— Я уже слишком взрослая для этого.
— Ну-ну, — загадочно сказал Юрген.
Племянница нахмурилась.
— Ты что, собираешься побывать в тех краях?
— Как знать, всё возможно.
— А я? А меня ты возьмёшь?
— Зачем тебе? Ты даже истории этих мест не знаешь.
— Ну, Ю-юрген! — притворно захныкала Юта.
— Пока не выяснишь, чем знаменит в веках город Гаммельн, никаких разговоров на эту тему. Вся библиотека в вашем распоряжении, принцесса. — Юрген сделал широкий жест, обводя книжные полки. И, с поклоном, удалился, оставив принцессу одну.
Юта тут же сунула нос в энциклопедию, которую просматривал дядюшка до её появления. Но там ничего особенного про старый германский городок на реке Везер не значилось.[3]
Юта обвела стеллажи книг снайперским взглядом:
— Ага, сказки! Сказочки… О! Ну-ка, братья Гримм, ко мне, сюда![4]— Юта сняла с полки толстый зелёный двухтомник.
После нескольких неудачных попыток, в сборнике германских сказок и легенд она нашла, наконец, то, что нужно…
Юрген в это время держал совет с родителями принцессы: стоит ли отрывать девочку от занятий в самом начале года? Хотя, она программу пятого класса знает несколько с опережением. Многое из того, что проходят в школе сейчас, Юта изучала с гувернанткой ещё весной.
— Большой беды не будет, если Юта уедет недельки на две, — сказал король Адриан. — Как думаешь, твои дела с наследством не затянутся дольше, Юрген?
— Надеюсь, мне и недели хватит!
— Не торопись. Надо всё узнать хорошенько. Вы едете инкогнито?
— Да. Я планирую остановиться в Гаммельне. Был там когда-то очень хороший пансион, к тому же, недорогой.
— Город-легенда, — усмехнулся король Адриан. — Не боишься?
Его супруга заволновалась:
— Может, не стоит брать туда Юту?
— Но это всего лишь старая сказка, — успокоил королеву её супруг. — Надеюсь, за минувшие пять-шесть веков нравы в городе изменились к лучшему.
— Не уверен, — ответил Юрген.
«Какая странная сказка, — размышляла тем временем принцесса Юта, глядя на старинную гравюру, напечатанную в сборнике легенд. — Совсем не понятно, кто же тут хороший, а кто нет. Вначале я думала… а теперь ничего не понимаю. Как это странно, разве нельзя было сделать что-нибудь?.. Печальная сказка».
Когда Юрген вернулся в библиотеку, принцесса, устав его ждать, задремала в окружении книг. Одна из лежащих перед ней книжек была раскрыта на странице с картинкой: длинная вереница танцующих, взявшихся за руки детей шла за высоким человеком, игравшим на дудке. На странице с текстом было написано название легенды: «Флейтист из Гаммельна».
— Крысы! Они повсюду! — пробормотала во сне принцесса и тут же широко раскрыла глаза: — Ты давно пришёл?
— Только что. Нашла?
— Да, представь себе! — похвасталась Юта. — Я тут подумала: в королевстве Любомира в городе Золотых яблок время идёт немного вперёд, у Полика, наверное, уже зимние каникулы.[5] Что если бы он поехал с нами в Германию?.. Почему ты молчишь?
— По-твоему, я должен прыгать от восторга, узнав, что у меня на шее будет двое детей, вместо тебя одной? — скептически спросил Юрген.
— Значит, про меня одну ты согласен? Ура!! — Юта кинулась к дядюшке и повисла на нём.
— С возвращением в детство, Юта. Я же говорил, тебе стоит почитать сказки.
— Да, да, да! — кивала племянница, не отпуская его. — Значит, я могу сообщить Полику, что мы едем? И если его отпустят из дому…
— Юта, это шантаж! Я еду по делу.
— Разумеется. По ужасно ску-учному юридическому делу. А наша задача сделать так, чтобы ты не скучал.
— Да уж, с тобой не соскучишься.
Вылет назначили через неделю.
Оказавшись в Ганновере, Юта достала на свет Ключ желания и перенесла своего друга Полика из города Золотых яблок прямо в их купе. Поездом до Гаммельна ехали все вместе. Юрген и Георгина большей частью сидели в купе, а дети вели себя «совершенно инкогнито», бегали по всему поезду, высовывались в окна, глядя на проплывавшие мимо золотые холмы и деревенские колокольни.
«Глядя на вас, никто не подумает ни только, что Юта — принцесса, но даже не заподозрит, что вы воспитывались не в зоопарке!» — заметила им тётя Георгина.
Но Юте и Полику было отчаянно весело. Полик совершенно не соблюдал солидности своего возраста, а ведь ему было почти четырнадцать!
Наконец станционный колокол возвестил о прибытии в Гаммельн.
Родина барона Мюнхгаузена встречала путешественников колоритом средневекового города и прекрасной погодой. Солнце жарило почти как летом, на небе — ни облачка. В особенно яркой осенней густой синеве шпили готических башенок смотрелись великолепно. От вокзала четверо путешественников поднялись по мощёной каменной улице и без труда нашли пансион «У фрау Эльзы».
Матушка Эльза[6]— гостеприимная хозяйка, сама встретила их на пороге. Её муж, Готфрим[7]Ульрихзен, тут же отнёс чемоданы гостей в их комнаты наверху. Младший сынок хозяев — Вилли[8], примерно ровесник Юты, даже помладше, с любопытством наблюдал за приезжими, пока мать не отправила его накрывать на стол.
Очень вкусно пообедав, путешественники отправились в свои комнаты, отдохнуть с дороги. Ближе к четырём часам вечера Юрген ушёл «на разведку» в магистрат Гаммельна, а Полик и Юта, взяв проводником Вилли, принялись осматривать город. Оставшись одна, тётя Георгина спустилась в зал и завела с хозяйкой светскую беседу, основная тема которой сводилась к комплиментам обеденным блюдам и к отбору блюд к ужину.
Гуляя по городу, дети вышли к берегу широкой полноводной реки Везер, на которой и стоял город Гаммельн.
— Это случилось вон там, — Вилли показала рукой к западу от города, где чернела довольно высокая каменистая гора, местами поросшая лесом.
— Что — случилось? — спросил Полик.
— Дети исчезли там, на склоне, — пояснил Вилли.
Юта и Полик уже знали эту легендарную историю, но охотно согласились послушать, как её рассказывают здесь, в тех местах, где родилась известная сказка.
И Вилли стал рассказывать. Он говорил серьёзно, так, словно был убеждён в реальности давних событий.
Он рассказал, что в давние времена, когда на свете ещё свирепствовала чума, в городе Гаммельне произошло страшное нашествие серых крыс. И городской магистрат обещал любую награду тому, кто избавит город от нашествия серой армии. И, как рассказывает легенда, появился пёстро одетый человек с дудкой в руке и взялся очаровать крыс своей музыкой. За это он потребовал высокую награду, но ему всерьёз никто не поверил. Всё-таки, магистрат обещал в случае успеха заплатить незнакомцу сколько угодно, лишь бы тот избавил город от крыс.
Человек заиграл на деревянной флейте… и случилось чудо! Все крысы под музыку поспешили за ним. Огромные полчища крыс больших и малых вышли на набережную Везера. Человек сел в лодку и отплыл, продолжая играть. А крысы, как зачарованные, последовали за ним и, конечно, потонули в быстрой реке. Город был спасён.
Но, как говорят, магистрат счёл назначенную цену слишком высокой и платить отказался. Тогда флейтист снова заиграл, и на зов его музыки поспешили все дети города. Они не вошли в реку, а свернули вслед за тем человеком с дудкой к горе Коппельберг. Там вошли в пещеру и пропали. По одной версии, детей засыпало камнями, по другой — в горе открылась дверь и, вслед за флейтистом, дети ушли в далёкую неведомую страну.
— Вообще-то, такое возможно, — заметил Полик, переглянувшись со своей подружкой.
Юта спросила Вилли, как местные жители объясняют эту легенду, и кто, по их мнению, был тот загадочный незнакомец?
— Разное говорят, — задумчиво ответил Вилли. — Говорят, что тот флейтист был королевским глашатаем, вербующим молодёжь в Крестовый поход. Вот дети Гаммельна и ушли в далёкую Палестину, и ни один не вернулся оттуда.
— И правда, — оживился Полик, — ведь «дети города» не обязательно означает собственно маленьких детей, как Вилли, а просто «молодёжь».
— Но причём тут крысы? — возразила Юта. — Если представить, что легенда возникла на какой-то реальной почве, то должны быть и нашествие на город, и нарушенный договор с магистратом. Крысы — согласна, — это наверное иносказательный образ, но это могла быть болезнь или вражеская армия, осадившая Гаммельн?
— Нет, об осадах и сражениях в летописях всегда говорится подробно, — возразил Полик. — Легенда могла возникнуть, но все знали бы точно, о чём она.
— Отец Себастьян говорит, что этот сюжет часто повторялся в старинных картинах и гравюрах, — подал голос Вилли. — Там всегда изображались либо крысы, либо дети, идущие за человеком с дудкой. Даже в нашем соборе есть витраж с такой картиной. Отец Себастьян говорит, что это как шифр, символ: изображено не совсем то, что хотели сказать. Животные и цветы в картинах древности иногда обозначают людей или их свойства. Серые крысы — это человеческие души. А тот, с дудкой, заманил их, он — Ловец душ. Может быть, это и был глашатай или какой-нибудь странствующий проповедник и, может быть, он правда созывал добровольцев на какое-нибудь хорошее дело. Может быть, даже ехать в дальние страны…
— В Новый Свет? — спросила Юта.
Но Полик возразил ей, сказав, что в легенде указана дата более ранняя, чем открытие Америки. Так что, Палестина, Святая земля — вариант куда более правдоподобный.
— Но, может быть, Ловец душ был совсем и не добрым, — заметил Вилли. — Может быть, даже Сам… (он сделал многозначительную паузу.) Отец Себастьян считает, что это ближе к истине. Ведь иначе, почему Гаммельн так горевал о своих детях, что жители даже сделали памятную надпись для всех будущих поколений?