– Старче, исцели, помоги, животом маюсь, сил моих больше нет… – жалобно простонал он.
– К доктору Фёдору в больницу ступай, он поможет… – почти не глядя на вошедшего, промолвил старец Зосима.
– Отчего ты всех пришлых излечиваешь, а мне, своему, – помочь не хочешь? – в обиде произнёс монах.
– Оттого, что ты, монах, обеты пред Богом давал, а не соблюдаешь! Мясо вкушал, вино пил – вот теперь и боль заслуженно пожинаешь! – мягким голосом, но сурово произнёс Зосима.
– Я же исповедал сей грех, наш настоятель его отпустил…
– Сказал тебе: в больницу ступай! Там вылечат! А заодно Бога проси помочь увидеть, в чём не покаялся, в чём не прав. Да поможет тебе Бог понять: что есть чистота жизни монашеской, а что есть грехи, совершаемые по хотениям собственным…
Монах застонал ещё пуще от боли, надеясь вызвать в старце жалость и сочувствие. И боль у него – точно усилилась.
Он, с трудом переводя дыхание, опустился на скамью.
Николай, присутствовавший при всём происходящем, попросил старца:
– Можно, я ему помочь попробую? Я ведь исцелять очень хочу научиться!
– Помоги: проводи до больницы!
– Я же о другом!…
– Делай, как знаешь…, – промолвил старец и вышел из кельи в монастырский сад, который сразу от дверей кельи начинался.
* * *
Николай старался делать всё, как ему старец Зосима объяснял. Он видел и Свет Духа Святого, и Рук Божественных множество видел, Которые в том Свете пребывают. Но только – словно не слушались Те Руки, словно не хотел Тот Свет исцеление больному принести…
Николай приписывал все те трудности своему неумению и всё сильнее старался облегчить боль монаха.
И, наконец, у него, вроде бы, получилось.
Удивлению монаха не было предела:
– Ну и дела! Так и ты – теперь умеешь! Боль – как рукой сняло! Старец не смог исцелить, а ты – смог! Видно, стареет Зосима! Ишь ты! Выучился ведь чудеса творить!
– Бога благодари… – тихо произнёс измученный усталостью Николай.
Монах истово перекрестился и вышел…
– У меня получилось! – радостно приветствовал входящего Зосиму Николай.
– Не уверен…, – тихо промолвил Зосима.
– Думаешь, вернётся к нему болезнь?
– Посмотрим… За свои грехи каждый сам ответ перед Богом нести должен! В том помочь лишь можно, чтобы человек понял, как исправить себя, как душу очистить. Надо позволять людям уроки Божии получать…
* * *
Утром Николай проснулся от боли. С ним начало твориться всё то, что было со вчерашним больным монахом.
Первым его порывом было пойти к старцу за советом и помощью.
Но от этой ли мысли или от попытки пошевелить наполненным страданием телом – боль ещё усилилась.
Николай обратился с вопросом к Богу. Пришло понимание, что не во благо исцелил он вчера больного, что столь лёгкое выздоровление тела – повредило душе: не прошла душа те уроки о чистоте жизни монашеской, которые Бог преподнести хотел, не понято, не осознано было то дурное, что могло бы быть исправлено.
Николай стал просить прощения за совершённую ошибку. Стал также думать, как с тем монахом поговорить, чтобы он понял.
Боль стала отступать. Словно океан Света Духа Святого со всех сторон обнял Нежностью и Благостью! Крошечным и ничтожным в этом океане было тело, которое уже почти не ощущало боли! Николай попробовал очистить и наполнить этим Светом своё тело, но сил у него на это совсем уже не было…
В это время к нему вошёл старец Зосима:
– Потерпи, сейчас пройдёт всё!
Старец сел рядом и ласково погладил Николая по голове, словно мама, утешающая маленького провинившегося мальчика, который её совета не послушал.
– Да, прошло уже! – улыбнулся Николай, ощущая, как последние остатки боли покидали тело. Он блаженно улыбался, ощущая, что, в самом ведь деле, похож на набедокурившего мальчика: намекал же старец, что не надо было то делать, но ему так хотелось! Целителем ведь захотел себя ощутить!…
Словно отвечая на его мысли, старец произнёс:
– Не всё нам позволено совершать, что хотелось бы. Иногда Бог людей через боль учит: когда иначе они понять не могут. И нельзя прежде Божиего Изволения эту боль убирать!
– А меня зачем же ты исцелил теперь?
– То – не я, то – Бог! Ты же всё понял – вот Бог и помог!
Я тоже в своё время немало боли претерпел, прежде чем понял, как Бога во всём следует слушаться. И даже за боль – человек Бога благодарить может: за понимание, которое через ту боль получает!
Хорошо бы прежде, чем человеку помочь, – увидеть, понять: что для сей души – благо, а что – вред!
Но лучше, всё же, стараться помочь, чем убояться помощь оказать из страха «как бы чего не вышло». Без этого – никогда помощи мудрой не научишься!
Ты теперь Великому Покою Божиему учиться должен! Тогда всё реже ошибаться будешь! С помощью твоей скороспелой, поперёк Воли Бога идущей, спешить не станешь!
Только тогда Бог через тебя Волю Свою являть сможет, когда твоя воля с Божией Волей соединяются – и лишь одна Его Воля остаётся!
Притча о добре: добре свершаемом – и добре не сотворённом
В провинциальном городе, стоящем на большой реке, был монастырь. И жил в том монастыре старец, которого многие люди святым почитали. Старца звали Зосима. И говорили люди о том, что чудеса по слову старца сего происходят, и судьбы людей меняются и души преображаются!
И купец один богатый, дочка которого исцелена была старцем Зосимой чудесным образом, – больницу в том городе учредил бесплатную.
И много людей приезжало из дальних мест, чтобы со старцем беседу иметь, совет спросить. Для многих людей помощь Божия приходила через слова того старца и через дела его. И многие после бесед со старцем жизнь свою изменяли пред Лицом Божиим, добро в своих жизнях делать старались…
Но в том же городе и другая жизнь была. Были там и кабаки с гулянками пьяными и поножовщиной. Было и другое, о чём бы и рассказывать не хотелось… Множили люди свои беды оттого, что о назначении жизни души в теле – и не задумывались даже… Причиняли люди своей жизнью неправедной – и себе вред, и другим беды несли. И мимо чужих бед, не глядя, они проходили… И не задумывались они о том, что творят…
* * *
Однажды в больницу ту бесплатную пришла женщина молодая.
В приёмной она сказала, что нужно ей к доктору самому главному.
Санитарка, записи ведущая, ей в ответ говорит:
– Да вам, милочка, не к нему нужно! У нас для беременных другая доктор имеется, тоже хорошая очень, вы не беспокойтесь! Она из самой столицы приехала. А Фёдор Пантелеймоныч – занят очень, он – хирург, операции сложные делает. Вот и сейчас больного тяжёлого привезли. Зачем его попусту отвлекать?
– Нет, мне с ним непременно нужно поговорить, – опустив глаза, произнесла молодая женщина. – Я подождать могу…
– Ну хорошо, записываю к нему на приём. Как Вас звать:
– Надежда Архиповна Вересова.
В это время в дверях появился высокий красивый широкоплечий мужчина в белом халате.
– Вот, Фёдор Пантелеймонович, женщина как раз к Вам на приём домогается!
– Хорошо, пройдёмте в кабинет! Слушаю Вас, присаживайтесь! Только не долго, если можно: у меня операция скоро должна начаться.
Доктор Фёдор сел напротив и оглядел вошедшую.
Молодая женщина в смущении комкала в руках концы шали, которой прикрыты были и плечи, и уже весьма заметно округлившийся живот.
– Мне нужно операцию сделать, я не могу родить этого ребёнка… Я работать не смогу… Я в гостинице у Таисии Павловны работаю…
Она выдавила эти слова через силу, бледнея и краснея, потому что та так называемая «гостиница» была известным местом в городе, где происходили кутежи. И доктор, конечно, не мог не знать этого.
Она ожидала реакции осуждения и презрения на свои слова, но такой реакции не было. Врач смотрел на неё спокойно. Надежда тогда продолжила:
– Я к Ангелине Степановне ходила, она всех нас всегда пользовала, если положение такое случалось. А тут она меня прогнала: говорит, поздно уже, я – не убийца, говорит…
– Значит Вы – ко мне, как к «убийце»?
– Нет же… Я всё не то говорю… Вы простите меня, пожалуйста, простите!… Но у меня нет другого выхода! Совсем! Помогите мне!… Я ведь думала, что он взаправду на мне женится, что новая жизнь может быть для меня – совсем другая: новая, чистая… Поэтому и ждала так долго!… Догадывалась ведь, что обманывал меня: подшутил, просто на спор с приятелями… Да всё не хотела я правду эту признать… А теперь… У меня даже деньги скоплены, я Вам заплачу, может мало, но я потом ещё отдам, сколько скажете…
– Голубушка, да Вы-то сами понимаете, что говорите, что мне предлагаете? Вы предлагаете мне такое дело, которое совести моей противно, да и за которое меня в тюрьму посадить должны! Вы хотите, чтобы больницу эту закрыли за то, что я преступное совершу? Вы хотите, чтобы я лишил жизни дитя, которое может у Вас родиться уже скоро?
Но ведь Вы же – хотели этого ребёнка!…
Есть же ведь другие выходы! Сами говорите, что деньги скопили, на первое время, значит, Вам бы хватило…
Я не мастер вести душеспасительные разговоры. Но я не в праве, не могу и не хочу сделать то, что Вы просите…
В это время в дверь постучали:
– Доктор, всё готово к операции, только Вас ждём!
– Да, сейчас иду!
– Простите, я всё поняла…, извините… – молодая женщина прошептала это побелевшими губами и пошла к выходу…
Доктор Фёдор быстрым шагом направился в операционную. А внутри вдруг словно настойчиво зазвучали слова старца Зосимы:
«А за добро, тобой не сотворённое, кто отвечать будет?»
Доктор Фёдор обернулся и посмотрел вслед уходящей женщине.
Он понял мысли её. Ведь не раз приходилось ему иметь дело с теми, кого едва успели вынуть из петли или откачать после отравления…
Он развернулся и быстрым шагом догнал уходящую, взял за плечи и медленно повернул к себе. Увидел её бледное очень красивое лицо, полный безнадёжности взгляд…