Если у Кости была фигура взрослого медведя, то у Макса было тело молодого бога. Смеющийся Аполлон расписывался в книге регистрации гражданского состояния, а счастливая Албена в свадебном платье улыбалась в ответ всему миру под поджатыми губами родителей и флегматичное презрение братца. «Не пара он ей!» — вспоминались слова Кости. А мне подумалось совсем наоборот: «Чем они не пара?» Очень красивые, молодые. Рядом с такой артистично смотрящейся личностью, как Албена, Макс выглядел приятным дополнением. Возможно, для семьи было бы лучше, чтобы она вышла замуж за какое-нибудь торгово-кооперативное рыло, но любовь зла…
— А где же Ариф? — спросила я, закончив листать альбом.
— Это, кажется, здесь, — с этими словами Албена положила другой альбом на стол.
Я начала рассматривать фотографии. Ариф производил впечатление умного красивого человека, изысканно одетого по последней моде. Довольно не часто можно встретить мужчину, разбирающегося в одежде, что, куда и с чем надеть. И почему-то мне не поверилось, что его больше нет. Уж слишком большим жизнелюбом выглядел он на фото в шикарном баре, в окружении Албены, Макса и других довольно симпатичных молодых людей.
Неожиданно вдруг зазвонил телефон. Я сориентировалась сразу. Албена сняла трубку в комнате, а я успела добежать до прихожей, где стоял второй аппарат. Густой баритон с кавказским акцентом издевательски процедил в трубку:
— Ну что, папашины ценности готовы? Я молила бога, чтобы Албена подольше тянула резину.
— А можно мне поговорить с сыном? Однако незнакомец проигнорировал ее слова.
— Ценности заверните в старую тряпку и оставьте в кабине телефона-автомата у входа в Главпочтамт. Сделайте вид, что звоните, и «забудьте» сверток. Потом идите по Московской и ждите около входа в шашлычную. Там вам вернут вашего сынульку. А теперь до встречи. Не опаздывайте… В час дня у входа в Главпочтамт. И чтобы без глупостей. Менты вам все равно не помогут.
Далее послышались гудки.
— Что, что теперь делать? — Албена положила трубку и сложила руки так, как будто обращалась к всевышнему. — Костик, давай отдадим твою часть ценностей! Я отдам тебе все, что у меня есть!
— Не гони пургу, — послышался в ответ медвежий бас Константина, — Татьяна Александровна здесь именно для того, чтобы решать проблемы, а не увеличивать их.
— Что, что теперь делать? — верещала Албена.
— У вас есть украшения? — спросила я.
— Только бижутерия… Есть лишь пара золотых колец. Я не ношу драгоценности.
— Сгодится и это, — сказала я. — И еще захватите какую-нибудь шкатулку или коробку.
Через несколько минут Албена принесла коробку. В нее я положила бижутерию таким образом, чтобы самые блестящие камушки оказались наверху.
— У тебя есть еще украшения? — неожиданно перейдя на «ты», спросила я Албену.
Албена стянула с пальца золотое кольцо с рубином и достала из вазочки тонкое обручальное.
— Больше, пожалуй, ничего. Макс не носил ничего такого, а где его обручальное, я не знаю.
— Сгодится и так.
— А зачем вам все это?
— Пытаюсь придать этому барахлу хоть какой-то товарный вид. И давай не будем «выкать». Лучше просто по имени.
— Хорошо, — согласилась Албена.
Глава 2
У входа в здание Главпочтамта толпилось много народа. Из многочисленных ларьков глядели усталые лица продавцов. Доносился запах горячих пирожков, булочек и хот-догов. У самых дверей Главпочтамта, собравшись кучкой, стояли оборванцы в обносках с чужого плеча и шумно переговаривались между собой. Мужчина в черном пальто подозрительно долго рассматривал журналы.
Я стояла неподалеку, держа в руках букет гвоздик, как будто жду только что отошедшего кавалера. Албена подошла чуть позже и, оглядевшись по сторонам, принялась звонить по телефону-автомату. Как и было запланировано по сценарию, она «позабыла» свой сверток в будке. Я почти была уверена, что подозрительный читатель периодической печати подойдет за свертком. Однако он решительно сел в бежевого цвета «Волгу», которая свернула в сторону железнодорожного вокзала.
Я так увлеклась слежкой за этим читателем, что едва не прошляпила момент, когда к будке подошел молодой человек в рыжей куртке-униформе, в которых ходят рабочие и дворники, и, подхватив привычным движением сверток, начал удаляться в сторону остановки троллейбусов. Вид у молодого человека был вполне заурядный. Было такое впечатление, что он производит уборку территории и подбирает что не нужно. Я двинулась за «дворником», но он внезапно вскочил в троллейбус и скрылся за складными дверями. Как назло, не было никакого транспорта под рукой, лишь неподалеку сидел и скучал толстенький парень в новехонькой «десятке». Я рванулась в сторону толстопуза.
— Подвезите меня.
— Нет, не могу. Можно было бы развлечься, но сейчас свою бабу жду. Так что топай.
Времени на размышления не было, и я, вытащив из кармана пистолет, направила на пузана. Вот такие бывают ситуации, когда своя машина на ремонте.
— А ну, живо трогай!
Парень, лицо которого тут же вытянулось, безоговорочно подчинился.
— Дергай за троллейбусом.
— А мне ничего не будет? — осторожно поинтересовался он.
— Сиди тихо. Пока я не прикажу, рот не открывай.
На следующей остановке возле Дома моды «дворник» не выходил, иначе его можно было бы разглядеть на остановке… Да вот же он! В заднем стекле троллейбуса знакомая униформа с надписью «Гигиена». Проехав почти весь маршрут и миновав Покровский мост, «дворник» вышел на остановке «Малиновка». Оставаясь на солидном расстоянии, мы молча следовали за ним.
Только теперь машина из помощника превращалась в обузу, так как, медленно двигаясь, она могла вызвать подозрения преступника. Когда «гигиенист» свернул в один из частных двориков, закрыв за собой калитку, я приказала своему бесплатному шоферу-заложнику сидеть и ждать меня.
— Сиди тут. И если кому пикнешь, мы тебя, как последнего лоха, замочим и всю твою семью. Мафия бессмертна. Ты понял?
— Понял, понял, — водитель утвердительно закивал головой, как заведенный солдатик.
Открыв калитку, я прошла по небольшому узкому проходу и оказалась в крохотном дворике, где стояла избушка. Вокруг никого не было. Даже собаки, непременного атрибута частных дворов, не было видно. Войдя в дом, я оказалась в темном коридоре, и лишь спустя минуту, когда мои глаза привыкли к темноте, разглядела две двери, одна из которых была заколочена деревоплитой.
Подойдя ко второй, я услыхала голос человека, говорящего по телефону:
— Нет, ничего более-менее Денного. Так, мелочь. Два кольца золотые и побрякушки, которые на рынке два рубля за кило, — донесся до меня обрывок разговора.
Я достала из кармана пальто пистолет и, дождавшись конца разговора, сильным ударом ноги распахнула дверь.
— Всем встать. Лицом к стене — стреляю сразу. Ошарашенный «гигиенист», а именно он говорил по телефону, поспешил выполнить мое приказание. В углу в ворохе тряпья закопошилась старуха бомжеского вида и закудахтала.
— Заткнись, — приказала я, и она замолчала. — Где мальчик? — я направила дуло пистолета на старуху.
— Там он, за ковром.
Сдернув старый плюшевый, изъеденный молью и засиженный мухами ковер, я вошла в смежную комнату. Если это еще можно назвать комнатой, а не помойкой. На полу был расстелен рваный матрац. На нем-то испуганно жался мальчик лет семи.
И тут, думая, что я потеряла бдительность, на меня сзади напал «гигиенист». Он попытался ухватить меня руками за горло. Однако это было слишком банально с его стороны. Проведя бросок через корпус, я опустила незадачливого агрессора на пол.
Окончательно обездвижив его ударом ноги под дых, я получила возможность, наконец, спокойно оценить обстановку.
Из внутреннего кармана куртки негодяя виднелся кожаный краешек паспорта, раскрыв его, я прочитала:
— «Гусейнов Ариф Гаджи оглы, азербайджанец, выдан отделом внутренних дел Насилиенского района города Баку».
«Интересно…» — подумалось мне. И тут Азербайджан… И имя Ариф… Что-то здесь нечисто.
— Сиди как мышь! — крикнула я бомжихе, которая снова что-то зашевелилась у себя в углу.
— А я че? Я ниче, — откликнулась та.
— Тихо! — злобно посмотрела я на нее.
Лицо мальчика, до сих пор выглядевшее очень испуганным, вдруг переменилось. Он с надеждой посмотрел на меня. Ну что ж, главное, что он жив. Это уже хорошо. С остальным мы разберемся…
Спустя некоторое время, обшарив дом и не найдя ничего интересного для себя, я набрала номер отделения милиции. И еще спустя полчаса уже разговаривала со своим знакомым майором Волковым.
Александр Александрович Волков, или попросту Санечка, как в шутку между собой называют его сотрудницы-коллеги, со смаком допивал чай из стакана в подстаканнике и продолжал наш приятный и деловой вечерний разговор.
— Детали этого дела еще придется выяснить. Похититель на самом деле никакой не Ариф и вообще не азербайджанец и не уроженец Баку. Уверяет, что настоящее имя его Геваркян Альберт Вагашакович и родом из города Севана в Армении. Паспорт купил с рук у какого-то барыги. Ребенка похитил в надежде разбогатеть. Узнал о драгоценностях от того же неизвестного барыги. Барыгу зовут вроде Ваха — чеченец. А как там на самом деле, никому не известно.
— И когда можно будет узнать подробности?
— А зачем тебе подробности, Тань? Свое дело ты выполнила. Мальчика нашли живым и невредимым, чего тебе еще? Бомжиха эта ничего не знает, живет в том домике вроде прислуги или сторожа. Волков вздохнул.
— Посадили ее еще при Советах, что-то там в бухгалтерии не так сошлось. А потом без прописки никому не нужна, вот и дошла до такой жизни. Выпустили… А остальное следствие покажет.
— Видно, нет на свете самого справедливого государства, — риторически вставила я.
— Кто его знает, видно, нет, — усмехнувшись в ус, пробурчал Волков, прихлебывая чай…
…Сережу отвезла домой я. Албена страшно обрадовалась, увидав снова сына. Это были взрывы радости и безумных эмоций. Я собралась было уходить, но она задержала меня.