Ирина Монина
Хранитель
Всякое выпадает героям книг, герою повествования «Дом в Оболонске, или Поэма о черной смородине» выпало невиданное. На него обратил внимание иной мир: высший, светлый. В книге этот мир имеет образ ДОМА, доставшегося герою в наследство.
В противоположность светлым силам выступает некто Колбухин, оборотень, стремящийся заполучить МИР. Он действует любыми средствами: деньгами, девушками, подслушиванием в собачьем виде, использованием творчества дочери Ольги. Именно ее стихи и сам облик девочки пленили будущего хранителя.
Добрые и злые силы ведут борьбу за место, называемое Мансардой, где в поэме с древних времен проходят встречи святых людей, вернее, их душ. Борьба идет и в душе героя — поэта Алексея Александровича Афанасьева — даже по алфавиту первого в любом списке. Но герой не понимает происходящего в городе Оболонске, сначала просто отрицая происходящее, а потом смирившись с действиями в ДОМе.
В то же время Алексей хоть и молод, но не прост. По ходу действия выясняется, что он обладает способностями, которые даны не всем: интуиция, энергетика, экстрасенсорика. К своим способностям герой относится как к должному. Значит, это было заложено в нем с детства, вероятно, по линии матери и тети Нины.
По натуре Алексей — вселенский человек, чувствующий связь с природой, окружающим миром, с людьми, к которым относится по-доброму. Например, «заяц» в вагоне поезда, проводница, пассажиры автобуса, соседи: дядя Гриша и тетя Клава. Мне нравится то, что во время спасения Оли от холодного василиска, выйдя без сил из бани, он освобождает из лампы мушку (а мог бы и не заметить).
К встрече нового хранителя ДОМ был готов заранее, он нашел его в Москве, может быть, даже хранил с помощью друга — Агаркова (если принять первую букву «А» как отрицание, то можно перевести фамилию как «горящий, не потухший»). Герой поэмы совершенно не подозревал о том, что его ожидает. Хоть он и получил прощальную записку тети Нины, не понял ее намеков, Главным его желанием было быстрее получить наследство, продать дом и вернуться в Москву.
А ДОМ готов был на многое: от предоставления простого уюта до исполнения всех желаний. Как Солярис! Он предоставил телефон, вещи из квартиры в Москве, прислал электриков, явил герою любимую девушку — Ольгу, прислал ей вызов в литинститут. А также он показал Алексею будущий сборник его стихов, даже еще и не написанных. ДОМ пошел и дальше, явив красавицу Марию. Тут бы Алеше и задуматься о том, что может дать должность хранителя ДОМа: естественно, больше, чем может дать Москва. Но герой, как все поэты, не приспособлен к жизни, не умеет вычислять выгоду («не от мира сего» — говорят о таком). Тут бы мог помочь советом Агарков, но его нет рядом. Сам Алексей не занимается решением проблемы, он старается не думать о ней: празднует с Игорем Ильичом, спорит о евреях и поэзии. Он не чувствует себя избранным.
А темный мир не бездействует. Он готов убить Ольгу порождением холодного василиска — части Колбухина, не в ладах с которым дочь была всегда. И только ДОМ — светлый мир — спасает Олю. Мария — женский облик ДОМа — берет эту боль и болезнь себе. Девушка спасена и, как в сказках, выходит замуж за спасителя; она совершенно простая, земная и не знает о существовании иного мира в Оболонске.
Не к добру происходит туман в голове Алеши. Казалось, все устроилось прекрасно. Смотритель найден, ДОМ продолжает существовать на прежнем месте, счастливы герои, но темный мир не дремлет и готов после отбытия главных действующих лиц действовать. Галину Геннадьевну Колбухин, конечно, обманет.
Я думаю, ДОМ, отпуская Алешу в Москву, просто его не отпустил. Не мог ДОМ найти нового хранителя и не проверить его по всем параметрам. Мать Ольги — простая рациональная женщина, она бы ни за что не поверила в явное существование другого мира, тем более прямо под боком.
А ДОМ полюбил Алешу и ждал его дозревания, его принятия решения — и не просто решения, а возвращения. Он поэтому сразу впустил его и при пожаре (очищении огнем) спас для себя, для дальнейшей жизни и роли хранителя. Видать, другое доброе место легче найти, а хранителя, принявшего и поверившего в ДОМ, найти все же гораздо труднее.
Всего две недели происходит действие в поэме, оно очень динамично. Читая книгу, становишься участником событий, происходящих у речки Смородинки в городке Оболонске, который находится на границе миров. Автор не дает нам никакого шанса, чтобы отвлечься, поэтому книгу читаешь без отрыва до последней страницы.
Как современный человек и к тому же москвич, Алексей тороплив. Он спешит получить наследство. Даже в ухаживании и завоевании девушки удивляют его натиск и изобретательность. Но Россия — страна, где время течет медленно, а тем более в глубинке.
Поэтому герой запутался. Он вскружил голову одной и полюбил другую. Прошло всего-то четыре дня. Потом все происходит как в тумане, потому что время движется по нарастающей. Герой очнулся только в поезде, увидев Колбухина.
Олег Ник. Павлов — художник, он умеет так нарисовать картину происходящего, что видишь ее как наяву. А сколько в поэме весны, нежности и любви, вся она пропитана вкусом черной смородины: сначала цветущей, затем листьев, чая, затем смородиновых поцелуев. Почему смородины? Не яблок, клубники, вишни, наконец? Автор объяснил — это поэтический образ Рубцова. Образ Родины, идущий от сердца поэта. Черная смородина дает ощущение обреченности. Герой чувствует эту обреченность. Для него уже горит очаг в ДОМе, до которого всего один шаг, который и был им (наконец-то) сделан.
Я думаю, что Алексей стал хранителем ДОМа, живет за Уралом, издал книгу.
Он — хранитель культуры, хранитель веры святой Руси, Ведической веры…
Маленький город Оболонск лишился такого центра. Скорее всего, это место движется. Возможно, оно было когда-то в Москве, потом в Оболонске, теперь за Уралом. Хорошо бы в Челябинске?!
Вячеслав Мягких
Необыкновенное путешествие
Произведение Олега Павлова озаглавлено «Дом в Оболонске, или Поэма о черной смородине». Но читателю поэтические строки встретятся только в виде отдельных стихотворений; все произведение в целом — это повествование в прозе. Сразу на память приходят «Мертвые души», названные незабвенным Николаем Васильевичем поэмой. Это мы еще в школе проходили. Можно отметить другие известные, по крайней мере, мне (и опять же со школы), поэмы поэтической формы. Например, безымянный лирический эпос «Слово о полку Игореве», Данте Алигьери — «Божественная комедия», А. Твардовского — «Василий Теркин». Но так как мое литературное образование школой не завершилось, то со временем кругозор пополнился поэмами Дж. Г. Байрона и П. Шелли и многими другими.
Однако вернемся к прозаической форме поэмного жанра. Широко известными примерами поэм в прозе по праву и заслуженно считаются уже упомянутые выше «Мертвые души» Н. В. Гоголя и «Москва — Петушки» Венедикта Ерофеева.
Так что же такое создал Олег Павлов?
Выбор автором жанра поэмы, на мой взгляд, не случаен. Попробую начать с самых истоков. Поэма по праву может быть названа прародительницей современных литературных жанров, началом начал письменного художественного слова. Чтобы все это подтвердить, привлеку на свою сторону общепризнанного мирового авторитета (не пугайтесь, не криминального), специалиста в области философии, а именно — Георга Вильгельма Фридриха Гегеля.
Размышляя о жанре поэмы, о ее художественном своеобразии, о значении и роли в историко-культурном и литературном процессе, Гегель пришел к двум основным моментам.
Первый из них — содержанием эпической поэзии является национальная жизнь в рамках всеобщего мира. Автор «Лекций по эстетике» утверждал, что содержание поэм составляют исторически масштабные события, в сюжетах поэм «циклизируются» древние мифические представления. Основой изображения эпического мира в поэме, с его точки зрения, выступает необходимость общенационального дела, в котором могла бы отразиться полнота духа народа.
Но для нас более интересным является второй момент в рассуждениях знаменитого философа. Он настойчиво обращал внимание на роль субъективного, личностного, то есть авторского, начала в поэме, доказывая в конкретном эстетическом и историко-литературном анализе, что лирическое волнение повествователя, выраженное в его отношении к событиям, к персонажам, придает эпическому произведению эмоциональную наполненность, ту открытость, которая вызывает сопереживание читателя. Кстати, именно это сопереживание, а это уже мое личное мнение, можно именовать катарсисом.
И я абсолютно согласен с Гегелем (не зря же я его привлек в качестве консультанта), что равновеликими константами жанра поэмы будут поэт и мир, автор и мир, а условием ее эпического содержания — оценочный компонент в изображении персонажей и событий.
Заранее прошу меня извинить за столь большое отступление.
Теперь вернемся в наше время и к разбираемому произведению. Я говорю о поэме Олега Павлова «Дом в Оболонске».
Внимательный читатель, наверняка, обратил внимание на то, что Олег Павлов отправляет своего главного героя в город, который не существует на карте Евразии. Топоним Оболонск вымышленный, фантастический, если хотите.
Я еще буду говорить в ходе своего рассуждения о жанровой природе поэмы о том, что «Дом в Оболонске» пронизан мистическим, фантастическим и даже религиозным началом. И это, на мой взгляд, отнюдь не случайно.
Попробую аргументировать свою мысль. Обращает на себя внимание очевидное сходство наименования Оболонск с существующим и в наши дни Оболонским районом, который находится в северной части Киева на правом берегу Днепра. Позвольте, я приведу некоторые интересные факты.
В 1893 году археологом Викентием Хвойкой на границе Оболонского и Подольского районов была открыта Кирилловская стоянка, возраст которой более 20 тысяч лет.
В 998 году христианство было объявлено официальной религией на Руси, согласно некоторым летописям крещение проходило в речке Почайна, которая протекает по территории современного Оболонского района.
Во время национально-освободительной войны на территории Оболони произошла одна из наибольших битв казаков с польско-литовским войском, результатом которой стало подписание Белоцерковского договора 1651 года.
Думаю, все же название города Оболонск у Олега Павлова выбрано не случайно.
В конце своего необыкновенного путешествия герой приходит к переоценке смысла своего существования. Реализм происходящего постепенно и неожиданно для нас сменяется мистицизмом и религиозно-философским подтекстом (глава «Ход»). И сам герой словно преображается, одухотворяется. Случайно ли?
Думается мне, все заданные мною вопросы неплохо было бы адресовать Олегу Павлову, а пока данные суждения остаются открытыми…
Жанровая структура произведения очень свободна. По сути, взгляд автора постоянно сконцентрирован на главном герое (Алексее Афанасьеве), на его внутреннем мире, субъективных переживаниях, эмоционально-психологическом состоянии. На первом месте — «поток сознания» лирического героя.
Повествовательный объем поэмы невелик. Она состоит из пролога, эпилога и 30 глав. Предметный мир текста фрагментарен, но при этом достаточно подробно изображен, со множеством пейзажных и интерьерных описаний и зарисовок. Своеобразное соединение глав придает тексту плавность и органичность рассказывания. Текстовая организация «Поэмы о черной смородине» — не формальное соединение отдельных деталей, а сложная смысловая картина человеческой жизни. Но если обратиться к жанровой характеристике каждой отдельной главы (естественно, подробно я не буду на этом останавливаться), то встречаются главы — рассказы, события, истории, а также мистические и религиозные сны (например, «Дядя Гриша», «Ход»).
Синтезируясь, главы образуют структуру, где фабульная линия и вставные элементы объединены единым динамически развивающимся главным героем, который, пожалуй, является единственным связующим звеном повествования.
Поэмное действие включает в себя путешествие героя (литератора Алексея Афанасьева) из Москвы в маленький городок Оболонск. Он едет вступать в право наследования домом своей тетушки. Присутствует в произведении и любовная линия — отношения Алексея и начинающей местной поэтессы Ольги Мочаловой. На мой взгляд, излишний эротизм некоторых фрагментов повествования является чужеродным характеру главного героя, каким я его увидел в первых главах. Однако, и это, являясь частью эмоционально-психологического образа героя, подчинено авторскому замыслу.
Начинается путешествие героя как реальное, но чем ближе к финалу, тем более оно становится философско-символическим с элементами мистического (глава «Дядя Гриша»), религиозного («Ход») и даже фантастического (Колбухин, являющийся в образе рыжего пса; сцена изгнания василиска из груди Ольги Мочаловой; эпизод с то появляющейся, то исчезающей банькой с ее обитателями и др.).
В качестве яркого примера наличия фантастического в поэме Олега Павлова приведу следующий фрагмент.
«…Чужак заметался в ее груди в поисках спасения, то скукоживаясь, то молниеносно расправляясь… Удар с правой, удар с левой… Василиск, почуяв, что укрыться ему не удастся, от отчаяния вдруг перешел в контратаку. Сжавшись буквально в точку, он внезапно резко раскрутился и со свистом обжег Алексея снежным хлыстом. Удар пришелся между глаз. Ослепнув на несколько мгновений, Афанасьев отшатнулся и, конечно, сбился с ритма своих ударов. Этим мгновением воспользовался враг и нанес второй удар — теперь в грудь. Сердце Алексея пронзил ледяной меч. Звереныш рассвирепел и дрался насмерть, а тело Ольги, которым он все еще владел, судорожно билось и переворачивалось с каждым его ударом, как будто в приступе падучей…»
В «Поэме о черной смородине» присутствуют практически все основные элементы поэмного текста. Ее пространственно-временная динамика включает и внешний, то есть узкий, сюжет (попытка достижения Афанасьевым цели — наследование дома), и внутренний, то есть широкий, — развитие эмоционально-психологического состояния главного героя. Поэма наполнена реалиями советской жизни, присутствуют юмор и ирония как по отношению героя к себе, так и к окружающему миру.
Сам текст отличается высокой степенью лиричности, внимательный читатель постоянно обнаруживает ритмизованные слои. Например, своеобразным зачином любовной линии произведения могут служить строчки из стихотворения Ольги Мочаловой, которые Алексей прочитал, еще не будучи знакомым с ней:
Когда бы умереть, как умирает солнце!
Вот это смерть! — красна и на миру…
Поэтическое и прозаическое представлено в поэме синкретично — в постоянном сочетании и взаимном дополнении.
Конечно, традиционным канонам жанра поэмы «Дом в Оболонске» не отвечает. Перед нами множество жанровых следов, связей, позволяющих говорить о гипертекстуальности.
Последнее делает текст «Поэмы о черной смородине» нестабильной, деформированной, но чрезвычайно притягательной жанровой структурой, в которой повествование логически обусловлено и подчинено образу лирического героя. Он, как я уже говорил, и является главным связующим звеном. А о том, что происходит в произведении, сам автор говорит так: «Герои повести, конечно же, образы собирательные. События, происходящие с ними, большей частью вымысел. Но все, что они чувствуют — уверяю Вас, чистая правда».
Напомним, что фантастическое представляется как совокупность вымышленных событий, объектов и явлений, заведомо не имевших места в действительности либо не известных человечеству, а также принципиально невозможных, согласно общепринятым представлениям, существующим на момент создания произведения.
Василиск (от греч. царек) — мифическое создание с головой петуха, туловищем и глазами жабы и хвостом змеи. На голове василиска имеется красный хохолок, который похож на корону (отсюда название). Однако, согласно «Естественной истории» (VIII, 21), на голове василиска не хохолок, а «белое пятно, похожее на корону или диадему».
Василиски несколько раз упоминаются в Вульгате (латинском переводе Библии). В Средние века они считались вполне реально существующими животными. Полагали, что василиски обладают ядовитыми клыками, когтями и дыханием, кроме того — подобно медузе Горгоне — они способны убивать лишь одним своим взглядом.
Гипертекст в литературоведении — это форма организации текстового материала, при которой его единицы представлены не в линейной последовательности, а как система явно указанных возможных переходов, связей между ними. Следуя этим связям, можно читать материал в любом порядке, образуя разные линейные тексты (определение М. М. Субботина — российского ученого, пионера в области развития отечественных гипертекстовых систем).