я на новую глубину опустить. Да так, что я теперь и для местных «сикерок» неприкосновенна. Вот и лебезил Хват перед магом, меня выгораживая. А без донной протекции – гнить бы мне сейчас вместе с лягушонком в ожидании порки.
– Ну, раз заплачено… – в новых реалиях я сориентировалась быстро, – так и лягушонка отпусти. Он подо мной теперь.
Эх, дурость сказала. Язык впереди мыслей. Да к хевлам горным, ладно уж. Раз мне такую протекцию оказали, то и у меня теперь какие никакие права есть. Возьму лягушонка под свою защиту. Ну, не сдюжит ведь и десяти плетей, шельмец… Во мне заранее злость разлилась на Хвенсига. Нет, мелюзга, теперь тебе точно несдобровать: если из участка вытащу – так по самое дно должен будешь.
– Двести монет гони – отпущу, – хмыкнул Хват. – И лет на десять про него забуду.
Уж не наведался ли прежде меня и тот маг к приставам? Деньжищи-то мне посулил немалые, а сумма та же. Знал, что ли, что всё равно за лягушонком пойду? Матёрый, знать, рыбак: и прикормки насыпал, и наживку вкусную нацепил. А не клюнет рыбёшка на крючок, так и сеть впрок заготовлена. Магнадзор которая.
– Утром принесу, – мрачно пообещала я. – Только смотри, Хват, раз такие дела пошли… Чтобы и пальцем мальца никто не тронул. Мы сейчас с тобой, считай, заново познакомились. А моё доверие бездонное ещё заслужить надо.
Хват тоже в лице переменился. Знает порядок. Зато у приставов чуть глаза на лоб не полезли: ишь, как запела, мелюзга! Пусть и девка, да кто ж с самим надзирателем так разговаривает?!.. Зелёные ещё, оботрутся через год-другой.
– Приходи, Принцесса, – хмыкнул квартальный. – Слово даю – до поры не тронут.
Вот и по масти назвал, а не прозвищем. Ладно, дома разберусь, что там за перемены такие и благодаря кому у меня вдруг спинной плавничок вырос. А то время уже к шести, а в нужный район около двух часов добираться. Ох, не прост мой рыбак, раз почти в самый центр Дансвика забрался.
Нормальный-то народ где селится? Правильно, подальше от властей и всякой богатой шушеры. Тем ведь жизнь простого работяги так, пшик. То собак спустят без причины – развлечение у них такое, то гардионцы вездесущие так и норовят за шкирку ухватить – чего, рвань, среди приличных людей шмыгаешь?
Дансвик я знала как свои пять пальцев, а всё равно без необходимости в центр не совалась. Там ведь не только богатеи живут, а ещё и маги. Подальше селились аристократы пожиже и зажиточные купцы. За ними ремесленники и простые горожане, что честным трудом живут. А уж на самых окраинах и вовсе отшибленный народ, нищие да убогие. А промеж отбросами и честными гражданами и Дно город кольцом опоясало.
Медяк мне цена, если не найду, ага… Не на ту напал.
Вот как шагнул маг-рыбак в портал, так и я не зевала. Взметнулись полы добротного плаща от резкого движения, дёрнулся кончик каштанового хвоста на затылке, шлёпнув хозяина по волевому лицу, и мой бриз туда же лёгким поцелуем к щеке прилепился. Что, может, не так и силён, раз до сих пор не почуял слежку?
Бриз уверенно вёл тонкой ниточкой, заранее обозначив мне нужное место. Всё оказалось ещё хуже. Даже не Ховедга́т: квартал шикарных магазинов, ресторанов, обиталище популярных актрис и кутюрье, где по широким тротуарам прогуливается вечерним променадом знать. Ещё глубже: Эльдстега́т. Родовые особняки, спрятанные от лишних глаз в дивных садах. И охрана там – не приведи Тот, Кто Ещё Ниже… Только лучшие из Серой Гарды.
Зато к урочному часу уже сгустились сумерки, а они подонку и друг, и брат, и мать родная. Принюхалась осторожно: так и есть. И охраны немеряно, и псов целая свора. Но в одном собаки плохи: видят слабо. А уж свой запах я при себе придержу, до них случайным ветром не донесётся.
Я огляделась, притаившись в пышных кустах. Дом старинный, огромный – с собственным садом, с задним двором, с многочисленными постройками и даже конюшнями. Первый этаж, чуть утопленный в землю, весь светом залит, ну да оно понятно – там слуги. Второй, он же гостевой и приёмный, чуть мерцает фламбо́лями в коридорах. К нему парадная лестница и ведёт. А на третьем, где обычно хозяйские покои бывают, темно, и только одно окно светится призывно распахнутыми ставнями.
Высоковато. Впрочем, если за водосток ухватиться да по карнизу… Перебрала пойманные ветра: вот один с почти закончившегося лета как раз сгодится – сухой и знойный хамси́н, невесть как залетевший в наши широты. Сильный, крепкий, он и поддержит, не дав сорваться с ненадёжной опоры, и глаза отведёт. Недаром его южане постоянно клянут как неизменного спутника пустынных мира́джей.
Неслышной тенью взлетела к нужному окну. Тоже мне маг, даже охранные контуры не выставил! Неужели только на стражу и собак надеется? Осторожно заглянула в комнату. Кабинет. Массивный стол, заваленный бумагами. Вдоль стены ряд шкафов, а книги в них толщиной с мою руку каждая, да переплёты сплошь кожаные с позолотой. Ольме-красавчик как-то упёр такую книжку у случайной богатой любовницы, так её даже из-под полы за пятьдесят койнов купили, не торгуясь! Сколько ж она на самом деле стоила…
Старинные часы с маятником пробили восемь, и я вздрогнула от первого удара. Где ж хозяин? Бриз так уверенно вёл…
– Вовремя, – колыхнулась штора, и уверенная рука стащила меня с карниза на широкий подоконник.
На подоконнике я и осталась, а маг-рыбак неспешно прошёл вглубь комнаты. Подошёл к тяжёлому громоздкому креслу и с громким скрежетом подвинул его к окну. Развалился в нём полным хозяином и насмешливо уставился на меня. Вроде как дал понять: не держу, рыбка. Как пришла, так и уходи.
Врёт.
С крючка ещё могу сорваться, а вот из сети не выпутаюсь. И он это понимает, потому смотрит так уверенно. Знает, что не уйду.
С минуту играли в гляделки: я, нахохлившись и поджав губы, он – с непроницаемым выражением лица. Ну, нет, господин, твой ход. Подонки лишнего не болтают, не жди, что первая заговорю. Позвал – пришла.
Маг демонстративно смахнул со щеки лоскуток бриза, хмыкнул. Я и бровью не повела. Значит, и его заметил. А ведь не оборвал ниточку раньше. И только сейчас дошло. Совсем ты, Принцесса, бдительность растеряла… Ну да, с магами уж сколько лет дела не имела, забыла. Он ведь намеренно ветерок при себе оставил, чтобы ровно по нему пришла, сама с потрохами сдалась, сама подтвердила, что стихией владею… В самый раз себе же в лоб зарядить за очередную глупость.
Нельзя.
Куда бы ни пошло, а хорошая мина при плохой игре не раз выручала.
Только что ему надо то?!
– Так как ты меня нашёл? – обманчиво расслабленно развалился маг в кресле.
В душу на этот раз не пялился и даже прикрыл глаза, давая понять, кто тут главный. Зато я смогла рассмотреть чуть больше. Кроме недобрых глаз, сейчас прикрытых веками с чёрными жёсткими ресницами, обнаружился нос с чуть заметной горбинкой, крепко сжатая складка гладких губ, тонкие усы и узкие полоски баков по последней дансвикской моде. Только личный камердинер его, похоже, забыл о своих обязанностях – модная растительность уже почти затерялась в остальной небритости. Впрочем, мага это совсем не портило, наоборот.
– Нюх хороший, – повторила я осторожно прежнюю отговорку.
– И слух, наверное, острый, – скептически добавил он, переложив ногу на ногу.
Я не ответила. Позади провал окна, а хамсин уже использован. Собственные силы лучше поберечь и не тратить, пока мне не предъявлено обвинений. Да, по-хорошему, и не сможет никто предъявить, медальон меня надёжно прячет. Проверила специально сегодня. Работает. Никому не под силу различить, естественный это порыв ветра вмешался или направленный. Особенно в насквозь продуваемом круглый год ветрами Дансвике. Даже маг не разберётся. Ну… средней руки маг.
Вновь затянулась пауза. Маг так и смотрел, выжидая. Понимал ведь, что не уйду. Вперёд тоже не пролезть, весь проём собой занял. Ладно, не гордая.
– Вы обещали работу.
– Обещал, – ровно откликнулся маг, не сводя с меня глаз.
Снова отбил мячик, заставляя меня продолжать. И это проглотила. Доводилось уже общаться с теми, кто мнит себя властителями мира. Хевл с ними, с деньгами, меня не это волнует. Вот и он играет, ждёт, пока сорвусь, спрошу нужное. Если человек магнадзором угрожает, то знает, что сила на его стороне.
– Так что делать надо? – постаралась я произнести ровно.
И таки зашлась натужным кашлем. Нет, надо было болтовню Скрызы потерпеть, не хрипела бы сейчас, не выдавливала каждое слово. Да и жарко стало: то ли хамсин раззадорил, то ли лихорадка всё же настигла.
Нет, рыбак, не возьмёшь. Работает медальон. Никто во мне мага не почует, а с поличным ещё никто не сцапал. И у тебя доказательств нет.
– Значит, нюх хороший, – задумчиво протянул маг, поигрывая перстнем.
И резко метнулся вперёд, распахнув мой плащ. Подцепил уверенным движением завязки рубахи, скользнул в потаённую глубину плоти. Ровно там, в ложбинке, обычно и прятался скрывающий мою магию артефакт. Только и я не промах, в городе его всегда на талию подвязываю от лишних глаз. Чужие жёсткие пальцы вместо впалой мальчишечьей груди наткнулись на мягкое, упругое. А я – чего уж тут, привычка! – зарядила важному господину ногой со всей дури. Сколько их таких было, что руки распускали – не счесть… Всегда у меня был один ответ, и сейчас тоже ни на секунду не задумалась.
Пальцы убираться не спешили, несмотря на явное удивление на прежде бесстрастном лице. Удара он словно и не заметил. А мог бы уже скрутить или охрану позвать… Почему руки у него такие горячие? Ещё днём запястья и шею обожгли, а теперь к самому сердцу жар подбирается.
– Так ты…
Не договорил, растерялся. Но тут же собрался, хмыкнул, убрал руку. Я одёрнула рубаху на груди.
– Впрочем, неважно, – вновь откинулся он на спинку кресла. – И как ты работу сделаешь, меня тоже не волнует. Нюх у тебя там или ещё что… Вот имя и адрес. К завтрашнему вечеру полный отчёт. Где и с кем этот человек был, куда ходил, о чём разговаривал. До малейшей детали, понял… поняла?