними обжигающее прикосновение языка. Я дернулась, но из стальной хватки мужчины вырваться было нельзя.
Дразнящими поцелуями он исследовал мое тело. Пальцы порхали по коже, вызывая миллион мурашек. Губы оставляли влажные дорожки на животе. Я потерялась в доселе неведомых ощущениях. Чувствовала, что делаю что-то неправильно, но сил прекратить эту пытку не было совсем.
Возбуждение нарастало вместе с жаром, я хныкнула, когда мужчина отстранился, и тут же ощутила дурманящий и требовательный поцелуй. Которому отдалась без остатка. Языки сплелись в страстном танце, а пальцы я запустила в жесткие темные волосы. Мне хотелось большего. Там, где соприкасались тела, вспыхивали языки пламени. Я выгибалась в объятиях и слушала биение сильного сердца.
Ладонь опустилась на грудь мужчине, слева, там, где билась жизнь. И… справа. Там, где…
– У тебя что, два сердца? – обалдела я.
Потом все стихло, и… я снова открыла глаза, а в голове пронеслось разочарованное: «Дура! Такой сон испортила!»
В постели я села с бешено колотящимся сердцем. Собственным. Единственным.
Бли-и-ин, ну и фантазии. Как они умудрились ко мне в голову-то пролезть? Я вроде язык учила. И, судя по состоянию, даже что-то выучила, а потом…
Хорошо, что в темноте не было заметно, как я покраснела. И я очень надеялась, что Фортем спал, потому что одеваться не стала и, как была, в рубашке, пробежала в ванную. Долго брызгала на лицо холодной водой и вроде успокоилась.