— Таня, огромное тебе спасибо за все. Я знаю, никакая оплата не будет стоить того, что ты для меня, для всех нас сделала.
Албена протянула мне коробочку, напоминающую футляр для очков. Я, поблагодарив, раскрыла, и там засверкал холодным блеском бриллиантовый браслет.
— Какая прелесть! — вырвалось у меня.
— Оплата само собой, — поспешила вставить Албена, — Костик рассчитается, а это от меня. Но… — она вдруг помрачнела. — Кое-что произошло в твое отсутствие.
— Что именно?
— Звонил тот самый человек. Он сказал, что убьет тебя. Я… я не хочу, чтобы ты умирала.
— Меня? — удивилась я.
И тут же, словно в ответ, зазвонил телефон. Включив диктофон, я подала знак Албене, чтобы она взяла трубку.
— Сука, — послышалось в трубке, — ты что, за лохов нас держишь, тварь гребаная? Муженек твой уже заплатил свое, теперь ты хочешь вслед за ним. Короче, не будет завтра цацок, я из тебя кишки выпущу.
— При чем тут мой муж?
— Не строй из себя идиотку. Ты же все прекрасно знаешь. И скажи своему детективу, пусть не суется в это дело. Не то всем хана будет, и ей тоже.
В трубке послышались гудки.
Размышляла я недолго. Было ясно, что от греха подальше нужно было решить вопрос с безопасностью Албены.
— Тебе с сыном лучше будет где-нибудь спрятаться на время, — заявила я.
— К Косте?
— Нет. Его адрес преступники, должно быть, знают. Спрячетесь у меня.
Уже когда Албена переступила порог моей квартиры, я спросила у нее:
— Ты убеждена, что никогда раньше не слышала голос, который угрожал по телефону?
— Я не могла бы с точностью сказать, что голос мне незнаком. Я вроде и слышала где-то подобную манеру говорить. Но голос этот был каким-то другим, и слышала его я при других обстоятельствах. Но это неточно. Кажется, вроде бы где-то слышала.
— Вспомни хорошенько: а может, о существовании драгоценностей еще кто-то знал? Кроме тебя, Кости, Макса, Арифа и «покупателей».
— Вряд ли Макс распространялся на эти темы. Как я ни пыталась задавать ей наводящие вопросы, наш последующий разговор ничего мне не дал.
И я решила еще раз выяснить все обстоятельства смерти Макса.
Связавшись со своим старым знакомым в милиции Борисом Расторгуевым, я узнала, что этим делом в свое время занимался участковый рыбацкого поселка на Волге, некто Миронов. И еще Расторгуев лениво поведал мне о том, что вроде бы существует какой-то свидетель их гибели, который живет в том же самом рыбацком поселке. С ними, то есть с участковым и этим свидетелем, мне и предстояло побеседовать. Я взглянула на часы. Времени было около четырех.
«Может быть, успею», — подумала я и", оставив Албену с сыном, направила свою машину в рыбацкий поселок. Моя «девятка» была взята мною из ремонта и, судя по всему, находилась в прекрасной технической форме.
Участковый Миронов оказался худощавым, высоким, в форме, которая ему очень шла. Лицо его показалось мне знакомым. Он посмотрел на меня своим кристально чистым взглядом работника правоохранительных органов.
— Что вы хотели? — вежливо осведомился он с серьезным выражением на мальчишеском лице.
— Дело в том, что я частный детектив Иванова Татьяна Александровна. Вот моя визитка. К вам, Валерий Анатольевич, меня прислал Борис Расторгуев из областного управления, сказал, что вы поможете. Мне хотелось бы поговорить со свидетелем гибели двух бизнесменов в вашем поселке.
— К сожалению, это невозможно, — участковый как-то неопределенно опустил взгляд на стол. — Дядя Вася, вернее Семенов Василий Петрович, который видел все это происшествие, скоропостижно скончался. Неделю назад похоронили.
Я нахмурилась. Это дело нравилось мне все меньше и меньше.
— Если хотите, можете побеседовать с его вдовой, — Миронов быстро начеркал на клочке бумаги название улицы и номер дома. — Ее зовут Марья Сергеевна.
— Отчего он умер?
— Отчего? — участковый вздохнул. — Покойник любил закладывать. Перепил. В заключении медицинской экспертизы значится как отравление алкоголем.
— Где это произошло?
— На рыбалке. Пошел с мужиками рыбу ловить. Потом куда-то отошел. Надо ему было там с кем-то встретиться, так он товарищам объяснил. Ну, смотрят, час нет, два нет. А потом нашли мертвого на следующий день в лесу. Как он туда попал, ума не приложу.
— Ас кем он уходил с рыбалки, не видели?
— Нет… Впрочем, заходил к нему все время какой-то бородатый мужик, явно нерусский. Раньше его никто у нас не видел. А после того случая с бизнесменами часто к Семенову захаживал.
— А тот бородач был на похоронах Василия Петровича?
— Нет, как в воду канул. Я думаю, они поддали на природе… Ну, Василия-то и прихватила хандра, а тот собутыльник небось чего-то испугался и бросил его. Врач потом сказал, если б вовремя откачали, он бы живой остался.
— А что он был за человек?
— Да, в общем-то, мужик как мужик, но жена все время ругалась с ним, что, мол, все пропивает. А тут вдруг сразу у Петровича деньга завелась. Дочери дубленку купил, сыну часы золотые. Каждый день в продмаге копчености стали покупать, вино брал только импортное. С чего вдруг? Даже жена браниться перестала. Я уж, грешным делом, подумал, а не он ли этих бизнесменов-то… порешил… Но улик никаких…
Получив адрес Марьи Сергеевны и поблагодарив словоохотливого участкового, я направилась к вдове потерпевшего.
Подойдя к синей калитке, на которой неровными буквами было написано «Семеновы», дом 4 "А", и, немного подумав, позвонила. У меня было мало уверенности, что вдова покойного с распростертыми объятиями встретит частного детектива. И пока хозяйка открывала, я придумывала, что скажу ей. Вскоре перед моим взором предстала грузная женщина лет шестидесяти, в черном платке и таком же черном платье. Предусмотрительно не снимая цепочки и глядя в раствор двери, женщина спросила:
— Кого вам надо?
— Мне нужна Семенова Марья Сергеевна.
— Ну, это я, — женщина деловито подбоченилась. — Чего надо? Если вы счетчик пришли проверять, то я вам сразу скажу, что никаких штучек мы туда не вставляли, как некоторые из дома напротив.
В голосе ее боролись между собой раздражение и какая-то усталость.
— Да нет, успокойтесь, Марья Сергеевна, я по другому вопросу, — едва успела вставить я.
— По какому по другому? — тут глаза женщины расширились, брови приподнялись, как сказала бы моя знакомая парикмахерша: «зенки аж из орбит повылазили». — Вы уж скажите! Мне сейчас вообще-то не до разговоров. Муж у меня умер, еще сорок дней не справили. — Тут Марья Сергеевна бурно заголосила. — Где ж ты теперь? На кого ты меня бросил, сиротинушку? Только жить стали по-человечески, и умер. Ведь сглазили, точно знаю, сглазили. Ходят тут всякие. Весь поселок знает, что они порчу на людей наводят. Только и знают, как порядочных людей со свету сживать.
Тут я решила перебить ее словесную тираду и вставила:
— Я из страховой компании. Марья Сергеевна Семенова — это, насколько я поняла, вы, — начала входить я в роль страхового агента.
— Да, я, — женщина сразу же перестала голосить и настороженно прищурилась. — Я представляю компанию «Виват», известную во всем регионе. Ваш муж Семенов Василий Петрович должен был застраховать у нас свою жизнь. Но сделал это лишь наполовину, то есть внес не полную сумму страховки, а лишь половину. И это не вполне выгодно для вас. Но у нас есть исключения из общих правил. Например, при случайной гибели клиента, ввиду трагического происшествия, как с вашим мужем.
— Эх ты, да, сделайте уж исключение, — перешла на деловой тон Марья Сергеевна. — Он страховался у вас? А я даже не знала. Да вы в дом проходите!
Она посторонилась, открыла цепочку и дала мне пройти.
— Полная сумма страховки составляет двести пятьдесят пять тысяч, то есть та сумма, которую вы должны будете получить, — продолжила вещать я, когда мы зашли в дом.
Марья Сергеевна аж застыла на месте.
— Вот счастье-то. Слава тебе, господи! — и, упав на колени перед трюмо, где среди старых бус и пустых флаконов «Красной Москвы» и зарубежных дезодорантов на всякий подобающий случай стояли иконы, принялась бить поклоны.
— Марья Сергеевна, — поднимая с колен хозяйку, сказала я. — Есть одно небольшое условие.
— Какие условия? Все выполню.
— Нам надо в подробностях узнать обо всем, что предшествовало его гибели, то есть примерно с момента, когда погибли те два бизнесмена. Что было потом, с кем дружил и что могло насторожить лично вас. И маленькая просьба: ничего не утаивайте. Сумма большая, поэтому будет работать следственная комиссия, которая до всего докопается. В случае хоть малейшего обмана пеняйте на себя. Деньги тогда вам не вернут.
— А если я всю правду, всю, всю скажу, вы мне денег дадите? — Марья Сергеевна с надеждой посмотрела на меня.
— Тогда все до единой копейки.
— Ну, значит, дело было так, — Марья Сергеевна смахнула тяжелой рукой капли пота на лбу. — Утром Вася ушел на рыбалку. Ну, и вроде, как Васька рассказывал, лодку занесло, и он долго не возвращался. Как раз тогда двух бизнесменов-то и убили. Весь поселок болтал об этом без умолку. А мой Василий ходил, молчал и вроде как чего-то выжидал.
— Чего выжидал?
— Не знаю я. Только потом смотрю — Васька мой с мужиком каким-то нерусским разговаривает, на цыгана похожим. Такой с бородой, седоватый, среднего роста, чуть повыше меня.
— О чем он говорил с вашим мужем?
— Да бог его знает, о чем они могли говорить, только как-то слышала, что о деньгах вроде. Да толком ничего не поняла. Слышно было только бу-бу-бу. Ваську потом спросила, о каких деньгах они там с «цыганом» болтали. А он и говорит: «Не твоего бабьего ума дело. Калым намечается». Я еще подумала — какой такой калым? Ваську моего работать не заставишь. Но потом и впрямь дня через четыре деньги завелись, вещей дорогих накупил мне и детям. Вот и телевизор купил японский. А уж как показывает! Просто чудо. Я уж думала — век счастье будет, ан нет, сглазили.