— Добрый день, фрейлейн, — весело сказал он Юте и наклонился погладить кошку. — Как дела, Принцесса?
— Мрм-мрм, — ответила та.
— Её так зовут? — поинтересовалась Юта.
— Да, это кошка из антикварной лавки Вольфгангера, её зовут Принцесса.
— А вас?
— Михель[16] Вербаум, студент философии, с вашего разрешения, — представился он. — А вы, фрейлейн?
— Меня зовут Юта. Я приехала из Невского королевства.
— Сказочное везение! — обрадовался Михель. — Я, наверное, поеду на будущий год в те края и хотел бы о многом вас расспросить, если не возражаете.
— Нисколько. Я сейчас абсолютно свободна.
Юта сделала любезный реверанс и вместе с Михелем и Принцессой пошла вниз по улице.
Михелю было двадцать два года, он уже заканчивал университет. Они оживлённо болтали с Ютой обо всяких чудесах Российской земли и даже вскоре перешли на „ты“.
Михель спрашивал, правда ли, что на родине Юты улицы вымощены белым мрамором, а кое-где даже самоцветами, а купола всех церквей, даже в самых бедных деревушках сделаны из чистого золота?
— У тебя несколько идеальное представление о Российских землях, — скептически замечала Юта. — Но, к примеру, у нас в Невском королевстве внутренняя дворцовая аллея в королевском саду вымощена плитками разноцветной яшмы, добытой в Уральских горах. Если это считать самоцветом, то…
— Какая роскошь!
— Да, это было дороже, чем мрамором, но папа сказал, что мрамор не подходит для уличных дорожек, он мягкий и легко разрушается от влаги. Гораздо лучше подходит известняк, им вымощены все королевские и вельможные дачи на взморье. А известняк и ракушечник совсем дешёвый камень, зато практичный.
— Твой папа — королевский дизайнер?
— Нет, но в какой-то мере он решает эти вопросы, — уклончиво ответила Юта. — А в Московском королевстве, например, все старинные дома, сложены из белого камня. Но это не мрамор, конечно, а другой строительный камень. Над городами и правда везде видны золотые главы церквей, соборов и колоколен. И, конечно, покрыты они чистым золотом, правда очень тоненьким слоем. Гораздо большее значение для храма имеет то, что у него внутри, а не снаружи. И даже не в убранстве дело, а…
— Я понимаю. Я наверное буду поступать в одну из ваших духовных семинарий.
— А зачем так далеко ехать? — удивилась Юта. — В Германии они, я полагаю, тоже есть? Я думала, тут и греческие духовные училища есть, не только католические.
— Я выбирал и между возможностью учиться в Афинах или в Иерусалиме, был на прошлых каникулах в Греции. Там тепло и красиво. Но, всё-таки, побережье Балтики или одно из Российских королевств — это самое простое и естественное решение. Моя Марселлина[17] тоже так считает.
— Кто это, твоя невеста?
— Ты угадала.
— И ты будешь учиться на священника? Понятно теперь, чем тебе плоха католическая семинария! Их священникам нельзя жениться.
Михель серьёзно кивнул.
— Это была первая причина. Я подумал: неужели так обязательно, выбирая между любовью к Богу и любовью к девушке, предать одну из них? Мне казалось это неправильным. Я посоветовался с отцом Себастьяном, и это он предложил мне выход.
— Но сам он католик?
— Да. Но отец Себастьян рассказывал, что священником он стал гораздо раньше, чем вообще стал задумываться о Боге. Уже многие века младший сын из семей этого рода всегда делает карьеру священника. Это традиция, а не выбор самих юношей. Я, например, поступил на философский, потому что мой отец там учился. И оба моих дядей, и дедушка. Слава Богу, прадед не заканчивал университет, потому что он был неграмотным. Но, по преданиям, в философии был тоже силён, особенно после нескольких больших кружек пива! Вообще-то, я хотел изучать историю, но теперь очень даже рад, что не учусь на историческом. Что ни делается, всё к лучшему.
— А почему ты рад? — спросила Юта.
Михель смотрел куда-то поверх неё. Юта заметила идущих им навстречу ещё двоих студентов в таких же средневековых мантиях.
— Да потому что мне не хотелось бы учиться вместе с ними. — (Михель кивком указал на этих двоих). — В одном здании и то тесно, но чтоб на одной кафедре…
Юта, Михель и кошка поравнялись с двумя ещё незнакомыми Юте студентами. Один из них был похож на Кристофа: темноволосый, с тонким аристократическим лицом и тонкими чёрными усиками, а второй — светловолосый и голубоглазый, такой же, как Михель, только стриженный очень коротко. Лица у обоих тут же приняли надменное и презрительное выражение, свойственное всем мальчишкам, увидевшим своего недруга.
— Привет, Михель! У тебя новая подружка? А что скажет прекрасная булочница Марселлина? — окликнул Михеля светловолосый.
— Привет, Корнелий[18]. Змеи по-прежнему не ползают по одиночке? Это к дождю.
— Ты, святоша, не выступай! — обиделся второй приятель с тёмными усиками. — Дождь обычно предсказывают жабы! Ты мог бы спокойно убираться в своё болото и не путаться у нас под ногами!
— Болото — твой родной дом, Тритон[19],— парировал Михель. — А вот мне интересно, кто позавчера пытался обокрасть антикварную лавку? Принцесса, ты не узнаёшь их?
— Мрм-мяу, — с готовностью сказала Принцесса, мол, сейчас посмотрю. И бодро пошла к студентам.
— Э! Кыш! Прочь, прочь пошла! — двое здоровых парней, крича и толкая друг друга, едва не на стенку дома готовы были влезть, чтобы убежать от вполне мирно настроенной кошки.
— Михель, забери зверюгу, а то я за себя не ручаюсь! — сердито завопил Корнелий.
— Принцесса, пойдём.
— Оч-чень нам н-нужен твой антиквар, — заикаясь от возмущения, сказал Тритон. — У него, тем более, ничего не пропало!
— Откуда же вы знаете это?
— Не дури, весь город знает!
Михель испытывающе посмотрел на них.
— И всё-таки интересно, где вы были в то время, когда кто-то напал на лавку Вольфгангера?
— На собрании! Тридцать человек могут подтвердить! — в один голос завопили Тритон и Корнелий.
Михель засмеялся:
— Тридцать? Вы, что, там мухоморов объелись? Ну, ладно, пару человек действительно ходят на ваши собрания, но чтобы тридцать!
— Досмеёшься ты, ох, досмеёшься! — пригрозил ему Корнелий.
— Господа, простите, что вмешиваюсь, — деликатно сказала им Юта. — Но если только моё присутствие мешает вам до конца выяснить ваши отношения, то не стесняйтесь, скажите. Я могу отойти в сторонку, пока вы будете драться.
— Связываться неохота, — проворчали те. — Мы ещё встретимся в другой раз!
И они поспешно пошли прочь.
— Ты очень храбрая, — сказал Михель своей новой знакомой.
— А чего они… — скромно, словно оправдываясь, ответила Юта. Потом засмеялась. — Как они испугались кошки!
— Принцесса единственная, кто видел грабителя, проникшего в лавку. Она прыгнула на него и поцарапала. Об этом теперь знает весь город и, понятно, что эти двое не хотели бы, чтобы их физиономии тоже украсились царапинами. Тогда все сочли бы их виновными.
— Но, ты думаешь, они не могли этого сделать?
— Думаю, могли, но не делали. Говорят, тот мужчина был очень высоким, постарше и совсем лысым. А у них, ни самой подходящей лысины, ни царапин на ней как будто бы нет?
— Да, я тоже не заметила, — кивнула Юта. — Послушай, я тут вспомнила: если бы мне захотелось найти книжки с древними рыцарскими гербами, с рисунками оружия и доспехов, где в городе я могла бы их увидеть?
— В библиотеке, конечно. В архиве. Но мальчишки, обычно, и сам я раньше, спрашивали книги такого рода в антикварной лавке. У герра Вольфгангера там бывают настоящие сокровища. Зайдём?
— Надо же проводить Принцессу до самого дома. Конечно, зайдём.
Глава 5Антикварная лавка
Хозяин лавки сухонький старичок по имени Гербаз[20] Вольфгангер, очень обрадовался их приходу. И поблагодарил за то, что привели домой его кошку.
— Как же ты выскочила, негодница? — сокрушался он. — Представляете, друзья, ведь я её закрыл и строго настрого запретил выходить на улицу! Я боюсь, преступник может охотиться за Принцессой и пожелает убрать её как свидетеля.
— Какой ужас! — воскликнула Юта. — Вы уж стерегите её получше, пожалуйста. Ай-яй-яй, киска, а ещё Принцесса! Как тебе не стыдно убегать из дому?
— Мрм, — равнодушно сказала кошка, не понимая своей вины. Но Юте показалось, что Принцесса хотела сказать: "Уж кто бы говорил!"
— Все принцессы такие, — озвучил её мысль Михель. — Герр Вольфгангер, вы говорили о каком-то манускрипте?
— Да, да, Михель, вот изволь-ка взглянуть. — Антиквар развернул пожелтевший свиток. — Если у тебя будет минутка, попробуешь перевести?
— Я постараюсь, — пообещал Михель, взяв манускрипт и бережно пряча его в карман.
— Скажите, пожалуйста, — обратилась к торговцу Юта, — в последние несколько дней у вас никто не спрашивал книги о турнирах, с картинками рыцарских гербов и драконов?
— Нет, милая фрейлейн, за последнюю неделю таких заказов не помню, — ответил Вольфгангер. — Другую книгу, было, спрашивали.
— Какую? — заинтересовался Михель.
— Ту самую, которая потом и пропала.
— То есть, как пропала? Значит, в ту самую ночь у вас, всё-таки, что-то похитили? А полиции вы сообщили?
Антиквар немного смущённо ответил, что не успел. Он не сразу заметил пропажу, а потом счёл, что никто в полиции не воспримет его слова всерьёз.
— А что это была за книга? — спросила Юта, горящими глазами глядя на старичка антиквара. Она уже чувствовала новую страшную тайну и хотела знать всё до конца.
— Ужасная книга, — шёпотом сказал Гербаз Вольфгангер, наклонясь к ним через прилавок. — Если бы она не оказалась у меня случайно среди других старинных фолиантов, я никогда не взял бы её